[Локация: Центральный Узел. Зал Стратегического Планирования. Уровень доступа: Ноль]

В центре зала возвышался массивный стол, вырезанный не из дерева, а из цельного куска чёрного вулканического стекла. На его поверхности, подсвеченная снизу, разворачивалась объёмная, дышащая проекция континента: тонкие огненные линии обозначали границы государств, движущиеся точки — перемещения отрядов, а россыпь мерцающих меток, сгруппированных в кластеры разных цветов, показывала активные узлы Организации.

За столом, в высоких креслах без единого украшения, сидели пятеро.

Алмаз-1 сидел во главе, там, где по протоколу полагалось находиться заместителю Господина. Его матовая броня, снятая с плеч, лежала аккуратно сложенной на соседнем кресле. Его лицо, обычно скрытое под маской, здесь было открыто: жёсткое, лишённое возраста, с сеткой едва заметных белых шрамов вдоль левой скулы.

Слева от него расположился Рубин-1, всё в том же безупречном сером костюме. Перед ним, аккуратной стопкой, лежали тонкие досье, каждое скреплено печатью соответствующего сектора.

Напротив Рубина сидел Топаз-1 — человек с холодным, вычислительным взглядом бухгалтера, привыкшего оперировать не людьми, а цифрами прибыли и потерь. На его пальцах, затянутых в тонкие перчатки, лежал маленький кристалл-калькулятор, грани которого он бездумно вращал во время пауз.

Рядом с ним — Изумруд-1, главный алхимик и медик Организации, человек, чьё лицо навсегда сохранило желтоватый оттенок от многолетней работы с реагентами в закрытых лабораториях без должной вентиляции. От него слабо, но неотступно веяло формалином и палёной органикой.

И, наконец, крайнее кресло занимал Сапфир-1 — грузный, коренастый мужчина с обожжёнными кислотой пальцами и вечно прищуренным правым глазом, повреждённым при испытании одного из ранних прототипов концентратора. Он не носил щегольских костюмов, как Рубин, и не прятал лицо под маской, как Алмаз в поле — его специализацией были не люди, а железо, кристаллы и порох, и на людей ему было в целом плевать. Перед ним, вместо досье, лежал раскрытый чертёж нового образца ствольной коробки, испещрённый пометками красным мелом.

В самом дальнем углу зала, там, где свет полос почти не доставал, в высоком кресле сидел Господин.

— Начнём, — произнёс Алмаз-1. — Рубин, обстановка по Астрее.

Рубин-1 не стал открывать досье.

— Мессия и его наставник по-прежнему в Астрее. Обучение продолжается в прежнем, крайне интенсивном режиме. Данные с наших источников в соборе подтверждают: скорость впитывания эфира субъектом продолжает расти. Однако есть осложнение. Делегация Комитета Альдрика, возглавляемая Гизом Валькрейном, установила личность наставника. Он известен под именем Малэн, бывший наёмник отряда «Стервятники», Алмазный ранг Гильдии.

— Известен нам, — заметил Алмаз-1. — Мы наблюдали его карьеру последние пять лет. Он не представляет угрозы операции, пока действует в рамках своей роли и не пересекается с нашими интересами напрямую.

— Согласен, — кивнул Рубин-1. — Совпадение его существования с нашей операцией — не более чем совпадение двух хищников на одной территории. Тем не менее, есть и хорошая новость. Валькрейн спровоцировал утечку информации о личности наставника в сторону Ордена Дев Войны Империи. Расчёт был прост: натравить на Кота его старых врагов. План частично сработал — к нему уже выходила капитан Незримого Крыла, Аделина Вейль. Кот нейтрализовал её и, по нашим данным, поработил через артефакт Заклятия Послушания. Сейчас она сопровождает его на юге. Следом, судя по разведданным, движется и Кассандра фон Райсс.

Алмаз-1 сделал пометку на светящейся проекции карты — над южным трактом вспыхнула новая метка.

— Три независимых силы движутся к одной точке. Хаос нарастает сам, без нашего прямого вмешательства. Это хорошо. Пусть варится. Продолжайте наблюдение, но приказ прежний — не вмешиваться.

— Принято, — Рубин-1 сделал пометку на полях досье. — Второй вопрос. Портовый инцидент в Риверхолде.

