Голос Колдера оборвал шум голосов, заполнявших поляну. «Всем студентам собраться у ворот».

Вокруг Кельвиана разговоры оборвались на полуслове. Студенты зашаркали сапогами по утоптанной земле, перестраиваясь с расторопностью тех, кто давно усвоил, что приказы инструктора Колдера не терпят промедления. Радость застыла на лице Лиора, а взгляд тут же метнулся к инструкторам.

Они двигались вместе с потоком, позволяя толпе студентов увлекать себя вперёд ко входу в деревню. Хестия же в чёрных одеждах и винно-красном нагруднике в форме рёбер, заметно выделяясь среди простых вещей большинства студентов, уже заняла место ближе к передним рядам этой группы.

Инструктор Сарен стояла в центре строя, а Колдер находился всего в трёх шагах справа от неё.

Взгляд Сарен прошёлся по строю, словно она пересчитывала студентов, проверяя, все ли прибыли и не остался ли кто-нибудь в лесу или у самой опушки. Проверка заняла не больше пяти секунд, после чего она заговорила.

«Это ваш первый контрольный пункт». Как и на лекциях, слова её прозвучали чётко и отрывисто. «Рада сообщить, что все вы добрались сюда без серьёзных травм и происшествий».

По рядам прошёл тихий ропот, который, вероятно, был облегчением от того, что первый отрезок пути они преодолели без потерь.

Сарен дождалась, пока вернётся тишина, и продолжила уже наставительным тоном.

«В ближайшие несколько дней вы останетесь в этой деревне. Жители сообщили, что в окрестном лесу стало появляться больше монстров». Она ненадолго замолчала, позволяя этим словам осесть в сознании студентов. «Завтра утром я выберу группу, которая отправится вместе со мной и инструктором Колдером на разведку. Мы обследуем места в которых были замечены монстры, оценим степень угрозы и определим, какие меры будет необходимо принять».

Сарен снова окинула строй взглядом, на мгновение задерживаясь на лицах отдельных студентов. «Те, кто не попадёт в разведывательную группу, помогут жителям с их повседневными делами. Постарайтесь найти себе занятие и принести пользу».

Колдер шагнул вперёд. Его покрытое шрамами лицо выражало привычную суровость, пока взгляд медленно проходился по всем студентам.

«Жители добровольно согласились принять вас у себя на время нашего пребывания. Сейчас они ждут внутри деревни. Как только вы будете свободны, войдите в деревню и подойдите к семьям, у которых есть свободные места. Проявляйте уважение. Помните, что эти люди предлагают вам гостеприимство, которого вовсе не обязаны оказывать. Ведите себя соответствующе».

Сарен один раз кивнула, подтверждая сказанное Колдером, и затем указала на ворота.

«Свободны. Следуйте за мной».

Строй мгновенно распался. Когда студенты хлынули вперёд, строгий полукруг разошёлся, превращаясь в толпу, устремившуюся ко входу в деревню. Дворяне пошли первыми, уверенно прокладывая себе путь. Простолюдины двигались осторожнее, сбиваясь в привычные для них группы.

Кель шёл среди общего потока, теснясь в узком проходе меж створок ворот.

Когда они минули ограждение, перед ними раскинулась обширная деревня, возможно, на сотню домов или даже больше. Постройки стояли вдоль нескольких пересекающихся дорог, которые то расходились, то снова извивались между домами без всякого заметного порядка. Дома были сложены из грубо отёсанного дерева, а крыши покрывала давно просившаяся под замену солома.

И по всей деревне, через равные промежутки вдоль главной дороги, стояли жители.

По большей части это были семьи. Супруги, рядом с которыми держались дети. Старики, стоявшие по одному или парами. Несколько молодых людей, вероятно братьев и сестёр или просто друзей, живших под одной крышей. И все они наблюдали за студентами, с выражениями лиц, разнившимися от радушного любопытства до настороженной оценки.

Студенты тут же разбрелись. Толпа, ещё недавно теснившаяся у ворот, разошлась, стоило людям начать подходить к ближайшим готовым их принять семьям. Одни действовали уверенно, уже встречаясь взглядами и заводя разговор. Другие медлили, держась в стороне и пытаясь определить, какие семьи кажутся наиболее приветливыми.

Лиор же застыл рядом с Кельвианом.

Его небесно-голубые глаза отчаянно метались по лицам жителей словно ища то, что он боялся упустить.

В какой то момент его взгляд остановился.

Он замер на двух людях, стоявших около колодца, где сходились дороги.

Мужчина. Высокий, широкоплечий, с телосложением человека, годами занимавшегося тяжёлым физическим трудом. Обветренным лицом, говорящим о работе под открытым небом, кожей, потемневшей от солнца, и глубокими морщинами, залегавшими вокруг глаз и рта. На нём была простая одежда – рабочие штаны и несколько раз аккуратно зашитая рубашка.

