Нет, ну Лика просто невероятная.

Вот я, к примеру, поковырялась в этом помёте всего минут двадцать, а у меня уже болит спина, ломит хвост, стреляют колени, а от этой жары и чудесного аромата куриного помёта я, наверное, провоняла насквозь.

Богиня плодородия Анжелика Домбровская между тем всё так же порхает, как бабочка, между кадок и горшочков, выгибается, как акробатка или балерина, и совершенно не выглядит уставшей.

Вот и сейчас она нагнулась, сложившись почти пополам, София завидует молча. Надо сказать, что по некоторым параметрам тела до Кати ей далеко, зато для баланса во вселенной весь жир скопился в тазу, и она как будто нарочно надела такие штаны, которые натягиваются на ягодицах при любом движении.

Кажется, я знаю, откуда у дедушки такая страсть к агрокультурам. И почему он грустил без Лики. Она же тут буквально круглосуточно вертит задом перед дедом!

Хм. У бабушки достойная конкурентка. Интересно, Лика может увести директора у бабушки Домбровской? Это было бы далеко не самое странное открытие в поместье Домбровских.

Представляю себе заголовки газет: «Внучка соблазняет деда, пока тот пропалывает клубнику». Хотя, каких ещё газет? Это же будет обычный вторник в этом дурдоме.

Марго рядом что-то проворчала про то, что помидоры — не её профиль, и вообще она лучше с рапирой, чем с саженцами. Да, походу, ей тоже уже болит спина. Но проворчала она это вполголоса, чтобы Лика не услышала. Хотя… Лика всё услышала. Она же чистокровная.

— Ты тоже красивая, — в ответ произнесла Лика, не оборачиваясь.

Я вздрогнула.

Марго, которая как раз перекладывала горшок с рассадой, тоже вздрогнула и уставилась на Лику так, будто та предложила ей станцевать на столе.

— А? Что? — переспросила она дрожащим голосом, наливаясь краской от внезапного комплимента.

— Ты накрасилась, — пояснила Лика всё так же не оборачиваясь. Просто констатировала факт, как если бы сказала «сегодня дождь».

Марго выдохнула и расслабила плечи.

— Кхм, Лика, спасибо… — она попыталась изобразить невозмутимость, но щёки уже порозовели.

— У тебя помада на ухе.

— А?!

Марго резко вскинула руку и принялась тереть правое ухо с едва заметным розовым следом на шерсти. Она тёрла так, будто хотела стереть не только след, но и сам факт его существования.

Я перевожу взгляд с неё на Лику и обратно, пытаясь понять, что происходит.

— Академический отпуск нужно будет брать заранее, — продолжила Лика, наконец-то соизволив повернуться к нам. Её лицо осталось спокойным, почти скучающим. — Но тогда бабушка узнает. Сломаешь её планы. Скорее всего, выгонит из поместья и отчислит.

Марго замерла. Её рука так и осталась на ухе, а сама она стала цвета варёного рака от шеи до корней волос.

— Н-не понимаю, о чём ты, — выдавила она, но голос сорвался, и получилось жалко.

— Марго? Помада? В смысле? — встряла я, чувствуя, как в голове крутится какая-то мысль, но никак не может оформиться. — Что за помада? И при чём тут академический отпуск?

Лика перевела взгляд на меня. Без тени улыбки, но с лёгким, едва заметным прищуром, который я уже научилась распознавать как «я знаю то, чего не знаешь ты, но не скажу».

— Слух развит хорошо, — произнесла она ровно. — Лучше других чистокровных. Слышала всё.

Марго закрыла лицо ладонями. Уши прижались к голове. Она выглядит так, будто провалилась сквозь землю, и уже летит насквозь через ядро Земли к противоположному полушарию.

— Это из-за слепоты? — вырвалось у меня. Я тут же пожалела, но было поздно.

Лика посмотрела на меня. Долго смотрела. С непроницаемым лицом, которое может означать что угодно: от «я тебя прощаю» до «я запомню это навсегда». Потом чуть нахмурила бровь.

— Я не слепая, — сказала она. И это прозвучало так, будто я только что заявила, что она не умеет ходить.

Я открыла рот, чтобы извиниться, но тут дверь оранжереи с грохотом распахнулась.

— У МЕНЯ БУДЕТ БРАТИК!!!

Лия влетела внутрь, как ракета, выпущенная из пушки. Её рыжий хвост развевается, как флаг, уши стоят торчком, а глаза сияют так, что, кажется, ещё немного — и она сама начнёт светиться.

— У меня будет братик! — повторила она, уже не глядя на нас, и, не сбавляя скорости, понеслась дальше, сметая на своём пути пустые горшки и разбрасывая в стороны сухие листья. — У МЕНЯ БУДЕТ БРАТИК!!!

Она вылетела из оранжереи так же стремительно, как и влетела, оставив после себя звенящую тишину и лёгкий аромат лаванды.

Я замерла, открыв рот, и посмотрела ей вслед. Марго опустила руки от лица и уставилась на дверь, за которой скрылась Лия. Даже Лика, кажется, на секунду забыла о своих секретах.

Пауза. Мы переглянулись.

А потом все трое, как по команде, бросили инструменты и рванули к выходу. Лопата звякнула о пол, лейка опрокинулась, расплескав воду, горшок с рассадой чудом не упал.

Мы бежали по коридору, обгоняя друг друга, в погоне за Лией, которая уже неслась по поместью, разнося новость.

— У меня будет братик! — доносилось откуда-то спереди. — У меня будет братик! Тётя Лера, у меня будет братик! Дядя Макс, у меня будет братик! Котята, у меня будет братик!

