Шаньчжао обладал лишь шестьюдесятью процентами понимания, и его попытка насильственно запустить Буддийские техники наставления первого уровня Канона Колеса Жизни была равносильна применению ущербного метода.

Даже огромного количества крови демонического зверя для кровавого подношения было недостаточно, чтобы он мог беспрепятственно пройти сквозь вторую Стену Будды.

«Я убил тысячу живых существ, чтобы принести кровавую жертву этому храму, как может этот старый монах вернуться с пустыми руками...» — Шаньчжао был весь в крови, его глаза стали багровыми.

Когда он вырвался из второй Стены Будды, его монашеское одеяние превратилось в лохмотья, добрая часть кожи была содрана, а обнажённая плоть была бледной, словно мертвечина.

Для прохода он использовал массу припасённой крови, но костяк Будды на стене всё равно вытянул из его тела почти половину его собственной жизненной эссенции.

Оказавшись перед третьей Стеной Будды, он бросил взгляд вперёд и мгновенно пришёл в ярость.

На стене костяк Будды складывал пальцы в печати, а рядом расцветал Лотос белой кости, внутри которого алели четыре точки — четыре лотосовых семени.

Юнец, пришедший раньше него, уже протянул руку сквозь Стену Будды, хватая эти семена.

«Младший, стой! Это удача, которую принёс в жертву этот старый монах!»

В этом безмолвном пространстве яростный рёв старика прогремел подобно грому над самым ухом.

Оба они сейчас находились по разные стороны, словно зажатые между двумя преградами, но Шаньчжао, не считаясь ни с чем, нанёс удар Силой Будды, сформировав печать Будды. Он направил её в голову Лю Фэна, намереваясь раздавить наглеца, посмевшего украсть его плоды.

Он нёс стражу два года и не мог смириться с тем, что выскочка заберёт все блага.

«Защищай меня!» — лицо Лю Фэна изменилось, он резко выкрикнул приказ.

Прежде чем зловещая кость внутри него успела зашевелиться, печать Будды врезалась в пространство перед ним, но была остановлена золотым барьером.

В подёрнутом дымкой золотистом пространстве сверху возникла глубокая вмятина — именно этот прогиб поглотил удар Шаньчжао.

Эта сцена поразила Лю Фэна: пространство действительно напоминало сложенный лист бумаги, и оставалось лишь гадать, какого уровня достигло это искусство.

Старый монах Шаньчжао не унимался, его изуродованное лицо без кожи исказилось в гримасе, и всеми шестью руками он начал яростно бить в золотой барьер.

«Шаньчжао, ты впал в заблуждение, твои алчность и гнев слишком велики», — Ингуан расхохотался.

Лю Фэн к этому времени уже отдёрнул руку. На его ладони лежали четыре кровавых лотосовых семени; на ощупь они были мягкими и вязкими, больше напоминая куски плоти с резким запахом крови.

«Ингуан, что это?»

«При прорыве царства костяное тело вытягивает эссенцию из плоти. Это вспомогательное лекарство, чтобы не погубить твою оболочку. Тебе хватит и двух штук».

«Вспомогательное лекарство!» — Лю Фэн нахмурился. Ингуан назвал это лишь «добавкой», не вдаваясь в подробности.

Путь Будды костяного тела направлен только на скелет, но пока практик не достиг стадии, позволяющей отбросить физический облик, плоть нужно сохранять — это Лю Фэн понимал.

Раз это предназначалось для прорыва во Царство двух корней Будды, медлить не стоило.

Он задействовал своих насекомых, и сотни Промежуточных гу вылезли из пор, подобно мясным росткам, мгновенно поглотив два кровавых семени.

«Отродье!» — находясь всего в нескольких шагах, Шаньчжао в безумии обрушивал удары своих шести рук, желая разорвать Лю Фэна в клочья.

Лю Фэн прислушался к целебной силе, которую возвращали ему гу — эффект был почти мгновенным.

Сначала его дух воспрянул, а затем в руках и ногах появилась недюжинная физическая сила, словно он разом восполнил слабость своего пути, пренебрегающего плотью.