При этих словах Изумруд-1 медленно поднял взгляд от пустого флакона, который до этого крутил между пальцев, и в его лице появилось нечто похожее на плохо скрываемое раздражение.

— Докладывай, — коротко бросил он.

— Три ночи назад совместный отряд Следственного Комитета и Департамента Общественной Безопасности провёл досмотр судна «Северная Дева», следовавшего под флагом гильдии «Северный путь». Капитан судна ликвидирован нашим агентом до досмотра, согласно протоколу недопущения утечки, но захват груза предотвратить не удалось. Сорок одна единица штатного материала конфискована. Ещё трое субъектов повышенной готовности — уже прошедших первичную стадию адаптации в лабораториях Изумруда — также захвачены и изолированы. Инспекторы Комитета обнаружили на телах клеймо серийной маркировки.

Изумруд-1 медленно откинулся в кресле.

— Три образца, — тихо произнёс он. — Не сырьё, а уже частично адаптированный материал. Это месяцы работы моего отдела, Рубин. Я потратил на калибровку их нервной чувствительности к эликсиру больше времени, чем на весь предыдущий цикл экспериментов. Их изъятие — не потеря груза. Это потеря данных, которые я не смогу восстановить без нового цикла с самого начала.

— Меня больше беспокоит финансовая сторона, — вставил Топаз-1, всё ещё вращая кристалл. — Тюрьма «Железная Дева» больше не единственный источник, но канал через Годвар был самым дешёвым и наименее заметным маршрутом снабжения. Его потеря означает удорожание логистики.

— Опасность не в золоте и не в трёх образцах, — оборвал их Рубин-1. — Опасность в том, что клеймо серийной маркировки теперь зафиксировано в архиве Комитета. Офицер, курировавший рейд, инспектор Дорн, уже сопоставил маркировку с полевым отчётом о ликвидированном экземпляре, обнаруженным в Зелёном логу совершенно посторонним лицом, не имеющим к нам отношения. Одна и та же маркировка всплыла из двух независимых источников. Это не совпадение, господа.

Алмаз-1 чуть прищурился.

— Значит, канал через Годвар закрыт для дальнейшего использования, — подытожил он. — Топаз, что у нас в резерве по альтернативным источникам дохода и снабжения?

Топаз-1 отложил кристалл-калькулятор и впервые за всё совещание заговорил развёрнуто, с тем спокойным, лишённым эмоций удовлетворением, с каким обычно говорят о хорошо отлаженном механизме.

— Организация не зависит от одного канала, Алмаз, — начал он. — Позволь освежить общую картину для протокола. Основной поток чистого золота идёт от контрактов, подобных сделке с Годваром — оружие, информация, устранение конкурентов знати в обмен на ресурсы и покровительство. Но это лишь верхний, видимый слой. Под ним — три параллельных канала, каждый из которых самодостаточен и не связан напрямую с остальными, чтобы падение одного не тянуло за собой прочие.

Он поднял один палец.

— Первое: сбыт стимулирующих веществ через подставных лиц в крупных городах. Мы не торгуем напрямую. Каждая точка сбыта — это местный делец, ростовщик или содержатель притона, который уверен, что работает на локального поставщика с юга или из вольных земель. Он платит нам через два-три посреднических звена, ни разу не видя нашего лица. Изумруд, соблаговоли уточнить ассортимент.

Изумруд-1 нехотя оторвался от собственных мыслей о потерянных образцах.

— «Красная слеза», «жидкий ветер» в разбавленной форме для гражданского рынка, несколько разновидностей опиатов на основе местного мака, усиленных нашими реагентами для повышения зависимости и, соответственно, повторных продаж. Ничего из этого не производится непосредственно нами в товарных объёмах — мы поставляем лишь катализатор, ускоряющий и удешевляющий процесс местным подпольным алхимикам, а прибыль забираем через контроль над сырьём.

— Второе, — продолжил Топаз-1, поднимая второй палец, — рынок фальшивых снадобий. Слабые, разбавленные версии настоящих лечебных мазей и эликсиров Изумруда, продаваемые под видом редких зелий целительства через ярмарочных торговцев и странствующих «алхимиков». Себестоимость минимальна, наценка колоссальна — простолюдины охотно платят за иллюзию исцеления, даже если реальный эффект от снадобья не превышает эффекта обычного травяного отвара. Часть выручки от этого канала целиком уходит на финансирование мелких оперативных расходов на местах, минуя центральную казну — так мы избегаем крупных перемещений золота, которые могли бы быть отслежены.