Удивительный факт: Лика, Марго, Лия и вообще все в этом поместье чистокровные, а значит очень быстрые и выносливые.

Лия и тигрицы моментально скрылись за поворотом, а я как дура отстала далеко позади.

След Лии из криков про братика привёл меня в тот большой приёмный банкетный зал. Люстры тут всё ещё нет. Тут уже собрались тигрицы, весьма растрёпанный Макс с таким видом, будто только что отбивался от стаи волков, слуги, охрана и даже бабушка Домбровская собственной персоной. Кажется, они все решили, что крики из-за пожара или нападения на поместье.

У противоположного входа в зал стоят Юлия, Лия и Кира. Юлия выглядит максимально обычной и, судя по всему, здоровой. Кира выглядит какой-то оживлённой. Лия размахивает хвостом как вентилятором.

Юлия держит Лию за ухо и злобно улыбается:

— Маленькая лисичка, мамочка сама хотела всем рассказать хорошую новость~.

Лия что-то пропищала в ответ, явно оправдываясь. Хотя, это же Лия. Она вообще не жалеет и не будет исправляться.

— Если маленькая лисичка ещё раз будет рассказывать мамины тайны, она будет наказана~.

Окружающие подняли галдёж, поздравления и прочее. До меня наконец дошло, что имела в виду Лия.

ЮЛИЯ БЕРЕМЕННА?! О БОЖЕ! О БОЖЕ!

Кто же знал, что она на самом деле не ненавидит Казика?!

Я сразу догадалась, что они в кабаре слишком хорошо ладили за карточным столом.

Казик! Как ты это сделал?! Юлию!

Между тем разговор между толпой и Юлией продолжается:

— А кто отец? Неужели тот алкоголик?.. — скривилась Лера.

— Хи-хи~, непорочное зачатие~.

— А какой срок? Месяц уже есть? — заинтересовалась Катя, размахивая хвостом.

— Три месяца~.

Что?! Казик с Юлией уже три месяца?! Но...

Но! Но три месяца назад же Юлия была ещё в монастыре. Когда они так успели сблизиться?!

Даже я тогда только впервые с ней познакомилась. Казик жил в подвале...

Три месяца, да?..

Три месяца назад мы только покинули монастырь, потому что...

Три?.. Месяца?..

Три месяца назад Юлия не могла быть с Казиком...

Юлия же свято чтила устав монастыря...

В монастыре же даже мужчин и не было...

Она не могла быть с мужчиной в то время...

Она не могла...

Карцер.

Это слово вспыхнуло в голове, словно удар молнии, и я замерла на месте, как будто меня ударили под дых.

Все звуки разом стихли, осталось только это единственное слово, отдающееся эхом в самых потаённых уголках души.

Юлия беременна. Карцер.

Мне вдруг стало невыносимо холодно, хотя в зале тепло от множества тел и масляных ламп. Пальцы начали неметь. Я судорожно втянула воздух, но он показался мне горьким, пропитанным запахом помёта из оранжереи, хотя мы уже давно покинули её.

Юлия была в карцере с ними. С теми, кто пришёл за Марией и Якубом. С теми, кто не получил ответов.

Это... это не может быть правдой.

— Юлия... — прошептала я, но звук собственного голоса показался мне чужим, доносившимся откуда-то из-под толщи воды.

Я сделала шаг вперёд, потом ещё один, пробираясь сквозь толпу, которая уже распевала поздравления и смеялась, радуясь тому, что в этом мрачном поместье появился повод для чего-то светлого. Я же не видела ничего, кроме Юлиной фигуры, которая с улыбкой держалась за ухо Лии, принимая поздравления.

Юлия, видимо, заметила меня, и поплыла сквозь толпу навстречу ко мне. Толпа перед ней расступалась сама собой, как вода перед носом лодки. Улыбка у неё всё та же самая, фирменная — с прищуром, с лёгким наклоном головы, будто она собирается не то поцеловать, не то укусить.

— Маленькая кошечка вернулась~ — пропела она, и её пальцы легли на мои уши. Мягко. Почти нежно.

А потом — ХВАТЬ.

— Ай!

Юлия сжала моё ухо с такой силой, что я визгнула и привстала на цыпочки, пытаясь уменьшить боль. Она смотрит на меня сверху вниз, всё так же улыбаясь, и в этой улыбке нет ни капли тепла.

— Мамочка зла~ — сообщила она, не ослабляя хватку.

— Юлия, я...

— Маленькая кошечка~ Мамочка тебе не говорила, что пропадать — плохо?~

— Юлия, ты...

— Маленькая кошечка будет наказана~

— Юлия, тебя...

Я осеклась. Она смотрит мне прямо в глаза. Уши стоят ровно. Хвост-помпон подрагивает. А сама она светится так, будто только что её назначили на должность настоятельницы монастыря.

Но... Но её же...

— Юлия, у тебя всё в порядке? — наконец выдохнула я.

— Конечно, маленькая кошечка~. Хи-хи~ Доктор сказал, что плод в полном порядке~

— Но...

— Он также сказал, что причина плохого самочувствия в стрессе, волнении и недосыпе, и всё из-за одной маленькой кошечки~ Хи-хи~

Я стою ошарашенная, с открытым ртом. Ко мне подошла Кира и надавила на подбородок, закрыв рот.

— Мила, ты дура.

Я повернулась к ней.

— Я волновалась. Лия волновалась. Мама волновалась.

— Ага?.. — выдавила из себя я.

