Торжественный прием по случаю первого публичного явления Избранного завершился . Толпа на площади продолжала скандировать молитвы, а внутри Главного Собора Астреи рассыпались в бесконечных славословиях, пытаясь урвать хотя бы крупицу того триумфа, который Максим только что обрушил на город. Для делегации Следственного Комитета Альдрика этот фарс стал идеальным прикрытием, чтобы незаметно отступить в выделенные им гостевые покои в Западном крыле — единственном месте, где, по заверениям Гиза, отсутствовали магические «жучки» местной инквизиции.

Как только тяжелые двери из мореного дуба с глухим стуком закрылись, отсекая коридорный гул, Гиз Валькрейн позволил себе единственную вольность: он тяжело оперся на свою трость с набалдашником в виде серебряного ворона и устало прикрыл глаза. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь холодным светом магических сфер под потолком.

Арне Хаунд не стала тратить время на светские паузы. Она шагнула к главе делегации с такой стремительностью, что Орди Вонтет, стягивающий тесный парадный воротник, инстинктивно отшатнулся к окну. Девушка приблизилась к Гизу вплотную, нарушая все мыслимые нормы субординации. Её волчьи уши были плотно прижаты к голове, а зрачки сузились до вертикальных щелей — верный признак того, что инспектор находилась на пике адреналинового всплеска.

Она не стала говорить вслух. В Астрее даже стены могли иметь уши, несмотря на антимагические барьеры. Арне наклонилась к самому уху Гиза, и её шепот прозвучал тише, чем шелест сухих листьев.

— Черный Кот — это Малэн, — выдохнула она, выговаривая каждую букву так, словно это был смертельный диагноз. — Я слышала кающихся наемников на площади. Они узнали его. Они служили с ним в одном карательном отряде , когда он был еще ребенком.

Гиз Валькрейн не вздрогнул. Его лицо, осталось абсолютно бесстрастным, но костяшки пальцев, сжимающих трость, побелели. Для человека его уровня информированности это имя не было пустым звуком. Малэн. Человек, чье личное дело в архивах Короны состояло сплошь из черных маркеров цензуры и отчетов о немыслимых уровнях сопутствующего ущерба.

— Ты уверена в источнике, инспектор? — так же беззвучно, одними губами, произнес Гиз, чуть повернув голову.

— На двести процентов, господин Валькрейн. Запах их страха можно было резать ножом. Они узнали его. Они узнали его повадки. И главное... он узнал их в ответ. Я видела его реакцию. Это не случайность. Это совпадение, которое ломает всю нашу аналитику. Он автономный абсолютный хищник. И сейчас этот хищник держит на поводке живое оружие массового поражения, которое местные называют Мессией.

Гиз медленно выдохнул.

— Где сейчас эти свидетели?

— Они начали отходить еще до того, как погас свет Алтаря. Слишком напуганы. Они попытаются залечь на дно в нижнем городе или немедленно покинуть Астрею.

— Врата города закрыты до заката по случаю праздника, — Гиз чуть отодвинулся и посмотрел Арне прямо в глаза. Его голос теперь звучал тихо, но уже не шепотом. Распоряжения отдавались в рабочей тональности. — Они не смогут уйти сейчас. Значит, они затаятся в трущобах. Орди!

Вонтет мгновенно подобрался, оставив воротник в покое.

— Да, сэр.

— Вы с Хаунд немедленно отправляетесь в трущобы. Переоденьтесь в штатское. Оставьте гербы и знаки отличия Комитета здесь. Найдите этих людей. Мне плевать, как вы это сделаете, но вы должны добраться до них раньше, чем этот... Малэн решит подчистить свои старые хвосты. Если он узнал их, их жизни сейчас стоят меньше ломаного гроша. Мне нужна вся информация, которой они обладают. Каждая деталь о его прошлом.