Конечно, это было лишь мимолётное чувство от мощного духовного лекарства, на деле его мышцы не стали намного сильнее.

«Этот старик обезумел из-за местного наследия, мне явно придётся с ним сразиться», — Лю Фэн, усваивая лекарство, равнодушно взглянул на беснующегося монаха.

«Зачем с ним биться? Как только ты получишь полное наследие, этот храм станет твоим. Если он останется внутри, то будет обречён», — голос Ингуана зазвучал в голове Лю Фэна.

Увидев «понимание» Лю Фэна, он, казалось, был уверен, что тот заберёт здесь всё.

Лю Фэн перестал смотреть на Шаньчжао — для него тот уже был мертвецом. Спрятав оставшиеся два семени, он повернулся к стене.

На третьей Стене Будды костяк складывал руки в жесте, который, как и ожидалось, соответствовал третьей форме печати.

Для изучения была доступна лишь траектория циркуляции Света Будды, что делало задачу ещё сложнее.

Но Лю Фэну не нужно было гадать: с помощью Пронзающего Ока он видел движение Силы Будды внутри костяка. Использование третьей формы печати требовало синхронизации с Буддийскими техниками наставления.

Имея опыт у второй стены, он справился без лишних усилий.

«Младший, когда выйдешь, ты горько пожалеешь о своей жадности».

Шаньчжао осыпал барьер градом ударов, но не мог причинить Лю Фэну вреда. Ему оставалось лишь смотреть, как в руках юноши формируется красно-золотая печать Будды.

В отличие от первых двух форм, эта печать словно двоилась, создавая многослойный фантом.

Плеск... В момент формирования печати раны на правой руке Лю Фэна снова разошлись, слой кожи и мяса был буквально срезан.

Его левая ладонь, прежде целая, тоже пострадала — с неё содрало слой плоти.

«Если не прорвусь во Вторую ступень, то после этой третьей формы печати вряд ли смогу ударить второй раз».

Лю Фэн не смел медлить и толкнул двойную печать Будды в стену.

Гул...

Под воздействием исказившегося Света Будды фигура Лю Фэна мгновенно исчезла.

Когда он миновал третью Стену Будды, яростные крики Шаньчжао позади стали затихать.

Прежде чем он успел разглядеть четвёртую Стену Будды, раздался издевательский смех Ингуана.

«Мы на месте. Семена в этом лотосе — чистейшая Сила Будды. Они с лёгкостью доведут тебя до Пика первой стадии Корня Будды».

Лю Фэн поднял глаза: четвёртая Стена Будды была похожа на предыдущую — костяк и лотос.

Разница была в том, что этот костяк сидел неподвижно, практикуя второй уровень Буддийских техник наставления Канона Колеса Жизни. А четыре семени в лотосе были не кровавыми, а чисто золотыми.

Лю Фэн просунул руку в стену. Забирая семена, он одновременно с помощью Пронзающего Ока изучал траектории второго уровня техник.

По сравнению с первым уровнем, сложность возросла многократно: пути циркуляции охватывали почти весь скелет. Это явно не было предназначено для уровня Первой стадии Корня Будды.

Гуаньчжэнь остановился именно здесь; иными словами, он постиг второй уровень лишь частично.

Тем не менее, его сила была колоссальной, намного превосходящей обычных монахов.

Вкупе с защитой зловещей кости его мощь была такова, что даже трое Мастеров гу второй жизни пали от его рук.

«Сначала поглощу семена».

Лю Фэн сел, скрестив ноги, сжимая по два семени в каждой руке. По его рукам поползли тысячи насекомых Гу.

«Твои насекомые весьма удобны для усвоения духовных лекарств», — хмыкнул Ингуан.

Он не стал мешать Лю Фэну, сосредоточив внимание на лотосе.

Два года назад здесь было лишь три семени, и все их забрал Гуаньчжэнь. За это время лотос породил ещё четыре.

Происхождение кровавых семян у третьей стены было ясным — они появились благодаря кровавым подношениям.