Кира смотрит на меня с выражением, с каким смотрят на таракана, который выполз на стол, пока ждёшь гостей. Вроде не зло, но понятно: сейчас раздавят. Лия, стоявшая рядом, моментально прильнула к моему боку, обвила хвостом мою ногу и принялась что-то радостно пищать про то, что теперь я никуда не денусь.

Я перевела взгляд на Юлию. Та ухватила за ухо Лию, и теперь стоит, держа нас обеих, как двух нашкодивших котят.

— Маленькая лисичка рассказывает мамины тайны раньше мамочки~ — произнесла она, легонько выкручивая ухо Лии. — Маленькая кошечка пропадает и заставляет мамочку болеть~ Обе будут наказаны~

— Я нечаянно! — пискнула Лия, но даже не попыталась вырваться.

— Хи-хи~, нечаянно, значит?~ Посмотрим, как ты запоёшь, когда я заставлю тебя мыть полы в ресторане~

Вот теперь до меня окончательно дошло.

Ресторан? Она серьёзно? Беременная, только из больницы, и уже тащит нас работать?

Я открыла было рот, чтобы возмутиться, но тут Лера, которая всё это время стояла неподалёку и наблюдала за нами с видом великомученицы, не выдержала:

— Юлия, Миле нужно учиться. Учебный год через неделю. Если она всё провалит, её не зачислят, и тогда...

— Хи-хи~, маленькая кошечка и так поступит, все это знают~ — отмахнулась Юлия, не выпуская наших ушей.

Лера побагровела. Даже отсюда видно, как у неё подёргивается глаз.

— Это... это несерьёзно! — выпалила она, поправляя пенсне. — Вы не можете просто так...

— Маленькая кошечка не бросит беременную мамочку~ — перебила Юлия, и в её голосе появилась та самая, знакомая мне сталь, от которой даже Лера на мгновение замолчала. — Правда, маленькая кошечка?~

— Ну... — выдавила я, чувствуя, как горит ухо, закрученное уже на сто восемьдесят градусов..

— Вот и славно~.

Лера глубоко вздохнула, прижала ладонь к виску и, видимо, мысленно досчитала до десяти. Потом ещё раз вздохнула.

— Хорошо. Но с одним условием, — произнесла она. — За Милой круглосуточно будут приглядывать телохранители. София и Марат.

Юлия моргнула. Перевела взгляд на кроликов, которые всё это время толпились у стены. Потом снова на Леру. И улыбнулась ещё шире.

— Ох, как чудно! Наша дружная семейка расширилась на двоих крольчат~ Мамочке в ресторане как раз нужны будут маленькие помощники~.

Кролики синхронно открыли рты, чтобы возмутиться, но Лера кинула на них такой холодный взгляд, что они разом захлопнулись и уткнулись в пол.

Макс, который до этого стоял где-то на периферии и о чём-то мило разговаривал с Ликой, и, что поразительно, даже не лапал её хвостом, вдруг хмыкнул и подал голос:

— О! Полностью поддерживаю предложение разогнать из дома бомжей. Где подписать бюллетень?

Тигрицы, кроме Лики, злобно повернулись к нему.

— Что? — он пожал плечами с той самой ленивой ухмылкой. — Не врите мне, что вам самим нравится, когда дом превращается в проходной двор.

Я заметила, как Марго сжала кулаки, а Катя уже открыла рот, явно собираясь высказать Максу всё, что о нём думает, но Юлия не дала им начать:

— Хи-хи~, кстати, маленькая тигрица, а где Казик?~

Лера пожала плечами.

— Не знаю. Я его не видела с того самого дня, как вас увезли.

Макс, услышав про Казика, скривился, будто в рот попала грязь.

— Слава богам, — пробормотал он.

Юлия перевела взгляд на кроликов, которые всё ещё стоят с опущенными ушами.

— Хи-хи~, маленькая крольчиха, а почему тебя с братиком изгнали?~

Что?.. «С братиком»?.. «Изгнали»?..

София фыркнула и сложила руки на груди.

— Я убила рекрутёра.

— Вот как?~ Ах, вы такая дружная семья~

Я совершенно не понимаю, откуда Юлия это взяла, но только сейчас заметила: у Софии и Марата одинаковые карие глаза, песчаного цвета волосы, и оба они кролики.

Они же не могут быть братом и сестрой?! Но они же постоянно флиртуют!.. Или нет?.. Они не целовались вроде?.. Аааа, опять я всё надумала!

Или нет? Максу это не мешает домогаться тигриц, да и Мария с Якубом были кузенами...

Аааа, снова я выдумываю. Глупый! Глупый мозг!

Я так глубоко ушла в свои мысли, что не сразу заметила, как Юлия наконец отпустила моё ухо. Лия тут же сцапала мою руку и прилипла к боку, пища что-то о том, что я теперь не имею права уходить от неё.

— Маленькая кошечка, — позвала Юлия, и я подняла глаза. Она смотрит на меня, склонив голову набок, и в её взгляде что-то очень тихое. — Ты же поможешь мамочке с рестораном?~ Без твоей помощи мамочка не справится~.

Кролики за моей спиной синхронно вздохнули. Кажется, их участь решена.

Я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь вроде «я только с того света вернулась, можно мне хотя бы сутки отдохнуть?», но Юлия уже погладила меня по голове и прошептала:

— Вот и славно~ А теперь пей чай~ Он остывает~.

Лера, конечно, не сдалась сразу. Она ещё минут пятнадцать перечисляла, почему нам разумнее остаться: охрана, библиотека, горячая вода, отсутствие необходимости куда-то ехать. Юлия выслушала её с лицом, с каким слушают ребёнка, объясняющего, почему конфета на ужин — это сбалансированный рацион.

