Массивная дубовая дверь, обитая изнутри звукопоглощающим войлоком и прошитая серебряными рунами тишины, с глухим щелчком отрезала комнату от внешнего мира. Воздух в гостевых покоях был спертым, пах сургучом, старой бумагой и тем отчетливым, кислым запахом животного страха, который принесли с собой трое бывших наемников.

Помещение, выделенное Гизу Валькрейну, меньше всего походило на спальню высокопоставленного дипломата. Это был импровизированный штаб. Окна плотно зашторены тяжелым бархатом, на столе развернуты карты, а магические светильники переведены в режим тусклого синего свечения — чтобы не резать глаза и создавать давящую атмосферу.

Трое пилигримов сидели на крепких деревянных стульях. Их запястья были стянуты стальными браслетами, цепи от которых крепились к массивным кольцам, вмурованным в пол. Гиз Валькрейн сидел напротив них в глубоком кресле, скрестив руки на набалдашнике своей трости. Он снял парадный камзол, оставшись в строгой черной жилетке и белоснежной рубашке. Его лицо оставалось маской холодного, отстраненного внимания.

Слева от Гиза, прислонившись спиной к стене, стояла Арне Хаунд. Она сбросила плащ. Её серая униформа сидела безупречно, но вся её поза выдавала напряжение хищника перед броском. Волчьи уши нервно подрагивали. Справа, у стола с разложенным арсеналом, возился Орди Вонтет, методично протирая масляной ветошью детали своего штурмового арбалета. Звук лязгающего металла служил отличным фоном для расшатывания нервов.

— Итак, — голос Гиза разорвал тишину, заставив Кроу и его людей вздрогнуть. Тон дипломата был ровным, почти скучающим. — Инспектор Хаунд сообщила мне, что вы изъявили желание поделиться с Комитетом историей вашей жизни. Учитывая, что за дверями этого крыла вас ждет человек, способный вырезать вас быстрее, чем вы успеете моргнуть, я предлагаю не тратить время на прелюдии. Имя.

Кроу сглотнул. Он выглядел так, словно постарел на десять лет за последние два часа.

— Малэн, — хрипло выдохнул бывший командир «Стервятников». — Его зовут Малэн. Больше ничего. Ни фамилии, ни рода.

— Вы служили вместе, — констатировала Арне, не сводя с него сузившихся зрачков. Расстояние между ними было около двух метров, но она чувствовала тепло, исходящее от разгоряченного тела наемника. — Когда и где?

— Тринадцать лет назад, — Кроу опустил глаза в пол. — В приграничных зонах на востоке. Мы были вольным отрядом. Брались за любую грязь — зачистки, сопровождение контрабанды, подавление крестьянских бунтов. Ему тогда было... одиннадцать.

Орди Вонтет перестал протирать затвор арбалета. Металлическая деталь со звоном опустилась на стол.

— Одиннадцать? — переспросил Вонтет, нахмурившись. — Ты хочешь сказать, что этот ублюдок, который сейчас строит из себя серую кардинальскую тень при Мессии, бегал с матерыми головорезами, когда должен был играть с деревянным мечом?

— Он не бегал с нами. Он на нас работал, — Кроу нервно облизал губы. — Я не знаю, где он научился держать нож. Говорили, что его деревню вырезали дотла, когда ему было семь. Кто-то из мародеров подобрал щенка, думал продать в рабство или сделать прислугой, но щенок оказался с клыками. К тому моменту, как он прибился к «Стервятникам», это был уже не ребенок. Это был кусок ржавого железа в человеческой коже. Он весил не больше сорока килограммов, худой как щепка, глаза пустые, как колодцы. Но он умел убивать так, как не умели некоторые мужики, прошедшие две кампании.

— Специфика, — коротко потребовал Гиз. — Как он это делал? Магия? Редкие артефакты? Скрытые таланты крови?

Кроу издал короткий, лающий смешок, в котором не было ни капли веселья.