Но эти золотые семена нельзя было получить жертвоприношением. Чистота этой силы позволяла Первой стадии Корня Будды усваивать её напрямую; простая марионетка-костяк не могла бы их создать.

«Семена не могут браться из ниоткуда. Это место наследия наверняка связано с чем-то иным!»

«Даром ничего не даётся. Мой непутёвый ученик Гуаньчжэнь после практики этого метода начал массовые убийства. Должно быть, это влияние техники или кармическая связь».

При жизни Ингуан имел Третью стадию Корня Будды — неплохо, но для истинных мастеров это было ничем.

О карме и судьбе он лишь слышал, но на его уровне никогда с этим не сталкивался. Он лишь подозревал, что здесь кроется подвох.

По его опыту, в подлунном мире не бывает бесплатных обедов. Даже между учителем и учеником никто не позволит тебе пользоваться благами просто так.

Значит, у того, кто оставил Храм Цанто, была цель. И если этот человек ещё жив...

«Лишние думы ни к чему. Пусть этот парень становится сильнее, а я буду пожинать плоды. Попадёт ли он в чью-то яму — мне, бедному монаху, всё равно!»

Лю Фэн не знал о мыслях Ингуана, он был сосредоточен на прорыве.

Насекомые Гу дочиста объели четыре семени. Когда они вернулись в его тело, то сами стали золотистыми, и тонкие золотые струи начали перетекать в его скелет.

На нижнем сегменте его позвоночника Свет Будды стал невероятно густым. Корень Будды медленно вытянулся наружу, а на его вершине раскрылся красно-золотой лотос.

Лепестки лотоса наливались силой, становясь плотными, а сердцевина расширялась, готовясь породить собственные семена Силы Будды Лю Фэна.

Перед первой Стеной Будды трое монахов мучились над печатями, а четверо воинов принимали закалку Светом Будды.

Неизвестно, сколько дней прошло во внешнем мире, но в этом тесном пространстве внезапно вырвался поток истинной ци.

Отделяемая истинная ци была явным признаком прорыва воина на Вторую ступень.

Хуэйгуан, Хуэйнэн и Хуэйюань одновременно нахмурились и обернулись к здоровяку с широким лицом и большими ушами.

«Он действительно прорвался на Вторую ступень!» — их лица стали крайне мрачными.

Тем, кто успешно достиг Ступени Пяти Дворцов после закалки костного мозга, был Первый.

Этот глава банды Сломанного клинка дольше всех своих братьев застрял на Пике первой ступени и был самым сильным в банде.

Годы застоя закончились благодаря этой удаче, и истинная ци разом проникла в его Пять Дворцов — внутренние органы.

«Поздравляем главу с достижением Ступени Пяти Дворцов!»

«С такой силой, вернувшись в уезд Фэн Тань, брат точно захватит больше земель!» — в один голос воскликнули Второй и Третий.

Однако в глазах этой пары промелькнул странный блеск. Теперь, когда их глава стал мастером Второй ступени, у них в головах зароились иные мысли.

Первый сразу понял, к чему клонят братья. Он сохранял спокойствие, направляя ци к внутренним органам.

Только убедившись, что сможет справиться с теми насекомыми Гу, он осознал: Лю Фэн вовсе не был Мастером гу второй жизни, а всего лишь Мастером гу первой жизни.

«Всего лишь Обычные гу первого ранга, оставленные Мастером гу первой жизни. С моей нынешней истинной ци Второй ступени я смогу их подавить! К чёрту "Первого", моё имя Му Фэйян».

«Тот самый Фэйян из фразы "надменный и деспотичный"...»

Му Фэй Яну не потребовалось много времени, чтобы найти паразитов внутри себя — их было ровно сорок штук.

Он попытался окутать плоть с насекомыми своей ци и медленно тянуть их. Казалось, за несколько дней он сможет вывести их из тела, но он не спешил, не желая тревожить Лю Фэна раньше времени.

«Пока не ясно, что там с тем пацаном, действовать нельзя».

«Он на Первой ступени резал моих братьев как собак. Если он тоже прорвался на Вторую, боюсь, я не выдержу и пары его ударов...»