— Хи-хи~, спасибо за предложение, маленькая тигрица~ — пропела Юлия, когда Лера наконец выдохлась. — Но у нас так много работы в нашем маленьком домике~ Нужно будет ещё построить детскую, открыть ресторан и найти Казика~.

— Найти Казика, — повторила Лера с таким выражением, будто ей предложили разыскать особо опасного беглого преступника.

Ну, если подумать, не так уж далеко от истины.

— Именно~. Хи-хи~. Мамочка не может оставить своего самого бесполезного ребёнка шляться где попало~.

— Самого бесполезного?.. — переспросила я, потому что конкуренция на это звание жесточайшая.

Юлия не ответила. Только подмигнула.

Лера, смирившись, объявила, что, раз мы уезжаем, она «организует всё необходимое для продолжения образования». Через десять минут двое охранников внесли в мою комнату стопку учебников, которую можно было принять за фундамент для крепости среднего размера. Лера шла следом и сверялась со списком, бормоча что-то про «минимум сорок страниц в день».

— Это я должна буду всё это прочитать? — уточнила я, с ужасом глядя на стопку.

— Нет, — ответила Лера. — Это только на первый месяц.

Я хотела что-то возразить, но тут в комнату бесшумно вошла Лика. В руках у неё шуба. Длинная, тёмно-бордовая, с золотистым отливом, явно безумно дорогая. Она молча подошла к Юлии и протянула её.

Юлия приняла шубу, развернула, встряхнула. Размер... подозрительно подходящий. Причём не для Юлии, а для кого-то старше, выше и с более прямой спиной.

— Хи-хи~, какая прелесть~ — Юлия погладила мех. — Откуда это, маленькая тигрица?~

— Нашла, — коротко ответила Лика.

Конечно. Просто нашла шубу размером с бабушку Домбровскую. В её шкафу, не иначе.

Лера, которая как раз сверяла список учебников, подняла голову, взглянула на шубу, потом на Лику. Пенсне блеснуло.

— Это из гардероба бабушки, — констатировала она без всякого выражения.

— Тебе больше идёт, — произнесла Лика, обращаясь к Юлии, и это прозвучало не как комплимент, а как констатация факта. Будто она измерила и сравнила. — Бабушка будет только рада.

Юлия расхохоталась, как будто кто-то попал в её собственную ловушку. И тут же накинула шубу на плечи, прошлась по комнате, виляя ушами.

— Хи-хи~, мамочке правда идёт~? — она покрутилась перед зеркалом. — Ах, какая прелесть~ Скажи бабушке, что мамочка её благодарит~.

Лика не ответила, но чуть заметно улыбнулась уголками губ. Лера открыла рот, чтобы что-то сказать — возможно, про то, что воровать у бабушки шубу нехорошо, — но передумала. Вместо этого она вздохнула и поправила стопку книг, подвинув их ближе ко мне.

— Я завтра приеду, — произнесла она, не глядя на меня. — Проверю, как ты занимаешься.

— Я буду заниматься, — пообещала я, не веря самой себе.

— Ну-ну, — фыркнула она.

Потом пришли Катя и Марго. Они встали в дверях, одинаково сложив руки на груди.

— Мы тоже приедем, — заявила Марго.

— Как только закончим одно дело, — добавила Катя.

Обе синхронно покосились на Макса, который в этот момент стоял у окна и почему-то обвивал хвостом воздух. Воздух при этом подозрительно вздрагивал, будто хвост касается чьей-то невидимой ляжки. Или чего-то ещё.

Ви. Она здесь. Стоит между нами, невидимая, и Макс нагло лапает её хвостом прямо при всех. Они бы ещё потрахались прямо тут, раз «никто не видит».

Или как раз именно поэтому и покосились на него, потому что очевидно, кто тут с ним стоит.

— Максимилиан, — позвала Лера ледяным тоном. — Прекрати.

— Я ничего не делаю, — отозвался он, продолжая наматывать хвост вокруг пустоты.

— Ты ведёшь себя странно.

— Это упражнение. Для контроля.

Марго шумно выдохнула и посмотрела на меня с выражением «ну вот как с ним жить?». Я в ответ лишь пожала плечами.

В конце концов, чего и кого только в этом доме он уже не облапал.

Юлия, всё ещё в шубе, хлопнула в ладоши.

— Так, мои дорогие~ Хватит разговоров~ Нас ждёт наш маленький домик~ И наша маленькая кошечка поедет домой~

Она подошла ко мне, поправила воротник моей рубашки, и наклонилась к самому уху:

— А с тобой, маленькая кошечка, у мамочки будет отдельный разговор~ Очень серьёзный~.

Я сглотнула. Кролики, стоявшие у двери, сделали вид, что их тут нет. Кира поправила свой рюкзак. Лия уже тащит к выходу сразу два мешка награбленного добра — своих вещей, наверное.

Мы вышли из поместья. На улице холодно, но уже не так, как утром. Ветер утих, и тучи немного рассеялись, открыв кусок бледно-серого неба. У ворот ждёт паромобиль такси.

Юлия первой забралась внутрь, укуталась в шубу и устроилась у окна. Лия тут же прижалась к её боку. Кира села рядом со мной. Кролики залезли напротив и замолчали, как два наказанных ребёнка.

Паромобиль тронулся. Поместье Домбровских медленно поплыло назад.

Домой, значит. В наш маленький домик. К нашей кухне, где пахнет мятой, и к кровати, на которой мы все умещаемся только чудом.

Ой! Только не говорите, что эта парочка извращенцев будет спать с нами?!

Я отвернулась от окна и посмотрела на Юлию. Она сидела, закрыв глаза, и тихо улыбалась, положив ладонь на живот.

