Погожим днём, в бамбуковой роще на лавочке сидел мужчина в белой мантии с капюшоном. Его лицо было загорелым и начисто выбритым. Сквозь седину проглядывались яркие чёрные пряди, отдавая дань прошлым дням, когда волосы ещё не потеряли пигмент.

Он наслаждался тишиной, умиротворённо вдыхая ароматы деревьев, изнывающих соком, наслаждался пением озорных воробьёв. Лишь документ, напоминающий ему о трагедии в Рамаде, который ему дал когда-то знакомый, в лице друга-чиновника, омрачал его взгляд. Взгляд глаз, с красной радужкой, что ярко блестела под светом солнца.

Вдруг, он резко повернул голову и увидел медленно идущую в его сторону старушку в кимоно, чьи волосы были заплетены в косу, а в руках она держала бамбуковую трость, поддерживая себя. За спиной она тащила короб от которого по округе распространялся приятный запах выпечки. Она подошла чуть ближе, нарушая спокойствие Красноглазого и поклонилась в знак приветствия.

-Здравствуй, прекрасный юноша. Прошу, помоги пожалуйста бабушке. Короб такой тяжёлый, а его надо в гору дотащить, где рынок. А ты вон какой богатырь. - сказала старуха, улыбнувшись беззубой улыбкой.

Красноглазый посмотрел на неё слегка изумлённо, после чего радостно рассмеялся.

-Конечно, бабуль. Давайте сюда. - сказал он, аккуратно снимая с женщины короб и закидывая его себе на плечо. Он сделал пару шагов на месте, оценивая тяжесть груза и слегка ухмыльнулся. Старушка, в сопровождении добродушного юноши двинулась в дорогу.

Прогуливаясь по чаще, с лица загорелого юноши не спадала улыбка.

-Ох, а как зовут-то вас, юноша?

-Айман. Айман аль Рахим. Я родом из Йаскута. Вот, приехал к вам, в Авори... - сказал он и слегка усмехнулся. -для культурного обогащения.

-Ух ты, долго же ты сюда добирался, милок. Тяжело было, небось. Власти у нас по строже, чем у вас на западе.

-Пф, это точно. А чего ж вы столько пирожков напекли, если знали, что не дотащите? - спросил он, не снимая с бронзового лица ухмылки.

-Ох, милый, вот будет тебе девяносто пять…И тогда в миг почувствуешь, что в жизни нельзя упускать ничего.

-Да…Это точно. В жизни в целом не стоит ничего упускать, вы согласны?

-Да, это так. - сказала старушка, тяжело дыша от темпа ходьбы.

Пройдя ещё некоторое время в тишине, Красноглазый вздохнул. С его лица пропала улыбка и он, не отводя взгляда от дороги и не меняя темпа произнес:

-Люциан Мизерикорд, ты не нашёл лучшего способа найти меня чем беззубый обман и гипноз старушки? 

Старушка не отвечает, отчего в воздухе проноситься тревожная тишина, растущая многократно, от контраста с окружающим умиротворением бамбуковой чащи.

-И где же я на этот раз просчитался? - произнесла бабушка, чей разум за многие десятки километров контролировался капитаном Сияния, находящегося в трансе, в криптах церкви Вайсбурга.

-Ты зачем-то назвал свой реальный возраст. А, ещё с пирожками классная идея. Всё-таки, люди которых ты контролируешь часто начинают странно пахнуть. А ты вот, взял и перебил запах. Только чтобы такая старушка без чужой помощи погрузила это на спину…Не представляю.

-Почему же? - произнесла старушка, тихим голосом юноши. Она подняла взгляд полу-слепых глаз на Аймана, пока в её глазах пробежал блеск жёлтого оттенка.

-Да у меня самого уже рука отсохла! Давай остановимся. - сказал Айман, ставя короб на землю и разминая руку. -У-ух, ну ты конечно выдумщик. Чего хотел от меня? Почему во сне не пришёл?

-Ты не отражался в Мире Снов. Знаешь с чем это может быть связано?

-Пф, разве что кто-то включил мой ритуал, потыкав по самой Плероме пальцами, а так…Подожди ка…- сказал Айман, после чего достал из внутреннего кармана мешочек с душистыми травами, поднося их к своему носу.

Его взгляд затуманился, а чутьё обострилось. Лишь так сейчас он был способен ощутить происходящие с его душой изменения. Когда то, он был выдающимся эзотериком, учеником Авиценны. Но Укус в Заиде - помешал всему. Не только существованию Йаскута, не только жизням многих людей, не только естественному природному порядку, но и его жизни в частности.

Будто сквозь пелену дрёмы, Айман ощутил то, что и предположил в шутку. Кто-то активировал барьер храма в Рахиме, который переводил его в состояние “между полнотой и пустотой”, где сам он был невидим нигде и все эзотерически манипуляции могли производится без оглядки на окружающий мир, пускай и ограничивая ресурсы.

-Вот же…Ни хера себе. - сказал Айман и слегка посмеивался над своей неосмотрительностью.