— Магия? Если бы. Магию можно почуять. Магию можно заблокировать. Нет, ваша милость. Малэн был абсолютно, пугающе обычным. У него не было никаких даров. Ни резерва размером с озеро, ни рун на коже. Его главным оружием была грязь.

Коренастый пилигрим, сидящий рядом с Кроу, вдруг подал голос. Его трясло.

— Он... он не дрался честно. Никогда. Если цель была в два раза больше, он не лез напролом. Он ждал часами в выгребной яме, по горло в дерьме, просто чтобы пырнуть жертву отравленным шилом в бедро, когда та присядет по нужде. Он ставил медвежьи капканы в высокой траве. Он натягивал струны на уровне шеи всадников. Он сыпал толченое стекло в мешки с мукой, предназначенные для вражеского лагеря.

— Он не полубог, — жестко продолжил Кроу, глядя на Гиза. — Я видел, как он истекал кровью. Я видел, как ему ломали ребра. Однажды ему пробили плечо арбалетным болтом так, что наконечник вышел со спины. Обычный человек сдох бы от болевого шока или заражения. Малэн просто отпилил древко, вытащил железяку пассатижами, залил рану кипящей смолой из факела и пошел дальше. У него сломано чувство самосохранения. Он воспринимает свое тело просто как инструмент, который можно чинить и тратить.

Арне сделала шаг вперед. Её хищная аура давила на пленников.

— Вы проработали вместе два года. Что произошло потом? Почему он ушел?

— Ему исполнилось тринадцать, — глухо ответил Кроу. — И мы... мы стали его бояться. Понимаете? Отряд из сорока конченых отморозков начал бояться малолетнего пацана. Он не пил с нами, не делил баб, не играл в кости. Он просто сидел у костра и точил свои клинки, глядя на нас своими мертвыми глазами. Однажды наш десятник решил поставить его на место. Назвал ублюдком, попытался ударить. Малэн не стал с ним драться. Он дождался ночи, аккуратно снял с десятника сапоги, пока тот спал мертвецким сном после крепкого эля, и налил внутрь алхимической кислоты, разбавленной водой. Утром десятник надел сапоги... К полудню ему пришлось ампутировать обе ступни. Малэн ушел в тот же день. Никто не посмел его останавливать.

Гиз Валькрейн медленно кивнул, переваривая информацию. Идеальный портрет социопата, выкованного войной. Человек, лишенный эмпатии, но обладающий чудовищной прагматичностью. Никаких иллюзий о собственной неуязвимости — только холодный расчет и готовность переступить через любую мораль.

— И где он всплыл потом? — спросил Орди, облокотившись на стол.

— В Гильдии Авантюристов, — Кроу поднял голову. — Он исчез на четыре года. Говорили, скитался по северным пустошам. А в семнадцать лет зарегистрировался в столичном отделении Гильдии. Начал с самых низов. Десятый ранг. Фарфор.

— Фарфоровые пластины долго не живут, — заметила Арне, скрестив руки на груди. — Обычно это крестьянские дети, которые думают, что убить гоблина — это как зарезать свинью. Смертность в первый год — восемьдесят процентов.

— Он не был крестьянским ребенком, — мрачно отозвался бывший наемник. — Для него подземелья оказались проще, чем война людей. Монстры предсказуемы. Они действуют на инстинктах. А инстинкты Малэн читал как открытую книгу. Он брал заказы, от которых отказывались ветераны. Гнезда ядовитых арахнидов, кислотные слизни, глубинные упыри. Он не лез на них с мечом наперевес. Он травил их дымом, обрушивал своды пещер, затапливал логова подземными реками. За семь лет он прошел путь, на который у других уходят десятилетия. Железо, бронза, серебро, золото... Платина. А в двадцать четыре года — Алмазная пластина.

В комнате повисла тяжелая пауза.

Орди присвистнул.

