Глава 7: Кровные узы

‎Серебряное пламя в глазах Алана бушевало с прежней силой, но пальцы, занесенные над Пространственным кольцом, замерли. В этот критический момент, когда Охотник был готов извлечь экспериментальную пушку E9 и поставить на кон всё, незнакомка сделала то, чего ее просчитанный боевой алгоритм совершить не мог.

‎Она не атаковала. Ее матово-черное лицо-маска было направлено не на оружие Алана и не на его треснувший клинок. Ее скрытый взгляд намертво приковался к его левой руке. К его запястью.

‎Там, под сорванными элементами вольфрамово-титановой брони «Центурион-М», обнажился старинный, покрытый вязью неизвестных рун металлический браслет. Этот предмет Алан носил всю свою сознательную жизнь. Он не обладал защитными свойствами, не давал прибавки к характеристикам и не был оружием. Это была единственная вещь, которая осталась с ним из того далекого, покрытого туманом беспамятства детства, прежде чем его подобрали на заброшенных нижних ярусах цивилизации.

‎Серебристые символы на лице женщины бешено замигали. Вся ее леденящая, подавляющая аура высокомерного мастера кунг-фу в одно мгновение дала трещину.

‎— Откуда... Откуда это у тебя?! — ее голос больше не звучал безэмоциональным эхом отовсюду. Он сорвался. В нем прорезались живые, дрожащие, полные неверящего ужаса и надежды женские ноты.

‎Она сделала быстрый шаг вперед, полностью раскрывая свою защиту. В ее движениях больше не было боевой грации — лишь лихорадочная, почти паническая поспешность.

‎— Этот браслет... — ее пальцы в тонких черных перчатках потянулись к руке Алана, но остановились в сантиметре, словно она боялась прикоснуться к призраку. — Это браслет моей сестры... Моей давно пропавшей, погибшей сестры! Мы создали парные браслет, Отвечай, дикарь, где ты его взял?! Ты разграбил ее могилу?!

‎Алан стоял как громом пораженный. Его тактический интерфейс шлема продолжал пищать о повреждениях, но парень не слышал этого. Слова женщины тяжелыми молотами били по его сознанию, выстраивая безумную, невероятную мозаику. Браслет сестры? Клан Истока? Парные артефакты?

‎— Я никого не грабил, — хрипло произнес Алан сквозь динамики. — Этот браслет всегда был на мне. Сколько я себя помню.

‎Женщина замерла. Серебристые руны на ее маске вспыхнули в последний раз и полностью погасли, оставляя лишь гладкую черную поверхность. Пространство вокруг особняка словно погрузилось в глубокий вакуум.

‎— Этого не может быть... — тихо прошептала она.

‎Ее руки медленно поднялись к голове. Раздался тихий, шипящий звук разгерметизации. Матово-черный гибкий материал маски начал плавно расходиться в стороны, открывая лицо незнакомки. Она снимает маску, и Алан в шоке застывает на месте, забывая, как дышать.

‎Под маской скрывалось лицо невероятной, неземной красоты, но поразило Охотника не это. Черты ее лица — разрез глаз, линия подбородка, форма губ и даже легкая горбинка на переносице — были зеркальным, женским отражением его собственного лица. Но самым главным доказательством были ее глаза. Изнутри их глубин, из самых зрачков, на него смотрело точно такое же серебряное пламя Первородного Истока, которое горело в нем самом во время активации скорости.

‎Алан почувствовал, как какая-то древняя, заблокированная часть его памяти начала рушиться, высвобождая наружу поток подавленных эмоций.

‎— Нет... — сорвалось с его губ.

‎Он потянулся к замку своего шлема. С глухим щелчком шлем откинулся назад, и парень тоже снял броню, позволяя тяжелым вольфрамовым пластинам «Центуриона» с грохотом рухнуть на зеленую траву. Он остался в одной лишь разорванной куртке, полностью открытый и беззащитный перед лицом той, кто еще минуту назад едва не вышибла из него дух.

‎Они стояли друг против друга, разделенные парой метров земли, залитой черным маслом и усыпанной обломками роботов. Два абсолютно одинаковых серебряных взора скрестились в пространстве.

‎— Сестра... — едва слышно, одними губами произнес Алан. Слово, которое он никогда в жизни не произносил, показалось ему странным, но единственно верным.

‎— Брат... — выдохнула она, и в ее глазах, впервые за многие годы, блеснули настоящие, человеческие слезы.

‎Все барьеры, выстроенные годами выживания в постапокалиптическом аду, рухнули в секунду. Она сделала последний шаг, преодолевая разделявшее их расстояние, и крепко, до боли в ребрах, обняла его. Она там обнимается со своим обретенным братом так сильно, словно пыталась удержать его от падения в бездну, а Алан, отбросив всю свою напускную суровость Охотника, обнял ее в ответ, зарываясь лицом в струящуюся темную ткань ее плаща.