— Третье, — Топаз-1 поднял третий палец, — чёрный рынок вооружения устаревших образцов. Всё, что признано Алмазом тактически неактуальным для наших боевых групп, но сохраняет ценность для криминальных структур низшего уровня, распродаётся через посредников бандитским объединениям, конкурирующим друг с другом. Это не только приносит доход, но и поддерживает управляемый уровень хаоса в криминальном мире — идеальный фон, скрывающий наши собственные операции, как показала история с «Красным маком» и «Черными Клыками».

— Четвёртое, — закончил он, — контрабанда редких материалов и артефактов через подставные торговые гильдии, подобные «Северному пути». Именно этот канал сейчас частично скомпрометирован, но остальные три остаются полностью нетронутыми. В целом операция в Риверхолде — болезненная, но не критичная потеря. Резервный маршрут через южные тюрьмы приграничных баронств может быть развёрнут в течение двух недель.

— Разверните, — коротко распорядился Алмаз-1. — Изумруд, тебе нужен постоянный поток материала. Топаз обеспечит логистику, но выбор конкретных объектов и критериев отбора остаётся за твоим отделом.

— Разумеется, — кивнул Изумруд-1. — Позвольте мне также кратко доложить по текущим исследованиям, раз уж речь зашла об этом.

Он выпрямился, и в его голосе появилась та особая, сухая увлечённость, которая отличает человека, искренне любящего свою работу вне зависимости от её моральной цены.

— Отдел продолжает изучение пределов выносливости живого организма под комбинированной нагрузкой — термической, токсической и резонансной. Мы не просто создаём гибридов для проекта «Химера». Побочным продуктом этих испытаний становится вся наша медицинская линейка: стимуляторы боевой готовности, вроде состава, применённого Топазом на объекте сто четырнадцать, регенерирующие ампулы полевых медиков, также в разработке — новая формула токсина замедленного действия для операций типа проведённой в Квартале удовольствий, и усовершенствованная версия ошейника подчинения, менее энергозатратная и способная функционировать без постоянной подпитки маной носителя.

— Хорошо, — кивнул Алмаз-1. — Сапфир, твой доклад.

Сапфир-1 отодвинул чертёж ствольной коробки и заговорил коротко, по-деловому, без единого лишнего слова — стиль человека, привыкшего разговаривать с металлом чаще, чем с людьми.

— Магические карабины образца четыре-бис, переданные Годвару, показали себя в полевых условиях удовлетворительно, но с рядом технических нареканий: перегрев концентратора при частоте стрельбы свыше пятнадцати выстрелов за минуту, деградация линзы после трёхсот циклов использования. Пятая модификация, находящаяся в разработке, устраняет оба недостатка за счёт замены синего кристалла на составной, многослойный концентратор нашей собственной выработки — независимость от королевских поставок сырья, что немаловажно, учитывая нарастающий интерес Комитета к маркировке нашего оборудования.

Он постучал пальцем по чертежу.

— Кроме того, в связи с ростом активности представителей Ордена Дев Войны в южном регионе, рекомендую ускорить выпуск партии антимагических жилетов облегчённого образца для полевых групп. Руническая броня паладинов пробивается кинетическим оружием эффективно, но их резонансные контратаки представляют опасность для наших операторов без должной защиты каналов маны. Также прошу выделить ресурсы на доработку маскировочных пологов, гасящих ману — партия, использованная при засаде в лесу Денс, показала себя отлично, но текущий запас материала на исходе.

— Заявка удовлетворена в приоритетном порядке, — кивнул Алмаз-1. — Что-то ещё?

— Да, — Сапфир-1 чуть помедлил. — Резонансная сигнатура сундука из хранилища Сектора-Дельта нестабильна. Мои приборы фиксируют колебания фона каждые несколько суток, без видимой закономерности. Я не берусь судить о его природе — это не моя область, — но с чисто технической точки зрения рекомендую усилить экранирование хранилища, прежде чем колебания усилятся настолько, что их зафиксируют внешние сканеры.