— Алмаз? В двадцать четыре? Матерь божья... В иерархии Гильдии выше только Изумруд и Рубин. А их на всем континенте можно по пальцам двух рук пересчитать. Алмазный ранг — это уровень тех, кто закрывает Разломы третьего порядка в одиночку. Это независимость от законов государств. Гильдия — структура экстерриториальная. Они плюют на королей и патриархов. Если он Алмаз, он неподсуден обычным судам.

— Вот именно, — Кроу нервно дернул цепью. — Он не бог. Его можно убить. Но проблема в том, что для этого вам придется заплатить такую цену, которую не потянет ни один отряд. Он вырежет половину ваших людей еще на подходе, используя дерьмо, проволоку и заржавевший гвоздь.

Гиз Валькрейн задумчиво постучал пальцем по серебряному ворону на своей трости.

— Вы сказали, что он лишен привязанностей. Что его интересует только выживание и эффективность. Но у каждого человека есть триггер. У каждого есть уязвимость. Инспектор Хаунд, лейтенант Вонтет. Что мы имеем в сухом остатке? Малэн, двадцати четырех лет от роду. Алмазный ранг. Автономная боевая единица. Специализация: ловушки, яды, асимметричная война. Мотив нахождения рядом с Максимом — неизвестен.

Орди Вонтет прочистил горло и сделал шаг к столу, вытаскивая из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист плотной бумаги.

— Господин Валькрейн. Есть еще кое-что. Кое-что, о чем эти отбросы, — Орди кивнул на пилигримов, — могут не знать, потому что это не опускалось до уровня портовых слухов. Это данные из архивов нашей разведки, которые я запросил неделю назад, когда мы только начали собирать досье на "наставника" Мессии, еще не зная его имени. Я искал пересечения по слову "Черный Кот".

Орди развернул лист. Арне перевела на него внимательный взгляд, её уши встали торчком.

— Два года назад, — начал Орди, вчитываясь в мелкий убористый почерк. — Малэну было двадцать два. Он только-только получил Платиновую пластину. И он перешел дорогу не тем людям. Вы слышали о «Девах Войны»?

Кроу на стуле судорожно выдохнул, его глаза расширились. Гиз медленно кивнул.

— Элитный женский рыцарский орден Империи. Фанатички. Одни из лучших фехтовальщиц на континенте. Подчиняются только Императору лично.

— Верно, — подтвердил Орди. — Так вот, два года назад Малэн взял контракт на ликвидацию одного имперского барона-коррупционера, который сбежал в нейтральные земли. Проблема была в том, что этот барон был родственником одной из высокопоставленных Дев Войны. Орден расценил это как личное оскорбление. На голову Черного Кота была назначена колоссальная награда. Причем взять его приказали живым, чтобы публично казнить на площади.

Орди посмотрел на Арне, затем на Гиза. В его глазах читалась смесь отвращения и мрачного уважения.

— За ним послали одну из лучших. Имя в отчете вымарано, но статус ясен — Паладин Ордена. Женщина, закованная в руническую броню, с клинком, способным разрубать камень. Она выследила его в заболоченных лесах на юге. Это не была благородная дуэль. По данным разведки, которые собирали по крупицам из рапортов местных егерей, они резали друг друга трое суток. Малэн заманил её в болото. Он измотал её. Он отравил воду, которую она пила, он заставил её дышать спорами галлюциногенных грибов, которые поджигал по ночам вокруг её стоянки.

— Стиль узнаваем, — тихо произнесла Арне.

— В конце концов, её руническая броня стала для неё гробом. Она обессилела от ядов и потери крови. Он загнал её в грязь, снял с неё шлем... — Орди запнулся на мгновение, подбирая слова. В комнате стало физически душно. — То, что произошло дальше, Орден называет «грязным изнасилованием, актом нечеловеческого варварства». Официально они заявляют, что он воспользовался её беспомощностью. Но неофициально... информаторы шепчут другое. Она была жива. Она была в ярости. Это была схватка двух загнанных зверей, перешедшая за грань. Он не стал её убивать. Он сломал её волю самым древним и жестоким способом. Прямо там, в крови, грязи и болотной жиже.