— Сделаем, — Орди кивнул, извлекая из-под полы парадного мундира пару компактных штурмовых арбалетов, которые он умудрился пронести даже на встречу с Патриархом. — Арне, бери след.

Поиск в городе, охваченном религиозным безумием, напоминал попытку найти конкретную каплю крови в бушующем океане. Улицы Астреи были перекрыты толпами восторженных горожан, празднующих пришествие Героя. Однако Арне знала, где искать. Люди, спасающиеся от призраков своего кровавого прошлого, никогда не пойдут туда, где светло и громко. Они будут инстинктивно жаться к грязи, к теням, к местам, которые напоминают им о привычном дерьме их жизней.

Они спустились в окраину столицы веры, куда не добивал свет очистительных магических фонарей. Узкие кривые улочки были зажаты между покосившимися трехэтажными бараками, чьи крыши почти соприкасались друг с другом, перекрывая небо.

Арне шла впереди, закутавшись в потертый дорожный плащ, скрывающий её серую униформу и волчьи уши. Она двигалась не как столичный следователь, а как опытная гончая, сканирующая пространство. Её ноздри трепетали, выхватывая из симфонии зловония нужные ноты.

— Левее, — бросила она Орди, ныряя в узкий переулок, заваленный гниющими досками. — Запах немытого тела, дешевой власяницы пилигримов .

Орди молча следовал за напарницей, держа руку под плащом, на рукояти взведенного арбалета. Он знал, что если дело дойдет до столкновения с наемниками, привыкшими убивать за медяк, церемониться не придется. Но больше всего его пугала перспектива встретить там Черного Кота. Вонтет был прагматиком. Он не боялся смерти, но он категорически не хотел умирать от руки человека, который сделал из высока рангового монстра сувенир.

След петлял, уводя их всё дальше от центральных артерий района, пока не уперся в глухой тупик, где в подвальном помещении располагалась неприметная забегаловка. Вывески не было — только прибитое над кривой дверью сломанное тележное колесо. Из щелей тянуло пережаренным салом, дрянным элем и табачным дымом такой плотности, что его можно было резать топором.

— Здесь, — Арне остановилась, прислушиваясь. Её уши под капюшоном развернулись в сторону подвала.

Внутри было на удивление тихо. Ни пьяных криков, ни звона кружек, ни ругани в кости. Для заведения такого пошиба в разгар праздника эта тишина была красноречивее любого крика о помощи.

Орди посмотрел на Арне, одними глазами спрашивая: «Штурмуем?». Следователь отрицательно качнула головой. Она достала из ножен короткий клинок, спрятала его за предплечьем и медленно толкнула обшарпанную дверь.

Ступени вели вниз, в полумрак, освещенный лишь несколькими свечами на столах. Когда Арне и Орди спустились в зал, им в нос ударил концентрированный запах животного, парализующего ужаса. Это был запах пота, который выделяет человеческое тело за секунду до того, как палач опустит топор.

Зал был почти пуст. Местные завсегдатаи — мелкие воры, контрабандисты и дешевые шлюхи — жались по темным углам, стараясь слиться со стенами и даже не дышать. Хозяин заведения замер за стойкой с тряпкой в руках, словно превратившись в столп.

А в самом центре зала, за грубо сколоченным дубовым столом, сидели те самые пилигримы. Их грубые лица были серыми, как пепел. Они сидели, вытянув руки по швам, не смея прикоснуться к нетронутым кружкам с элем, стоящим перед ними. Они смотрели прямо перед собой взглядами мертвецов, ожидающих приговора.

Напротив них, спиной к входу, сидел Черный Кот.

Наемник сидел удивительно расслабленно, закинув ногу на ногу. Его темный плащ каскадом спадал на грязный пол. Сам Кот даже не снял свою устрашающую маску. Он просто сидел и говорил.

Его голос был тихим. В нем не было ни ярости, ни угрозы. Это был ровный, почти академический тон лектора, объясняющего нерадивым ученикам суть рассказанный лекции. Но именно этот спокойный тон ломал матерых наемников хуже любой пытки.