При этих словах в дальнем углу зала едва заметно шевельнулась тень.

— Об этом, — произнёс Господин, и его голос, негромкий и ровный, мгновенно заставил всех пятерых заместителей выпрямиться в креслах, — я займусь лично.

Он поднялся из кресла — медленно, без единого лишнего движения — и вышел на границу света, оставаясь при этом наполовину в тени, будто сама природа этого зала отказывалась полностью его освещать.

— Последние месяцы я лично занимаюсь расшифровкой текстов, изъятых нашими агентами из разрушенных архивов и монастырских библиотек континента. Это работа, которую я не доверяю никому из вас — не из недостатка доверия, а потому что она требует понимания, недоступного даже вашей подготовке. Языки, на которых написаны эти фрагменты, мертвы дольше, чем существуют нынешние государства.

Он подошёл к столу и коснулся пальцем проекции, и на мгновение над картой континента вспыхнуло изображение сундука.

— Этот предмет, — продолжил Господин, — не был создан аристократами и не является продуктом алхимиков. Аристократы хранили его в родовой сокровищнице три поколения как дорогую диковину — резную безделушку из чёрного дерева, инкрустированную драгоценными камнями, происхождение которой давно забылось, а внутреннее содержимое считалось утерянным или вовсе никогда не проверялось. Замок, запечатывающий сундук, не поддавался ни одному ключу, ни одному заклинанию взлома, известному их придворным магам, — и потому они предпочли считать его чисто декоративным предметом, курьёзом, украшающим кабинет, а не хранилищем чего-либо ценного. Ирония в том, что именно эта многовековая беспечность сохранила содержимое в целости лучше любого банковского хранилища.

Сапфир-1 подался вперёд.

— Магия печати, — тихо сказал он. — Не современных школ магии.

— Древняя, — подтвердил Господин. — Значительно древнее, чем что-либо, использующееся сейчас на этом континенте. Мне потребовалось два месяца, чтобы подобрать метод резонансного анализа, способный частично прочитать структуру печати, не разрушив её преждевременно. Внутри — не оружие, не золото и не документ. Это фрагмент. Один из необходимых элементов ритуала, значение которого я пока не намерен раскрывать в подробностях — по той же причине, по которой я лично, а не кто-либо из вас, веду эту работу.

— Ритуал для какой цели, Господин? — тихо спросил Рубин-1, хотя в его голосе уже звучало понимание, что ответа не последует.

— Той, что определит судьбу всех нас и этого мира в целом, когда придёт время, — ровно ответил Господин. — Но время ещё не пришло. Поиск оставшихся фрагментов — задача не на ближайшие месяцы, а на годы вперёд, и требует значительно более полного понимания природы предмета, прежде чем я решусь отправить кого-либо из вас за следующей частью. Пока — Сапфир, усиль экранирование хранилища, как и предлагал. Остальные — сосредоточьтесь на текущих задачах. Об этом направлении работы будет доложено дополнительно, когда придёт время, и не раньше.

Тишина, повисшая после этих слов, не была тишиной непонимания — все пятеро давно привыкли к тому, что часть замыслов Господина остаётся скрытой даже от них, и что задавать второй вопрос там, где было отказано в ответе на первый, означало нарушить единственное правило, которое действительно нельзя было нарушать.

— Заседание окончено, — произнёс Алмаз-1, поднимаясь. — Рубин — усиль наблюдение за Комитетом, купируй интерес инспектора Дорна прежде, чем он достигнет ушей Валькрейна. Топаз — южные тюрьмы, две недели. Изумруд — новый цикл адаптации материала. Сапфир — экранирование хранилища в приоритете. Действовать согласно распоряжениям.

Пятеро заместителей поднялись синхронно и один за другим покинули зал сквозь узкие, беззвучно скользящие двери, растворяясь в лабиринтах Центрального Узла.

В опустевшем зале свет полос на стенах на мгновение мигнул. Господин остался один, глядя на мерцающую проекцию сундука, всё ещё висящую над столом — тёмный, безмолвный контур, хранящий внутри себя нечто, ради чего он был готов ждать годами, если потребуется, и о чём не рассказал даже тем немногим, кто безоговорочно верил каждому его слову.