А рядом с ним, прижавшись к его боку и укрывшись под его рукой, стояла женщина.

Её пшенично-белокурые волосы спадали волнами ниже плеч, ловя на себе свет послеполуденного солнца. Тонкие черты лица которые могли бы показаться красивыми, если бы сейчас их не стягивала явная тревога. На женщине было платье, сшитое, судя по всему, собственными руками. Тщательные швы которого, говорили о мастерстве человека, привыкшего растягивать скромные средства настолько, насколько позволяли его умения.

Её глаза – такие же небесно-голубые, как у Лиора, с заметным волнением скользили по собравшимся студентам.

«Мама?»

Слово сорвалось с губ Лиора почти шёпотом, хриплым от эмоций, которые копились с того самого мгновения, как он понял, где оказался. А всё его тело уже начало дрожать.

Женщина резко повернула голову в сторону донёсшегося звука. Её взгляд встретился с глазами Лиора.

Она узнала его, и тревога на её лице мгновенно сменилась искренней радостью. И хотя она ещё не сделала ни шага, слёзы уже выступили в уголках её глаз.

Они одновременно бросились друг к другу навстречу.

Лиор поспешил вперёд, спотыкаясь на бегу и совершенно потеряв над собой контроль. Его мать выскользнула из рук мужа и с такой же отчаянной поспешностью бросилась навстречу сыну.

Они столкнулись и изо всех сил обняли друг друга. Лиор уткнулся лицом в плечо матери, пока всё его тело содрогалось от рыданий, которые ждали выхода долгие месяцы. Она, в свою очередь, отчаянно прижимала его к себе с исступлённой нежностью человека, который уже боялся, что этот миг может никогда больше не повториться. Одной рукой она гладила его по затылку, другой крепко держала за спину, словно стоило ей ослабить хватку, как сын мог тут же исчезнуть.

«Мальчик мой». Голос её сорвался. «Мой прекрасный сын».

Лиор не смог ответить. Он лишь сильнее разрыдался, позволяя плечам дрожать, а слезам падать, впитываясь в платье. Его мать плакала не меньше, прижавшись лицом к волосам сына и шепча что-то, чего Кельвиан не мог разобрать, стоя в нескольких шагах и не в силах нарушить атмосферу этого момента.

В груди Келя что-то резко сжалось.

Боль была мгновенной и почти осязаемой, расходясь из-под рёбер по всему телу. Дыхание сбилось, и каждый вдох будто натыкался на какую-то преграду.

Он смотрел, как они держат друг друга. Смотрел, как Лиор дрожит от облегчения, счастья и всех остальных чувств, выплеснувшихся наружу после месяцев разлуки. Смотрел, как мать проводит дрожащими пальцами по его волосам, улыбается сквозь слёзы и смотрит на сына так, словно тот был самым дорогим для неё существом во всём мире.

И тут он понял.

Они с Лиором жили в совершенно разных мирах.

У Лиора было всё: родители, что любили его, отправили в Академию, веря в его способности, и каждый день переживали за него, пока сын был вдали от дома, а теперь стояли здесь, не скрывая радости от его возвращения. Его ждал дом, где были люди, которым не всё равно, жив он или мёртв.

У Кельвиана не было ничего из этого.

У него была лишь мать, которая молча смотрела, как над ним издеваются. Отец, который всегда встречал его холодом, а когда побои не исправили того, что, по его мнению, было в нём сломано, продал его культистам. Его дом был местом насилия и стыда, знатным родом, который выбросил его, как ненужный мусор, едва стало ясно, что от него не будет пользы.

Они принадлежали к абсолютно противоположным мирам. Один был наполнен семьёй, теплом и домом, где можно было чувствовать себя в безопасности. Другой состоял лишь из предательства, молчания и шрамов, которые никогда не переставали о себе напоминать.

Кельвиан отступил на шаг, желая уйти от того, свидетелем чего ему не следовало оставаться. Этот миг и эта радость принадлежали не ему.

Он развернулся.

Чья-то рука схватила его за запястье.

Кель обернулся.

Лицо Лиора было залито слезами и перепачкано соплями. Глаза его покраснели и опухли, щёки раскраснелись, волосы прилипли ко лбу, где их склеили пот и слёзы. Но несмотря на весь этот беспорядок, на его лице была широкая улыбка выражающая чистое, ничем не сдерживаемое счастье, от которого он казался ещё моложе своих шестнадцати лет.

«Останься с нами».

Эти слова зацепили Кельвиана сильнее, чем он сам того ожидал. Простое приглашение, сказанное так, будто Лиор даже не допускал мысли, что Кель может уйти, словно вопрос о том, останется ли он с ними, и вовсе не требовал ответа.