— Устала?~ — не открывая глаз, спросила она.

— Есть немного, — призналась я.

— Ничего, маленькая кошечка~. Скоро будем дома~. И мамочка сварит тебе чаю с мятой~. И расскажет, что думает о своей непослушной дочери~.

Я вздохнула. Откинулась на спинку сиденья. Рядом завозилась Лия и, недолго думая, перебралась ко мне на колени, обвила хвостом мою ногу.

— Я буду следить, чтобы ты не сбежала, — прошептала она.

Кира, не глядя, положила руку мне на плечо.

— Мы все будем следить, — добавила она.

Конечно, будете. Куда ж я теперь денусь.

Едем. Паромобиль всё так же, как и всегда, катится со скоростью улитки с радикулитом.

Юлия открыла глаза и потянулась ко мне. Пальцы легли на ухо и принялись гладить по той самой точке. Я дёрнулась, но сдержалась — вырываться бесполезно, а она всё равно сделает, что хочет.

— Юлия?..

— Хи-хи~ маленькая кошечка, а помнишь нашу первую встречу?~

— Ага. Ты мне тогда облапала уши.

— Хи-хи~ Ты тогда пришла, чтобы я наказала маленькую белочку~

Да, Леона...

Я уже поняла, к чему клонит Юлия. Но говорить вслух как-то... не хочется. Слова застревают, как кость в горле.

— Маленькая кошечка, а где же наша маленькая белочка?~

— Кхм... У брата.

— О? Неужели... — Юлия отстранила руку от моего уха и полностью повернулась ко мне. Лия на мне замерла, прижав уши. Кира рядом со мной напряглась. Даже кролики, что сидели напротив, перестали изображать наказанных детей и откровенно прислушиваются. — Неужели Леона нашла Александра?

— Да... Ага...

— Маленькая кошечка, это же просто замечательная новость! — Юлия хлопнула в ладоши, а затем её лицо вдруг стало серьёзным, и она наклонилась ко мне. — Была бы, если бы маленькая лисичка мне не рассказала, что вы шли на скотобойню~.

Тц. Лия — предательница.

— Лия наврала, — брякнула я, не успев даже подумать.

В ту же миллисекунду разъярённая лисица, сидевшая на мне, метнулась вверх и укусила за ухо.

— Ай!

— Ме мри Мила! — прорычала Лия, не разжимая зубов.

— Ай-ай-ай-ай-ай! — я задёргалась, пытаясь отцепить её, но она вцепилась намертво, как клещ. — Не врала! Не врала! Мы пошли на скотобойню!

Лия, удовлетворённая ответом, разжала зубы и устроилась у Юлии на коленях. Ухо горит, будто его окунули в кипяток. Больно! Вообще-то!

Юлия смотрит выжидающе. Молчит. Бровь чуть приподнята.

Я вздохнула. Тяжело, обречённо, как приговорённый к исповеди.

— Ладно. Мы проникли на скотобойню и нас раскрыли.

— Хи-хи~ Моя маленькая кошечка — просто образец честности~

— Ну, в общем... — я замялась, перебирая пальцами край рубашки. — Зденек оказался Александром.

— Александром? — Юлия приподняла бровь и прижала уши к голове. — Хи-хи~. Какой сюрприз~.

— Да... — выдавила я, не зная, как дальше. — И предложил Леоне вступить в банду. И Леона согласилась, и Ян тоже.

— Вот как?~ — Юлия ещё сильнее улыбнулась, и эта улыбка стала настолько нечитаемой, что у меня по спине пробежал холодок. — И что же он попросил взамен?~

Я вздохнула. Воздух вышел со свистом, будто из проткнутого шарика.

— Зденек ради проверки сказал Леоне пристрелить меня. И она, не колеблясь, согласилась. И потом осталась там.

Юлия задумалась, опустила взгляд. Её пальцы рассеянно погладили Лию по макушке, но по её лицу видно, что мысли её где-то далеко. Потом она снова улыбнулась, подняла глаза и спросила:

— И что?~ Он что-то говорил про меня?~ Про моих родителей?~

Что? Родителей? Стоп-стоп-стоп! Ты же знаешь только что твоя мать — Виктория? Или, оказывается, нет, и всё понаскрывала?

— Он сказал, что убил Марию и Якуба, чтобы испортить планы Виктории, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— И больше ничего?~

— Нет?..

Юлия выдохнула. Не так, как выдыхают с облегчением, а как-то очень тихо, очень устало. Она опустила взгляд на свой живот, погладила его ладонью, затем снова подняла глаза ко мне.

— Что же, тогда... Тогда, наверное, наша белочка к нам уже не вернётся.

— ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО ЕЁ УЖЕ?! — я вскинулась, как ужаленная, и кролики напротив синхронно вздрогнули. Лия визгнула, прижавшись к Юлии.

Юлия с грустной улыбкой покачала головой.

— У Леоны теперь есть и Ян, и Александр. Она наконец-то исполнила свою мечту.

Её слова повисли в воздухе, как приговор. Я открыла рот, чтобы возразить, но не нашла слов.

В горле встал ком, а перед глазами всплыла картинка: Леона, отводящая взгляд, когда я кричала ей вслед. Ян, сказавший про Амалию. И выстрел. Тихий, как шёпот выстрел пневматического пистолета, оставшийся навсегда где-то внутри.

Она выбрала его. Они оба выбрали его. А я... я опять одна?

Юлия вдруг протянула руку и легонько сжала моё плечо, будто прочитала мои мысли.

— Маленькая кошечка, — произнесла она тихо, но уже без привычных «хи-хи». — Не смей винить себя.

