«Что ж, это не "нет"», произнёс напевный голос с едва уловимым удовлетворением.

«Это и не "да"», огрызнулся Кель, и в его словах отчётливо прорезался гнев.

Ответ сорвался с губ раньше, чем он успел себя остановить. Но как это вообще было возможно? Его горло должно было быть забито кровью, лёгкие – пробиты и разорваны. Он должен был...

Кельвиан судорожно прижал руки к груди, ощупывая место, где когти разорвали плоть и кости. Ничего. Под пальцами была гладкая, невредимая кожа. Сердце ровно билось под рёбрами – сильное и живое.

Воспоминания обрушились на него разом – янтарные глаза твари, сокрушительный удар когтей, вкус собственной крови во рту, пока он падал в бесконечную тьму. И всё же он был здесь, дышал, его тело беспрекословно откликалось на каждый приказ.

Кель поднялся на ноги, они держали его уверенно, без малейшей слабости. Ущелье, обсидиановые валуны, пустошь, укрытая пеплом – всё исчезло без следа. Вместо них вокруг раскинулось бескрайнее пространство, затянутое перламутрово-белым туманом. Дымка вилась вокруг его лодыжек, словно живая, настолько густая, что скрывала любую твёрдую поверхность под ногами. Наверху та же бледная луна наблюдала с холодным безразличием, а её свет серебряными лучами просачивался сквозь туманную дымку.

Из тумана появилась фигура, и у Кельвиана перехватило дыхание.

Она двигалась так, будто сама лунная ночь обрела человеческий облик. Каждый её шаг расходился лёгкой рябью по туману. Серебряные волосы длинными прямыми прядями ниспадали по спине и мерцали мягким, почти неземным сиянием. Верхнюю половину лица скрывала изысканная маска, которую украшали плавные узоры из сияющего серебра, переплетавшиеся с золотыми самоцветами, вспыхивавшими в лунном свете.

Светлое одеяние струилось вокруг неё жидким сиянием. Ткань была настолько тонкой, что в свете луны казалась почти прозрачной. По её поверхности переливались созвездия и фазы луны, непрерывно меняющиеся и мерцающие с каждым движением.

Она была высокой – выше большинства женщин, которых он знал, – и обладала такой неземной грацией, из-за которой казалась недосягаемой. Прекрасной, да, но с той красотой, какой прекрасны далёкие звёзды. Отстранённой. Божественной.

Кельвиан поймал себя на том, что не может отвести взгляд. Сознание отказывалось принять то, что стояло перед ним. После года, проведённого среди гниющих стен и палачей в пурпурных одеяниях, её появление казалось чем-то настолько невозможным, что его разуму было почти больно это осознавать.

«Добро пожаловать, Избранный». Её голос плыл сквозь туман, словно колыбельная, спокойная и безупречно размеренная. «Мне приятно наконец встретиться с тобой. Я Селина, жрица Богини Луны».

Официальное представление вернуло его к реальности. Он таращился на неё, как последний глупец, с полуоткрытым от изумления ртом. Щёки мгновенно вспыхнули, когда он осознал, как, должно быть, выглядит – наверняка растрёпанный, провонявший камерой, несмотря на чудесное исцеление, запинающийся на каждом слове.

Когда он вообще в последний раз разговаривал с другим человеком? Месяцы назад, когда Рен просто... исчез из соседней камеры.

Слова казались чужими, словно он разучился ими пользоваться. Кель дважды прочистил горло и неловко поклонился. «Это... Для меня это большая честь, леди Селина. Я Кельвиан. Хотя, полагаю, вы и так это знаете».

«Да, знаю». Улыбка, коснувшаяся её розовых губ, скрывала тайны, постичь которые он был не в силах.

Жрецы служили посредниками между богами и смертными, это он знал. Божественные посланники, направлявшие Избранных по их пути. Но сейчас, стоя в этом невозможном месте и наблюдая, как лунный свет словно изгибается вокруг неё, подчиняясь её воле, он никак не мог избавиться от ощущения, что их встреча – это нечто совершенно иное, совсем не похожее на обычное исполнение долга.

В ней было что-то гораздо более личное.

«У меня есть вопрос, моя леди», начал было он, но запнулся.