-Полагаю, ты угадал. - раздался уже неотличимый от Люциана, вместе с тем, как зрачки раскрытых шире глаз, приобрели неестественный жёлтый цвет.

-Ага. Ну что, какое кодовое имя вы ей дали?

-Мотылёк. Ты думаешь, это она?

-А кому ещё эта пустая рухлядь может пригодится? Я специально этот храм проектировал, чтобы в нём было неуютно, так ещё и чтоб прятать нечего было. Ну, кроме прохода в Заид, хе.

-Подожди-ка…Вы, всей своей компанией, за три года…Тебе тогда было всего пятнадцать лет. Вы построили подземный проход длинной в пол тысячи километров? - сказал Люциан, в некотором замешательстве.

-Ага. Ну так…Пригодился же. Ха, я вообще не верил, что это получится. Но да. Быстрый и надёжный путь. Гораздо сподручнее, чем на повозке или верблюде неделю добираться.

-Для чего?

-Ой, всё тебе расскажи, Капитан Мизерикорд. Какой же вы, всё-таки нетактичный. Сразу видно западных варваров с шестеренками. - говорил Айман с наивностью детской игры.

-В голове не укладывается, как ты вообще дожил до своих лет.

-Эй, мне всего лишь двадцать восемь! И мне, попрошу, не нужно от стыда забавляться с вечной молодостью. Скажи-ка, Люциан, если бы не благословение от Короля, сколько бы лет назад с тебя бы вся пыль ссыпалась? - сказал он, наклоняясь с улыбкой.

-Как жаль. -кратко ответил Капитан.

-Чего же жаль?

-Жаль, что твой язык слишком ценный, чтобы его отрезать.

-Ого, какая честь! Святой мне увечьями угрожает! Хе~х...Как надумаешь отрезать, маякни, я его с мылом помою.

Между ними повисла неловка тишина.

-Так чего хотел? - разорвал её Айман, и погрузил подбородок на кулак.

-Мы нашли странную аномалию.

-Ого. Мне вообще-то, неприятно, когда моих близких называют "аномалией".

-Не её. Странный след на земле, который обращает всё в странную липкую белую пыль.

-О-о…Стоп, что ты сейчас сказал? - продолжил было Айман шутить, но когда осознал услышанное, невольно пришёл в замешательство. -Эм…А это какой след? Типо, рисунок? Выцветший участок? Давай, точнее!

Люциан вздохнул, отчего захваченное тело старушки дрогнуло.

-Как свет от фонаря.

-Ого…Оно так рано началось. Жаль, конечно. - уголки губ Аймана робко потянулись вверх, но дрожь, прошедшая по коже не давала вытянуться им слишком высоко.

-Что началось? Отвечай, Айман. Если это опасно для страны то... - начал в приказном тоне Люциан, но тут же был прерван голосом, казавшимся беззаботным.

-Эх…Да конец начался. Типа…Всё. Кранты. Куда там эта штука двигается?

-На восток, к Вайсбургу. - сказал Капитан Сияния, вспоминая виды столицы Атинара.

-О, ну тогда советую свалить. Там он и приземлится.

-Что..? “Он”? “Приземлиться”? 

-Да, “он”. У него нет имени, как и у всех трёх. Они отличают друг друга по внешности и порядку. И “он” - это Первый Эон. - сказал Айман с пустым взгляд, рассматривая деревья и внезапно выхватил из короба пирожок, который резко откусил. - Классные пирожки, кстати. Для Ксавьера печь учился?

Лицо бабки помрачнело, вместе и со взглядом Люциана, который транслировался, сквозь её глаза.

-Ты сейчас серьёзно, Красноглазый?

-Ну да. Может рецептик подскажешь? И я бы твоему дружочку….Ха, “дружочку-пирожочку”...Ну, позавидовал бы я ему, короче.

-Как это остановить? - сказал Люциан, чуть ли не спотыкаясь, в неудобном теле старухи.

-Да никак. - сказал Айман, делая ещё укус. - Мы уже всё просрали. Может, на процесс как-то сможет повлиять та, кто выжила. Плоховато выжила, конечно, но…Да и если они похожи, то... - отвлёкся Айман на размышления о прошлом, пока его взгляд невольно мрачнел.

-Мотылька ушли поймать трое рыцарей Сияния.

-Оу…Сочувствую им.

-Что ты имеешь ввиду?

-Ну, не знаю уж чему там она успела поучиться, но убивать они её будут ой как долго. Пф, мне кажется апокалипсис случится раньше, чем они её добьют. - сказал он, с грустной улыбкой поглядывая на прицепленный к поясу заколку, похожую на бабочку, с голубыми крыльями. -Тот, кто отрицал свою жизнь однажды умерев - погибнуть во второй раз не сможет.

Айман ухмыльнулся и снял украшение, пряча его себе за шиворот.

Люциан посмотрел на него с недоумением, которое легко читалось, когда сморщенное лицо старухи скукожилось ещё сильнее.

-С чего ты на такие речи расщедрился? - спросил он, получив в ответ презрительный взгляд и повисшую тишину.

-Не всем же "вещать" пафосными речами как ты любишь!