‎— Я столько тебя искала... — шептала она, и ее голос прерывался от подступающих рыданий. — Столько лет... Я думала, что весь наш род стерт в прах, когда вирус прорвал барьеры Третьего этажа и Командование запечатало Руину. Я обыскала каждый сантиметр этой проклятой зоны, каждый архив создателей... Я думала, ты погиб на поверхности среди этих диких чудовищ...

‎— Я жив, — Алан мягко погладил ее по спине, чувствуя, как внутри него разливается тепло, которое не могла дать ни одна регенеративная пилюля в мире. — Я жив, сестра. Я здесь.

‎------------------------------

‎Ночь.

‎Искусственное солнце Четвертого этажа постепенно угасло, уступая место мягкому, глубокому ночному небу, усыпанному миллиардами мерцающих нано-звезд. Это была идеальная, мирная ночь, какая бывает только в этом скрытом раю Тринадцатой Руины.

‎В саду перед частично разрушенным особняком, вдали от обломков биомеханических гибридов, весело потрескивал костер. Языки оранжевого пламени лизали сухие ветви серебристых деревьев, выбрасывая в прохладный ночной воздух мириады золотистых искр. Запах дыма смешивался с ароматом ночных цветов.

‎У костра они разговаривают, устроившись на поваленном бревне. Напряжение тяжелого дня полностью спало, оставив лишь тихую, умиротворяющую грусть и бесконечную радость воссоединения.

‎Сестра Алана, которую, как выяснилось, звали Элина, сидела, обняв колени руками и глядя на танцующий огонь. Она медленно, тихим голосом рассказывала о том, как она попала в это место и как выживала все эти долгие годы одиночества.

‎— Когда катастрофа только началась, наш семья, владевший магазином, пытался сдержать мутацию, — тихо говорила Элина, и отражение костра плясало в ее серебряных глазах. — Но Командование Охотников предало нас. Они запечатали Тринадцатую Руину снаружи, оставив нас умирать на нижних уровнях. Я была ранена, потеряла сознание. Когда я очнулась, Четвертый этаж уже активировал свои автоматические системы защиты и превратился в изолированный биом. Роботы и гибриды, которых ты встретил, признали во мне носителя крови создателей из-за Истока. Они не трогали меня. Они стали моей армией, а этот дом — моей тюрьмой и крепостью. Я регулировала популяцию зомби на Четверый этаже, но никогда не могла выйти наружу. Я была совсем одна... пока ты не открыл дверь своим живым жетоном.

‎Алан внимательно слушал, подбрасывая сухие ветки в пламя. Затем он глубоко вздохнул и тоже начал говорить, делясь своей историей, которая была не менее суровой.

‎— А я ничего не помнил, Элина, — тихо произнес парень, глядя на свой браслет. — Я очнулся на верхних ярусах разрушенного города, среди голодных зомби первой стадии. У меня не было ничего, кроме этого браслета. Я умирал от голода и заражения, меня завалило обломками бетонной стены. Я думал, что это конец.

‎Он сделал паузу, и его лицо смягчилось при воспоминании о человеке, который заменил ему отца.

‎— Но в тот самый момент, когда я уже готов был сдаться, меня спас глава Ли Вэй, — продолжил Алан, и его голос наполнился глубоким уважением. — Он был хорошим человеком. Ли Вэй вытащил меня из-под завалов, принес в свой деревню. Он дал мне еду, чистую одежду и кров. Он воспитал меня как собственного брата среди этого разрушенного мира. И самое главное... когда во мне начали просыпаться странные сила, Ли Вэй не испугался. Он помог мне пробудить эту силу. Он научил меня контролировать скорость, тренировал меня до седьмого пота, передал мне свои боевые навыки и сделал из меня мастера. Он даль мне задание, чтобы я пошёл в тринадцатую руину и хотел, чтобы я нашёл нужную вещи.

‎Элина слушала его, затаив дыхание. На ее лице отразилась глубокая благодарность к неизвестному Охотнику с поверхности, который спас ее брата от неминуемой гибели.

‎— Ли Вэй... — тихо повторила она это имя. — Человечество на поверхности может быть жестоким и слепым, но этот человек был настоящим героем. Он сохранил Исток. Он сохранил тебя для меня.

‎Она протянула руку и накрыла своей ладонью ладонь Алана. Тепло ее пальцев окончательно убедило парня в том, что все происходящее — не иллюзия Четвертого этажа. Они нашли друг друга посреди Апокалипсиса.