«Спрашивай всё, что пожелаешь. Я отвечу настолько полно, насколько смогу». Её голос по-прежнему звучал мягко и отстранённо, но в нём появилось что-то более тёплое. «Кроме того, нет нужды в такой формальности. Я служу Богине, но также я здесь, чтобы служить тебе, Избранный».

После этих слов жар снова пополз вверх по шее. Кель мысленно выругался на собственную неловкость.

«Я-да... Понятно...» Он сглотнул. «Можете сказать, где именно мы находимся?»

«Разумеется. Сейчас мы находимся внутри твоей души».

Кель открыл рот и тут же закрыл его. Затем медленно повернулся вокруг себя, снова оглядывая бескрайний туман и пустоту. «Внутри моей души? Но ведь здесь... ничего нет. Совсем ничего».

Любой ребёнок знал эти истории. Избранные могли входить в свои души – в бескрайние леса, наполненные жизнью, в золотые дворцы, уходящие за горизонт, в коралловые рифы, хранящие древнюю силу. Но эта пустота?

Кель сжал кулаки. ‹Мне стоит беспокоиться? Может, год пыток сломал не только моё тело. Прекрасно, если я вообще переживу всё это, мне понадобится ещё и целитель для души›. Мысль тут же породила новую тревогу. ‹Стоп. А я вообще жив? Или это уже загробный мир?›

«Не бойся, Избранный».

Кельвиан резко повернулся к ней, широко раскрыв глаза. Неужели она...

«Твоя душа будет расти и меняться вместе с тобой», продолжила Селина успокаивающим тоном. «То, что ты видишь сейчас – лишь начало».

Облегчение захлестнуло его, а следом пришло смущение. ‹Верно. Она говорила о моей душе, а не читала мои мысли, как какая-то всеведущая...›

Впервые её безмятежная улыбка дрогнула. Хотя маска скрывала глаза, Кель почувствовал тяжесть её взгляда, когда она слегка наклонилась к нему.

«С тобой всё в порядке, Избранный?»

Кель поспешно отступил на шаг, чувствуя, как снова краснеет. «Да, всё хорошо. Или... не хорошо? Не знаю». Слова посыпались быстрее. «Можете объяснить, что со мной происходит? Я почти уверен, что... умирал».

Её улыбка вновь стала прежней – прекрасной и недосягаемой.

«Да, твоё тело умирает. Пока мы разговариваем, время за пределами твоей души продолжает идти».

‹Почему ты улыбаешься, когда говоришь такое?› Глаз Келя нервно дёрнулся. ‹Я сейчас расплачусь...›

«Богиня призвала тебя сюда, чтобы даровать своё благословение», продолжила Селина. «Благодаря ему ты обретёшь тело Избранного. Твоя плоть изменится, и ты выживешь».

Кельвиан молча уставился на неё. И всё? После всего пережитого – пыток, голода, смерти посреди проклятых пустошей – всё свелось к удачному совпадению? ‹Ну что ж, с днём рождения меня, наверное›.

«И как именно я получу это благословение?»

Основы он, конечно, знал. У каждого бога был свой способ, но обычно всё происходило просто. В шестнадцать лет ты входишь в свою душу, получаешь благословение и становишься Избранным. На этом всё. Хотя он никогда не утруждал себя изучением подробностей о Богине Луны — да и с чего бы это ему? Она была слабой, незначительной, едва заслуживающей упоминания среди семи богов.

«Сначала ты должен пройти испытание и доказать, что достоин благосклонности Богини».

«Испытание?» Слово прозвучало резче, чем он хотел.

Так не должно было быть. Большинство Избранных встречали своего жреца, получали благословение и возвращались обратно изменившимися. Без испытаний. Без проверок. Просто божественная сила, переданная им по праву рождения.

Понимание пришло медленно, как зимний рассвет. ‹Так вот почему у Богини Луны так мало последователей. Они не просто не получают её благословение – они погибают, пытаясь его заслужить›. Челюсть Келя напряглась. ‹И вот я стою на пороге того же самого. Замечательно›.

Во рту поднялась горечь. Все эти годы он смотрел на Богиню Луны свысока, уверенный в своём положении наследника Благородного Дома. Его ожидали слава и великое будущее, и он никогда не думал, что однажды окажется связан с самым презираемым божеством. ‹И посмотри, к чему это привело›.