Кроу закрыл глаза, бормоча молитву.

— И каков итог? — жестко спросил Гиз, не меняясь в лице.

— Итог таков, — Орди бросил бумагу на стол. — Она выжила. И она забеременела. Черный Кот обрюхатил Паладина Дев Войны. Ребенка, по слухам, оставили — Орден не убивает невинную кровь, пусть даже зачатую таким образом. Но с того дня каждая из Дев Войны Империи точит меч лично на Малэна. Для них это кровная месть. Если они узнают, что он здесь, в Астрее, прячется за спиной Мессии... Орден перейдет границы без приказа Императора. Они сравняют этот город с землей, лишь бы достать его.

Тишина, последовавшая за этими словами, была густой, как патока. Арне медленно переваривала услышанное. Черный Кот не был бесплотным демоном. Он был человеком, оставляющим за собой грязный, кровавый и очень материальный след. Человеком, который плодит врагов с такой же легкостью, с какой дышит.

— Значит, он не неприкасаемый, — произнесла инспектор Хаунд, и её губы тронула холодная, хищная улыбка. — Он просто очень хорошо балансирует на краю пропасти. Он — крыса, загнанная в угол, которая научилась кусаться так больно, что все вокруг думают, будто это лев.

Гиз Валькрейн встал. Он оперся на трость и подошел вплотную к Кроу.

— Вы полезны, Кроу. Вы подтвердили мои подозрения. Малэн работает не от силы, он работает от слабости противника. Он использует репутацию, грязь и страх как свои главные инструменты. Он знал, что вы мне всё расскажете.

— Он сам отдал нас вам! — в отчаянии крикнул наемник. — Он сказал, что это «кость», чтобы отвлечь вас!

— И мы её с удовольствием погрызем, — спокойно ответил Гиз. — Потому что эта кость рассказала нам о том, как устроена его челюсть. Орди.

— Да, сэр?

— Свяжись с нашем посольством в Империи по защищенному каналу. Найди выходы на Дев Войны. Пусти слух. Очень тонкий, очень незаметный. О том, что человек, подходящий под описание их заклятого врага, был замечен в Астрее в окружении Патриарха. Пусть они начнут стягивать сюда своих ищеек.

Арне удивленно посмотрела на дипломата.

— Вы хотите натравить на него Дев Войны? Прямо здесь? В центре столицы культа? Это спровоцирует международный конфликт!

— Это создаст хаос, инспектор, — Гиз повернулся к ней, и в его глазах блеснул лед. — Малэн контролирует ситуацию, потому что он в тени. Он прячется за спиной сияющего, нестабильного идиота героя. Если на сцену выйдут Девы Войны, жаждущие его крови, ему придется защищаться. Ему придется выйти на свет и использовать свои настоящие навыки. И в этот момент, когда он будет занят выживанием, мы доберемся до мальчишки. Мессия останется без своего сторожевого пса.

Орди ухмыльнулся, оценив изящество плана.

— Разделяй и властвуй. Гениально, господин Валькрейн. А что делать с этими тремя?

Орди кивнул на сжавшихся пилигримов. Кроу смотрел на них с нескрываемым ужасом. Они попали из одних жерновов в другие.

— Они мертвы для мира, — Гиз направился к двери. — Оформите их как секретных свидетелей. Переправьте в Альдрик в закрытых фургонах. Они могут понадобиться нам позже, если Малэн всё-таки переживет встречу со своими бывшими любовницами.

Гиз взялся за ручку двери, снимая руны тишины.

— Инспектор Хаунд. Вы поняли свою задачу?

Арне выпрямилась, прижав кулак к груди.

— Так точно. Изучить тактику Малэна. Подготовить протоколы нейтрализации ловушек. Начать слежку за Мессией на предмет его изоляции.

— Верно. Он больше не призрак. У него есть имя, у него есть биография, и у него есть враги. Охота началась по-настоящему.