— ...Вы так и не поняли, Кроу, — донесся до Арне сухой, шуршащий голос Кота. — Вы думаете, я пришел сюда, чтобы перерезать вам глотки. Вы ждете, что я вытащу нож и начну мстить за тот лагерь, за те деревни, за всю ту грязь, в которой мы с вами плавали. Вы судите меня по своим меркам. Меркам падальщиков.

Кроу сглотнул. Кадык на его горле дернулся так резко, словно проглотил битое стекло.

— Малэн... — прохрипел бывший командир «Стервятников», не смея поднять глаза. — Мы... мы ничего не скажем. Клянусь Бездной. Мы забудем, что видели тебя. Мы уйдем на север.

— Замолчи, — Кот не повысил голос, но Кроу мгновенно захлопнул рот, прикусив язык до крови. — Твои клятвы не стоят даже той лужи эля, что налита в эту кружку. Если Комитет прижмет тебя к стене и начнет ломать пальцы, ты выложишь всё: как я убивал, где я спал. Человеческая природа предсказуема, Кроу. Боль развязывает любые языки.

Коренастый наемник рядом с Кроу тихо заскулил, по его лицу текли слезы, смешиваясь с грязью.

— Но я не буду вас убивать, — просто сказал Кот.

В таверне повисла мертвая тишина. Если бы в этот момент на пол упала игла, звук показался бы грохотом. Кроу медленно, с недоверием поднял глаза на глухую маску.

— Что?.. — выдохнул он.

— Убивать вас — значит признать, что вы имеете для меня значение, — Кот слегка наклонился вперед, опираясь локтями о стол. Кожаные перчатки скрипнули. — Значит признать, что прошлое всё еще имеет надо мной власть. А это не так. Того Малэна, которого вы знали, больше нет. Он умер в подземельях . И вы, в вашей жалкой попытке отмолить грехи в этом гнилом святилище, для меня не представляете никакой угрозы.

Кот медленно провел пальцем по краю пустой деревянной кружки.

— Знаете, почему я вас отпускаю? Потому что живые свидетели моего прошлого пугают этих напыщенных идиотов в золотых рясах гораздо больше, чем трупы в подворотне. Вы — моя тень. Вы — доказательство того, что из любой тьмы можно выйти на свет и перекроить этот мир. Живите, Кроу. Несите свой страх дальше. И если вас найдут ищейки Короля... рассказывайте им всё. Пусть они знают, кто стоит за спиной Героя. Пусть они боятся.

В этот момент инстинкты Арне закричали об опасности. Не от того, что Кот готовился к атаке. А от того, насколько колоссален был его контроль над ситуацией. Он не играл в тайны. Он использовал собственную репутацию монстра как оружие устрашения .

Кот медленно, плавно поднялся из-за стола. Пилигримы синхронно вжались в спинки стульев, ожидая, что это ловушка, что сейчас блеснет сталь. Но стали не было.

Малэн повернулся к выходу. Его скрытый маской взгляд безошибочно встретился с глазами Арне, стоящей в тенях у лестницы. Орди рядом с ней напрягся, его палец лег на спусковой крючок арбалета под плащом.

Кот не сделал ни одного враждебного движения. Он просто смотрел на них. Секунда. Две. В этом взгляде читалось абсолютное, доминирующее превосходство хищника, который позволяет младшим особям доесть остатки со своего стола.

— Инспектор Хаунд, — его голос, пропущенный через фильтры, зазвучал чуть громче, заполнив собой всё пространство грязной таверны. — Вы сегодня на удивление быстры. Господин Валькрейн отлично натренировал своих собак.

Арне не дрогнула. Она скинула капюшон, позволяя тусклому свету свечей упасть на её пепельные волосы и волчьи уши. Она не стала доставать оружие — это было бы признанием собственной слабости.