Он заставил свой голос звучать как можно ровнее. «Вы можете рассказать что-нибудь об этом испытании?»

«Мне жаль, но это не входит в пределы моих полномочий».

‹Ну конечно›. Кель тяжело вздохнул, ощущая знакомое бессилие перед божественными тайнами.

«Ты принимаешь вызов испытания, Избранный?» В её мягком голосе чувствовалась тихая, но неоспоримая серьёзность.

Кель оглядел бесконечный туман, затем снова посмотрел на неё – прекрасную, спокойную и такую далёкую. Его плечи слегка опустились.

«Да. Если я хочу выжить, выбора у меня всё равно нет, верно?»

Слова повисли в туманной тишине между ними. Кельвиан выпрямился, и в выражении его лица что-то ожесточилось.

«Но прежде чем я начну испытание, у меня есть ещё один вопрос». Теперь он говорил медленнее, и каждое слово звучало тяжелее предыдущего. «Почему я? Почему Богиня Луны выбрала именно меня?»

Ирония по-прежнему жгла изнутри. Каждый ребёнок Клана Солнца вырастал на одних и тех же историях – о великих воинах, благословлённых солнечным пламенем, о лидерах, которым повсюду оказывали почести. Кельвиана готовили к этой судьбе с рождения, формировали так, чтобы он шел по их золотым стопам. Но вместо этого его коснулся серебряный свет.

Когда-то он ненавидел судьбу за эту жестокость. Богиня Луны разрушила всё – его место в Клане, одобрение отца, будущее. Если бы она просто оставила его в покое, возможно, однажды его выбрал бы Бог Солнца. Или, следуя кровной линии его матери, Бог Океанов. Пожалуй, даже полное отсутствие Божественного Призвания было бы милосерднее этого.

Но ярость остыла за месяцы страданий, сменившись чем-то более острым. Чем-то более ясным.

‹Без неё я бы до сих пор гнался за жалкими крохами одобрения этого ублюдка›. От одной мысли у него скрутило желудок. Того наивного мальчишку, который жаждал похвалы отца и не замечал яда в каждом его слове, Келю хотелось задушить собственными руками.

Отец отказался от него в тот же миг, как только он перестал быть полезным. Одно благословение от нежеланного божества – и пятнадцать лет тщательно выстроенных ожиданий были списаны в утиль, словно неудачная сделка.

‹До чего же жалким я был›.

Богиня Луны не разрушила его жизнь – она сорвала повязку с его глаз. Показала, насколько мало отец вообще о нём заботился. И отказ Бога Солнца был не наказанием, а милостью. Лучше служить божеству, которое хочет видеть тебя рядом, чем выпрашивать крохи у того, кто считает тебя ничтожеством.

Боль стала его учителем, и её уроки навсегда отпечатались в душе. И он не променял бы эту суровую ясность на все те ложные утешения, что мог бы предложить ему мир.

«Мне жаль, но это не входит в пределы моих полномочий».

Кель сдержал горький смешок. Излюбленная отговорка богов. «Я так и думал».

Между ними повисло молчание. Впрочем, чего он ожидал? Что божественные откровения раздают каждому желающему, словно милостыню? Жизнь уже успела научить его обратному.

«Тогда приступим». Он расправил плечи, прогоняя остатки напряжения. «Я готов к испытанию».

Серебряные волосы Селины поймали лунный свет, когда она кивнула, и её безмятежное лицо просветлело от неприкрытого удовольствия. Её плечи слегка приподнялись, будто с них наконец сняли тяжёлую ношу.

«Да осветит Богиня Луны твой путь».

В этих словах было больше смысла, чем казалось на первый взгляд. Они прозвучали окончательно, словно поворот ключа в замке. Веки Кельвиана внезапно налились тяжестью, тело стало свинцовым, а сонливость накатила удушающей волной. Туман вокруг них, казалось, сгустился, давя на сознание, словно нечто материальное.

Он пытался бороться, удержать глаза открытыми, не позволить себе провалиться в сон, но сопротивляться было невозможно. И когда тьма уже подступила к краям его зрения, в сознании отозвался голос, не принадлежавший Селине – древний, необъятный, несущий ошеломляющую тяжесть божественной воли.

<Твоё испытание начинается: Найди луну.>