Благодаря утреннему анонсу пост «“Циншань” говорит только фактами» быстро стал хитом на городском форуме. Наверное, из-за прошлых проблем в комментариях больше не было студентов, которые бесновались бы, выставляя напоказ свои университетские ID. Те, кто писал с указанием вуза, серьёзно обсуждали «стандарт “Циншань”».

В семь вечера Чжан И и Ло Пин закончили историю за «Циншань». Господин Чжан проверил и сразу опубликовал.

Заголовок был: «Тот студент из “Циншань”»

На этот раз редактор писал не о «Циншань» и не о стандарте, а о человеке, стоящем за ним.

И ещё… о боли земледелия!

Статья начиналась с «Новой сельхозкомпании», которая подписала контракт и сбежала. Из-за банкротства компании хорошие арбузы нельзя было продать по хорошей цене. Перекупщики предлагали 0,5 юаня за цзинь и ещё придирались.

Потом студент сам привёз несколько сотен цзиней арбузов в университетский городок. Он наладил систему предзаказов, использовал свои знания, чтобы сделать «прозрачное отслеживание» своим конкурентным преимуществом, постепенно расширялся и стал поставщиком «Отличной фруктовой коллекции». А затем, благодаря связям с этой сетью, он добыл в сельхозуниверситете план управления арбузами после дождя.

В конце статьи редактор возвращался к этому студенту: «Я спросил его: “Зачем ты это делаешь?”»

«Я думал, он скажет что-то о высоких идеалах — помочь односельчанам разбогатеть, чтобы люди ели спокойно…»

«Однако он ни секунды не думал и ответил прямо: “Конечно, чтобы заработать деньги”».

«Он не увиливал, и этот ответ застал меня врасплох».

«Но, пожалуй, это лучший ответ».

«В бедности — заботься о себе, в достатке — помогай миру».

«Мы привыкли к красивым словам и выдуманным образам, а потом ставим каждого на высокий нравственный пьедестал».

«Но настоящий ответ часто прост».

«Он хочет заработать, попутно помогает заработать односельчанам и вдобавок даёт нам спокойно есть».

«Этого достаточно».

«Потому что человека судят не по словам, а по делам».

Эта история за «Циншань» отозвалась в сердцах многих.

«Неужели это не выдумка редактора?»

«Редактору такое не придумать».

«Я тоже из деревни. Честно говоря, не могу это читать!»

«Так он правда привёз арбузы в университетский городок?»

«Студент Университета связи отвечает: да, правда. Мы зовём его Арбузным Братаном. Я и сейчас ем его нарезку, охлаждённую и доставленную в общежитие. Это любовь основателя, вам такого не видать».

«Ради этой честности “чтобы заработать” я сейчас же куплю арбуз “Циншань” — успокоить душу».

«Кхм, вряд ли купишь. Я только что из “Отличной фруктовой коллекции” — всё распродали».

«А? Опять???»

Комментариев становилось всё больше.

Возможно, люди, сидящие за компьютерами и в телефонах, не крестьяне, но у многих есть воспоминания, связанные с деревней.

Кто-то вспоминал, как родители в летний зной носили навоз.

Кто-то — как смотрел телевизор вместо того, чтобы следить за погодой, зерно намокло, и родители его отлупили.

Кто-то рассказывал, как ходил с родителями на рынок продавать овощи и они торговались с перекупщиками из-за копеек.

Среди этих историй один длинный комментарий поднялся в топ:

«Мой дед всю жизнь пахал, мои родители — больше половины жизни.

Засуха — беда, потоп — ещё хуже. А когда урожай наконец созревает, цены падают, и приходится умолять перекупщиков взять товар, которого едва хватает на удобрения и ядохимикаты.

Помню, в детстве я сидел на меже и смотрел, как родители косят целое поле салата. Голодный, я чистил стебель и откусывал.

Тот горький вкус я запомнил на всю жизнь!

Теперь мы не пашем. Родители несколько лет назад уехали на побережье — работать на завод.

Потому что земля не кормит.

Если думаете, что я вру, сядьте в пять утра на автобус. Это самый настоящий облик деревни.

В Дунфэнцуне есть “Циншань”. Это хорошо. Я надеюсь, что “Циншань” и дальше будет стоять на земле и быстро расти».

Когда в тексте появилась фраза про «пятичасовой автобус», пост перестал быть просто историей стартапа.

Кто-то вспоминал, как в средней школе каждую неделю ездил на таком автобусе.

Кто-то описывал, что там внутри.

Кто-то прямо в комментариях выкладывал размытые фотографии.

Кто-то выражал надежду, что таких «Циншань» будет больше.

Линь Тао помог разгрузить последний арбуз, нажал «принять на склад». Чэнь Цзиньчжун вышел с ним, и они, двое с разницей в возрасте почти двадцать лет, присели у входа в склад, закурили.

Чэнь Цзиньчжун посмотрел на спокойное лицо Линь Тао: «Ты что, совсем не волновался последние два дня?»

Линь Тао удивлённо хмыкнул: «А?»

«Ты не заметил, что в «Отличной фруктовой коллекции» арбузы последние два дня берут медленно?»

«А, заметил». Линь Тао пожал плечами: «Раз идут медленно — значит, что-то случилось. Но раз Цзян Линь не звонит, значит, справится».

«Ну и доверяешь ты своему брату».

Он зажал сигарету в зубах, другой рукой достал телефон и начал листать.

«Твой брат — талант!»

«Ваш Дунфэнцунь станет знаменитым!»

Он протянул телефон Линь Тао, и тот увидел тот самый пост… «Тот студент из “Циншань”»

Он медленно прокручивал экран: от арбузов в университетском городке до последней фразы: «Конечно, чтобы заработать».

На его лице появилась улыбка — гордость за товарища.

Они с Цзян Линем росли вместе, можно сказать, не разлей вода. Летом ловить угрей и раков, а потом готовить их дома — было их главным занятием каждое лето.

Он помнил, как в старшей школе Цзян Линь посмотрел фильм «Побег из Шоушенка». А потом, напившись, сказал им: «Хватит драться».

Линь Тао потом специально посмотрел этот фильм — он был о надежде. Но тот парень увидел только человека, который просидел в тюрьме десятилетия и отстал от времени.

Однако они действительно перестали драться.

Потом он уехал в Жуйчэн, в Университет электронной науки и техники. Накануне отъезда они снова собрались. Он сказал, что, когда пробьётся, обязательно возьмёт их с собой, чтобы зарабатывать.

Линь Тао тогда подумал: «Кто ж в пьяном виде не хвастается?»

А теперь…

Глядя на статью перед собой, он почувствовал, как глаза защипало.

Он вынул сигарету изо рта и яростно затушил её.

«Дядя Чэнь, пошли, шашлык!»

«Давай!»