— Я и не виню...

— Мамочка всё видит~. — Её пальцы скользнули с плеча к подбородку и приподняли моё лицо. — Ты всегда хотела всем помочь. И всегда боялась, что тебя оставят. Но посмотри вокруг. Ты не одна.

Лия, словно по команде, вцепилась в мою руку обеими руками и прижалась щекой к плечу. Кира, сидевшая с другой стороны, без слов взяла мою вторую руку и сжала. Даже кролики неловко заёрзали, будто не знали, куда деться.

— Мы с тобой, — проговорила Кира ровно, глядя на меня тем самым взглядом, каким обычно обещают, что не отступят.

— Навсегда-навсегда, — добавила Лия, и положила свой хвост мне на колени.

Я хотела отшутиться, что-нибудь ляпнуть про то, что они обе сумасшедшие и что меня сейчас стошнит от этой сентиментальности. Но губы не послушались. Поэтому я просто отвернулась к окну, пряча лицо, и буркнула:

— Ладно.

Юлия мягко рассмеялась и снова погладила меня по уху — не по той точке, а легко, почти неосязаемо, как гладят нашкодившего котёнка, которого давно простили.

— Вот и славно~.

Паромобиль покачивается, за окнами тянутся серые дома. Наверное, до нашего маленького домика оставалось минут двадцать, не больше.

Но весь обратный путь я смотрела в одну точку, и думала.

Леона... Счастлива? Она нашла Александра. Пускай она всё ещё стерилизована, но... Это же была её мечта, да? Ради него она вступила в Гильдию Воров, прошла стерилизацию и искала годами...

Паромобиль наконец остановился у ворот, и я, даже ещё не выбравшись, почувствовала запах. Он пробился даже сквозь закрытую дверцу паромобиля — кислый, резкий, пропитанный чем-то гнилостным и спиртовым одновременно. Я нахмурилась и покосилась на кроликов. София тоже повела носом и поджала губы.

Юлия выбралась первой. Она сделала пару шагов к дому и замерла. Я выбралась следом, и тут меня накрыло по-настоящему — вонь стала такой плотной, что глаза заслезились. Лия спрыгнула с сиденья, потянула носом и тут же прижала уши.

— Фу! — вырвалось у неё. — Кто-то протух!

— Казик, — ответила Кира, выходя из паромобиля.

Голос у неё был такой, будто она уже всё поняла. И, кажется, она была права. Потому что, когда мы открыли дверь, нас встретил он — весь дом, от пола до потолка, заваленный мусором, осколками стекла, окурками и пустыми бутылками. Их было столько, что в какой-то момент я перестала понимать, как здесь вообще можно стоять. Повсюду валяются рваные газеты, грязные тряпки, осколки тарелок и стаканов. На полу в прихожей блестит лужа чего-то тёмного и липкого, наступать в которую не хотелось даже в ботинках.

Кира застыла в дверном проёме. Её лицо не изменилось, но взгляд стал стеклянным, как у зверочеловека, который увидел нечто за гранью своего понимания. Руки чуть дрожат. Пальцы сжались в кулаки, потом разжались. Она сделала шаг вперёд, наступила на хрустнувший осколок и остановилась.

— Это... — начала она, но не закончила.

Юлия стояла рядом, нервно подёргивая глазом. Не сильно, почти незаметно, но он дёргается с интервалом. Как тикающая бомба.

— Хи-хи~, — произнесла она, и это «хи-хи» прозвучало как-то жутко, будто Юлия сама себя уговаривает не начать крушить всё вокруг. — Казик~. Ах, Казик~.

Лия прижалась ко мне, и обвила хвостом мою ногу. Она боится. Я сама боюсь. Потому что запах такой, будто в доме неделю лежит не один, а несколько трупов, и все они протухли одновременно.

У меня закружилась голова. Я отступила на шаг, ещё на один, и выскользнула обратно на крыльцо. Свежий воздух показался мне божественным.

София и Марат замерли позади, не решаясь войти. Они переглянулись. София наклонилась к Марату и что-то прошептала. Я не расслышала, но догадалась: наверное, что-то вроде «это их норма, да?». Марат лишь молча покачал головой. Его взгляд блуждал по грудам мусора, и в нём читалось то самое, что я чувствовала: смесь отвращения и благоговейного ужаса перед масштабом катастрофы.

Я обернулась и посмотрела в окно. В гостиной, на диване перед камином, лежит Казик. Он всё в той же одежде, что и неделю назад, только теперь вся она в пятнах. Лицо отёкшее, рот приоткрыт, одна рука свесилась к полу, и из неё выпала пустая бутылка. Он не пошевелился, даже когда Юлия позвала его по имени. Просто лежит, как куль с перегноем.

— Это как?.. — прошептала я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Как один зверочеловек мог за неделю устроить такое?

— Видимо, у него был план, — мрачно ответила Кира изнутри дома. Она уже успела поднять с пола какой-то черепок и теперь рассматривала его так, будто это была не часть разбитой тарелки, а осколок её собственного мира.

— Или группа лиц по предварительному сговору, — пробормотала я, отступая ещё дальше от двери, потому что вонь доставала даже сюда. — Может, он приглашал друзей.

— У него нет друзей, — отрезала Кира.

Что верно, то верно.

Юлия наконец сделала шаг внутрь. Она прошла через мусор, высоко подняв голову, глазами пуская молнии. Она дошла до дивана, посмотрела на Казика, и дёрнула хвостом-помпоном. Потом она выдохнула, расправила плечи и произнесла — так, будто оглашала приговор:

— Крольчата~, несите отсюда Казика.