— Мы просто выполняем свою работу, господин Малэн, — произнесла она его имя четко, с расстановкой, наблюдая за реакцией.

Кот даже не повел плечом. Имя, которое должно было стать секретным оружием следствия, отскочило от него, как деревянная стрела от стальной брони.

— И вы её выполнили, — Кот изящным жестом указал рукой в латной перчатке на застывших за столом наемников. — Я оставляю их вам. Теплые, живые и готовые к сотрудничеству. Они расскажут вам много интересных сказок на ночь. О крови, о предательстве, о мертвых городах. Надеюсь, эта информация поможет Комитету спать спокойнее.

Он сделал шаг к лестнице, проходя мимо Орди и Арне на расстоянии вытянутой руки. Запах, исходивший от него, ударил в ноздри следователя: озон, оружейное масло и тот самый, неповторимый пепел.

— Почему вы не убили их? — тихо спросила Арне, не поворачивая головы, когда он поравнялся с ней. — Вы же понимаете, что мы вытащим из них каждую секунду вашего прошлого. Мы найдем ваши уязвимости.

— Нельзя найти уязвимости у того, кому нечего терять, инспектор, — ответил Кот, и в его голосе проскользнула искренняя, пугающая пустота. — Вы будете искать в моем прошлом ключи к моему настоящему. Вы потратите недели, анализируя старые досье и мертвые имена. Вы думаете, что начали охоту на меня. Но на самом деле, это я только что дал вам кость, чтобы вы отвлеклись от главного блюда.

Он чуть склонил голову.

— Удачи в расследовании, инспектор. Передавайте мои наилучшие пожелания господину Валькрейну.

Черный Кот продолжил свой путь вверх по ступеням. Дверь скрипнула, впуская в подвал сырой ночной воздух, и захлопнулась. Он исчез, оставив после себя шлейф невыносимого психологического давления.

Орди шумно, с присвистом выдохнул, только сейчас осознав, что всё это время не дышал. Он убрал руку с арбалета и провел ладонью по покрытому испариной лбу.

— Безднова мать... — выругался лейтенант. — Арне, скажи мне, что мы не будем задерживать этого психа своими силами. Нам нужна армия. Этот ублюдок даже не напрягся. Он смотрел на нас, как на... как на дерьмо.

Арне не ответила. Она стояла, переваривая слова Кота. «Дал вам кость, чтобы вы отвлеклись от главного блюда».

Она медленно повернулась к столу. Кроу и его люди всё так же сидели, не в силах пошевелиться. Они были сломлены. Кот не прикоснулся к ним физически, но он выпотрошил их разум. Он оставил Комитету идеальных, но абсолютно бесполезных в тактическом смысле свидетелей.

Следователь подошла к столу и с силой ударила кулаком по дубовой столешнице. Кружки подпрыгнули, эль расплескался на грязные доски. Пилигримы вздрогнули, словно просыпаясь от кошмара.

— Встать, — ледяным тоном скомандовала Арне. — Вы все трое задержаны Следственным Комитетом Альдрика. Вы пойдете с нами тихо, без лишних движений. И если кто-то из вас попытается сделать глупость... поверьте, вы будете молить всех богов, чтобы за вами вернулся Малэн, а не я.

Кроу медленно поднялся. Его огромные, мозолистые руки тряслись. Он посмотрел на Арне сломленным взглядом старого пса.

— Он... он не человек, госпожа инспектор, — прохрипел бывший наемник. — Вы не понимаете, с кем пытаетесь играть.

— Мы разберемся с тем, с кем мы играем , — отрезала Арне, доставая наручники. — А пока вы расскажете мне всё. От первой пролитой им капли крови до последней.

Она щелкнула браслетами на запястьях Кроу. Охота не просто усложнилась. Охота превратилась в партию в шахматы, где их противник играл черными фигурами, но при этом почему-то делал ходы первым. Арне посмотрела на запертую дверь таверны. Черный Кот ушел, но его тень теперь накрыла их всех.