Му Фэйян подавил радость и подал знак братьям, чтобы те помалкивали.

«Я только вошёл на Вторую ступень, нужно время для закрепления. А вы двое поднажмите, нельзя разочаровывать уездного начальника», — притворно прикрикнул он на Второго и Третьего.

Лю Ло стоял в стороне и молчал. Он смог пробиться в секте Алой Луны и получить место для похода в лабиринт кровавого бассейна не потому, что был дураком.

Намерения этой троицы и скрытый смысл слов Первого он разгадал почти полностью.

«Если брат не сможет прорваться на Вторую ступень, его врагами станут не только монахи, но и эти трое».

Лю Ло и Лю Фэн прекрасно понимали: банда Сломанного клинка — это стая волков. Пока есть сила их давить, они будут вилять хвостами как цепные псы, но стоит дать слабину, и они тут же оскалятся.

Не только Лю Ло ждал результата от Лю Фэна, Первый и его люди ждали того же.

«Несколько дней назад один монах ушёл отсюда наружу. Надеюсь, это не связано с братом», — невольно забеспокоился Лю Ло.

Худшее предположение — монах отправился за подмогой, чтобы призвать больше врагов.

Если так, то здесь станет по-настоящему жарко.

Тогда их противниками будут не двое мастеров Второй ступени, а как минимум трое монахов и, возможно, примкнувший к ним воин.

«Интересно, смогут ли эти двое прорваться».

Лю Ло покосился на Второго и Третьего. Они тоже были на Пике первой ступени, но, судя по всему, Вторая ступень им не светила.

Пока он терзался сомнениями, снаружи этого пространства, в полуразрушенном храме...

Хуэйкэ, как и предполагал Лю Ло, привел подмогу.

В ночной тишине группа из более чем десяти человек, пробиваясь сквозь холодный ветер, приземлилась у обломков стен. Кроме Хуэйкэ, здесь было ещё шестнадцать человек.

Лю Ло предполагал, что тот приведёт хотя бы одного мастера Второй ступени, но он сильно ошибся.

Этого не ожидал даже сам Хуэйкэ. Он не только привел настоятелей монастырей Минсинь и Цзилэ, но и привёл мастера Второй ступени среди полудемонов — госпожу Цинху.

В итоге с их стороны было четверо мастеров позднего этапа Второй ступени и один начального — всего пять мастеров Второй ступени.

У стены семнадцать человек разделились на три группы. Хуэйкэ оттеснили к краю, а люди из Минсинь и Цзилэ заняли обе стороны у разлома.

Из монастыря Минсинь прибыло семь человек: настоятель Минши и его шесть учеников на Пике первой стадии Корня Будды.

Из монастыря Цзилэ прибыло девять человек: настоятель Мяоти, его шесть учеников того же уровня, а также жена и дочь этого «цветочного монаха» — госпожа Цинху и юная полудемон Цинфэй с огромными глазами и губками-вишнями.

Сейчас зрелая красавица и соблазнительная девушка следовали прямо за настоятелем Мяоти.

«Хуэйкэ, как нам войти в картину?» — без обиняков спросил Мяоти.

«Тот малец, о котором ты говорил, всего лишь на Первой стадии Корня Будды, он даже слабее тебя. Неужели нам действительно нужно было собираться всем вместе?» — задал вопрос настоятель Минши, уже обдумывая возможные угрозы.

Хуэйкэ сложил ладони и сначала объяснил Мяоти: «Если брат Мяоти хочет войти, нужно постичь первую форму печати Будды на костяке над дверью. Если понимания не хватит, можно совершить кровавое подношение в достаточном объёме».

Затем он повернулся к Минши и со вздохом произнёс: «Я не смог разглядеть истинную суть того человека. Я лишь исполняю приказ наставника, иначе...»

Он не договорил, лишь снова покачал головой и вздохнул.

Прибывшие, коих было шестнадцать, прекрасно поняли его: если бы не крайняя нужда, кто бы стал делиться такой удачей с другими.