София и Марат вздрогнули, как по команде. Наверное, им передалось то, что чувствовала я: когда Юлия говорит таким голосом, лучше не спорить.

— Нам его... поднять? — осторожно уточнила София, заглядывая внутрь.

— Нет~. Просто вышвырнуть на улицу~. — Юлия обернулась к ним, и на её лице сияет та самая, фирменная улыбка, от которой у меня всегда мурашки по спине. — Хи-хи~. А потом мы с вами вместе уберём этот маленький свинарник~.

Кролики замерли. Марат сглотнул. София посмотрела на брата с таким лицом, будто прикидывает, как бы сбежать. Но сбежать некуда — Юлия уже стоит между ними и входом.

— Ну же~ — подбодрила она. — Мамочка ждёт~.

Кира уже не слушает. Она сняла с плеча рюкзак, вытащила оттуда какие-то тряпки и решительно направилась к ближайшей стопке мусора. Её лицо осталось сосредоточенным, а движения — чёткими, как у зверочеловека, который наконец-то вернулся к своему истинному предназначению. Она подняла с пола смятую газету, встряхнула её, и в воздух поднялось облако пыли.

— Тут неделя грязи, — произнесла она, не глядя на нас. — Понадобится не меньше двух дней, чтобы отмыть.

— Хи-хи~, хорошо, что у нас теперь есть помощники~.

Я постояла на крыльце ещё пару секунд, разрываясь между желанием помочь и инстинктивным отвращением. В конце концов, желание не быть наказанной перевесило. Я набрала в лёгкие побольше воздуха и вошла в дом.

Внутри оказалось ещё хуже, чем снаружи. Я физически ощущаю, как вонь обволакивает меня, проникает в одежду, в волосы, в хвост. Лия, уже стоящая внутри, тихо скулит у стены, зажимая нос ладонями. Кролики тащат Казика к двери — Марат за руки, София за ноги. Казик даже не проснулся. Только голова болтается из стороны в сторону, как у тряпичной куклы.

— Осторожнее~ — пропела Юлия, наблюдая за процессом. — Это же наш самый бесполезный, но всё-таки ребёнок~.

Кролики пыхтели, но справились. Они выволокли Казика на крыльцо и аккуратно уложили его на мокрую траву. Тот, кажется, даже не заметил. Потом София выпрямилась, отряхнула руки и посмотрела на Марата.

— Может, мы зря согласились на эту работу? — тихо спросила она.

— Может, — согласился Марат. — Но контракт уже подписан.

Я оставила их разбираться с экзистенциальными вопросами и прошла на кухню. Тут оказалось не лучше. Гора немытой посуды возвышается над раковиной, как памятник чьей-то лени. Пол липкий. Стол завален объедками. В углу что-то тихо шуршит, и я решила, что лучше об этом не знать.

Кира уже стоит здесь, уперев руки в бока, и осматривает помещение с видом генерала перед решающей битвой.

— Начнём с кухни, — объявила она. — Здесь больше всего работы.

— А может, начнём с дома Казика? — предложила я. — Ну, чтобы он жил отдельно.

Кира не ответила. Только зыркнула на меня так, что я поняла: шутки кончились. Начинается уборка.

Юлия вошла следом, обвела кухню взглядом и улыбнулась.

— Хи-хи~. Крольчата~! — позвала она, и София с Маратом, как по команде, выросли в дверях. — Берите веники~. Будете подметать~.

— Мы вообще-то телохранители, — попытался возразить Марат.

— А я — беременная~. — Юлия сунула ему в руки веник. — Подметай~.

Марат открыл рот, закрыл, потом посмотрел на веник так, будто это было зачарованное оружие. София, не дожидаясь, пока ей вручат второй, сама взяла тряпку и принялась мыть стол.

Лия, всё ещё с зажатым носом, осторожно подошла к раковине и принялась перебирать посуду, тихо приговаривая, что она больше никогда в жизни не будет так делать.

Я вышла в гостиную. Здесь всё ещё стоит запах, но уже не такой концентрированный. Я открыла окно, впустила холодный воздух и посмотрела на Казика, лежащего на траве. Он не шевелится. Кажется, ему всё равно.

И как только такие зверолюди выживают? Неделю пить, засрать дом, а потом просто лежать, как огурчик на грядке. Наверняка, всё по дому делал Ян. Он же не откажет.

Юлия подошла ко мне и положила ладонь на плечо.

— Маленькая кошечка, ты чего не убираешь?~ — промурлыкала она.

— Я... думаю, с чего начать, — соврала я.

— Начни с пола~. Вон там, возле камина, особенно грязно~.

Я вздохнула и поплелась за тряпкой. Ноги не шли. Хвост волочился по полу, собирая на себя пыль. Но выбора нет. В конце концов, это мой дом. И моя семья. И мой, судя по всему, вечный засранец по имени Казик.

В следующий раз, когда он напьётся, я его сама в выгребную яму скину. И пусть отмывается неделю.

Я опустилась на колени, смочила тряпку в ведре и принялась оттирать пол. За моей спиной Кира уже командует кроликами, а Юлия поёт какую-то мрачную колыбельную, заваривая чай. Лия чихнула, но продолжала мыть посуду.

Обычный день. Ничего особенного.

Уборка длилась долго. Очень долго. Мы закончили убираться «с большего» далеко за полночь, когда даже Кира признала, что на сегодня достаточно, и позволила себе сесть на пол, прислонившись спиной к стене, несмотря на нервный тик, который говорил ей, что в мире ещё осталась грязь и она не имеет права спать. Лия уснула прямо на куче тряпок. София с Маратом устроились у двери, как два выжатых лимона, и даже не пытались спорить, когда Юлия приказала им остаться на ночь.