Мать Лиора подошла ближе и остановилась теперь всего в нескольких шагах. Её глаза – те же небесно-голубые глаза, что достались сыну, с открытым любопытством изучали лицо Кельвиана.

«Кто это?» Вопрос прозвучал с мягким любопытством, без тени подозрения.

Лиор отпустил запястье Кельвиана. Затем повернулся к матери, и выражение его лица, ещё недавно залитое слезами радости, сменилось чем-то похожим на гордость. Он чуть расправил плечи, словно собираясь сделать важное объявление.

«Это Кельвиан». Несмотря на хрипоту после слёз, голос его прозвучал ясно. «Мой лучший друг».

Лучший друг.

Это заявление до странности тяжело отозвалось где-то внутри Кельвиана. Оно словно стало одеждой, которая была ему не совсем впору, хотя и была сшита именно для него.

Кельвиан медленно прокручивал это в уме, пытаясь осознать всё в полной мере. Когда это успело случиться? Когда в последний раз кто-нибудь называл его лучшим другом?

Он вообще такого не помнил.

Не потому, что память его подводила, а потому, что этого и правда никогда не случалось.

Кельвиан всмотрелся в лицо Лиора, ища хотя бы тень сомнения, ту вежливую маску, которой люди прикрывались перед незнакомцами. Но не нашёл ничего. Лишь неприкрытую искренность, лишённую всякого расчёта, ту самую, о существовании которой к этому моменту он сам почти забыл.

Лиор говорил это совершенно искренне.

Кель перевёл взгляд на его мать. Та смотрела на него с выражением лица, в котором неожиданно читалось одобрение.

Кельвиан снова посмотрел на Лиора. Теперь тот смотрел на него с внезапным беспокойством, пока гордость, ещё недавно светившаяся в его глазах, сменялась тревогой.

«Ты в порядке?»

Вопрос сбил его с толку. Конечно, он был в порядке. С чего бы ему быть не в порядке…

По его лицу скатилась капля.

Тёплая и влажная. Она протянула от уголка глаза вниз по щеке тонкую дорожку слегка защекотавшую кожу.

И тут стало ясно.

Он плакал.

Действительно плакал. Зрение по краям слегка затуманилось, цвета начали расплываться, предвещая новые слёзы, готовые пролиться.

Жар хлынул в лицо, накрыв его волной смущения.

Кельвиан тут же резко провёл ладонью по щекам, грубо стирая следы слёз, прилагая даже больше силы, чем требовалось.

«Я в порядке». Слова вылетели слишком быстро. «Просто что-то в глаза попало. Пыль или с дороги что-то. Я в порядке».

Даже ему самому это оправдание показалось глупым. Но он всё равно продолжал вытирать лицо, отчаянно пытаясь стереть последние слёзы.

К моменту как он закончил, уже подошёл отец Лиора. Теперь стоя рядом с женой, с выражением лица которое Кельвиан не мог до конца разгадать.

Он протянул руку. Большую, мозолистую, с грубой кожей человека, много лет занимавшегося тяжёлым трудом.

«Рад знакомству, Кельвиан».

Приветствие прозвучало просто и прямо, словно всё происходящее было совершенно естественно.

Кельвиан через силу протянул руку. Их ладони сомкнулись, и он почувствовал под пальцами шершавую кожу. Рукопожатие было крепким, но не агрессивным, и длилось ровно столько, сколько требовали приличия, прежде чем они разжали руки.

«Я тоже, сэр».

Отец Лиора отпустил его руку и повернулся к сыну. Кельвиан узнал выражение на его лице, хотя сам никогда не видел ничего подобного, обращённого к себе.

Лиор стоял неподвижно. Его небесно-голубые глаза широко распахнулись, всё его тело напряглось, словно он к чему-то готовился.

«Отец, я…»

Фраза так и не была закончена.

Отец просто положил ладонь ему на голову, мягко прижав его пшенично-светлые волосы. Но в этом прикосновении было столько тепла, что никаких слов и не требовалось.

«С возвращением домой, сын».

Выражение лица Лиора снова дрогнуло. На глазах вновь проступили слёзы, но теперь они были другими. В них не было прежнего отчаяния. Только облегчение, будто с плеч наконец сняли груз, который он слишком долго нёс в одиночку.

Лиор сжал губы, задрожавшие от грозивших вновь вырваться наружу чувств. Но теперь в его глазах была настоящая радость. Сложная и противоречивая, переплетённая с другими эмоциями, которым Кельвиан не мог подобрать названия, но от этого не менее искренняя.

Голос его матери пробился сквозь наступившую тишину. «Ну же, идёмте. Давайте заведу вас в дом».