Казика мы втащили обратно, потому что на улице было уже по-настоящему холодно, а оставлять его мёрзнуть значило бы иметь дело с Юлией. Его мы закинули в чулан, накидав сверху старых одеял. Пусть отсыпается.

Я сижу на кухне, кручу в руках чашку с мятным чаем и смотрю, как Юлия расхаживает по комнате. Она двигается медленно, чуть покачиваясь, как большая сытая кошка, и время от времени останавливалась, чтобы провести ладонью по животу.

— Маленькая кошечка, — позвала она наконец, и я вздрогнула. — Помоги-ка мамочке заварить ещё чаю~.

Я встала, подошла к плите. Чайник был горячим, пар поднимался к потолку и растворялся в полумраке. Юлия встала рядом, совсем близко, так, что я чувствовала тепло её плеча. Она смотрела на меня сверху вниз, и в её глазах плясали отблески свечи.

— Ты ведь знаешь, откуда он, — произнесла она очень тихо. Не спросила. Просто произнесла, как факт.

Я замерла с ложкой в руке.

— Юлия, я...

— Тс-с-с~, — она приложила палец к моим губам. — Мамочка не хочет, чтобы кто-то ещё это слышал~.

Я кивнула.

— Юлия... а кто... ну, те, кто... — я запнулась, не зная, как сформулировать. — Они...

Пальцы Юлии сжались на моих плечах. Не сильно, но достаточно, чтобы я замолчала на полуслове.

Она наклонилась ко мне, и её лицо оказалось совсем близко. Улыбка исчезла.

— Запоминай, Мила, — произнесла она медленно, чеканя каждое слово. — Это — не их ребёнок. Это — МОЙ ребёнок. Поняла?~ — Она встряхнула меня совсем чуть-чуть, как будто хотела убедиться, что я слушаю. — Никогда, ни при каких обстоятельствах не говори ни про каких «них».

Я сглотнула. Глаза у неё холодные, как у настоятельницы, которая смотрит на провинившуюся послушницу перед тем, как отправить её в камеру.

— Поняла, — выдавила я.

— Вот и умница~.

Она отпустила меня, выпрямилась, и на её лицо снова вернулась та самая, знакомая ухмылка. Она потянулась к чайнику, налила себе чаю, и над кухней снова разлилось её тихое «хи-хи».

— Юлия, а ты уверена... — я запнулась, подбирая слова, — ну, что хочешь оставить ребёнка?

Юлия беззвучно рассмеялась, даже не обернувшись.

— Маленькая кошечка, уже поздно «что-то решать»~ Я на третьем месяце~.

— Ну, всё равно же можно... — начала я, но она перебила.

— Маленькая кошечка, неужели ты так сильно хочешь, чтобы у мамочки были проблемы со здоровьем?~

— Так... — я замолчала, переваривая. — Ты оставишь ребёнка?

— Это МОЙ ребёнок, и я тебе уже сказала, маленькая кошечка. К тому же, я удочерила тебя и твоих сестричек, а своего крольчонка должна бросить?~ — Она повернулась ко мне, и в её глазах блеснуло что-то очень острое. — Я — не Виктория.

Я вздрогнула. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как приговор. Юлия снова погладила живот, на этот раз медленнее, будто успокаивая и его, и себя.

— Юлия, признайся честно. Не нужно всей вот этой бравады. Ты... Тебе плохо, да?

Юлия вздохнула. Поставила чашку на стол. Повернулась ко мне, и её лицо стало уставшим, но не сломленным.

— Мила, — произнесла она, впервые за вечер не растягивая гласные. — Ты хочешь, чтобы я села, забилась в угол и зарыдала? Чего ты докопалась?

— Н-нет, — пробормотала я, опуская глаза.

— Тогда метёлку в руки, и вперёд.

Я потянулась было к метле, но она вдруг остановила меня, положив ладонь на моё запястье. Когда я подняла глаза, она смотрела куда-то в сторону, в тёмное окно, где отражалась свеча.

— Плакать нужно было раньше~ — произнесла она тихо, почти шёпотом. — Теперь я ничего не могу поменять~ Я не могу менять прошлое, но настоящее и будущее в моей власти~

— Понятно, — отозвалась я.

— И помни, маленькая кошечка~ И благословил их Творец, и сказал им Творец: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею~.

— Что?

— Святое писание~ Там написано плодиться и размножаться~ А я — настоятельница~

— А-а-а... А разве в монастыре наоборот не пытались отучить крольчих плодиться?

— Это другое Святое писание~ Есть Святые писания на все случаи жизни~.

Я уставилась на неё. Она улыбалась — той самой, фирменной, с прищуром. И в этой улыбке было столько абсурда, что я не выдержала и фыркнула. Потом ещё раз.

А потом мы обе тихо рассмеялись, стоя на кухне, посреди вымытого до блеска пола, пока за окнами умирал ноябрьский дождь.

— Вот и славно~, — выдохнула Юлия, вытирая уголок глаза. — А теперь спать~. Завтра нас ждёт очень весёлый день~.

— Ресторан?

— Ресторан~.

Я пошла к лестнице. Уже на первой ступеньке обернулась. Юлия стоит у окна, прижимая чашку к груди, и смотрит в темноту. Её хвост-помпон едва заметно подрагивает.

Нет, она не сломается. Она сильнее всех нас, вместе взятых. И пусть только кто-нибудь посмеет в этом усомниться. Тут скорее я сломаюсь от количества домашней работы, которой она меня нагрузит.