4 ноября, 14:00.

Су Ци и её родители наконец-то снова расположились в салоне черного «Гелендвагена» Ань Нин, покидая знакомые аллеи Университета Сучжоу.

Вообще-то лекция Су Ци закончилась ещё до полудня. Вот только девушка никак не рассчитывала, что после занятий её суровый отец найдет необычайно общий язык с ректором!

Лин Сяндун изначально планировал лишь формально обсудить с отцом Су Ци перспективы учебного заведения, объяснив, что их университет — наилучший выбор для её академической карьеры. В конце концов, будь родители полностью спокойны за статус дочери, любые приглашения от чужих вузов после её выпуска разбились бы о их отказ.

Вот только в ходе непринужденной беседы Лин Сяндун и Су Луцзюнь неожиданно разглядели друг в друге родственные армейские души. Голос Су Луцзюня звучал со стальными интонациями, в его выправке читалась непоколебимая военная закалка, а облик излучал мужскую силу.

Как опытный руководитель, Лин Сяндун в два счета угадал армейское прошлое собеседника. А поскольку сам в юные годы прошёл через суровую службу, разговор моментально свернул с темы успеваемости Су Ци на ностальгические воспоминания об армейских буднях.

А люди, прошедшие такую закалку, безоговорочно ценят понятие «боевого братства», отчего диалог двух мужчин набрал невероятные обороты! Под конец они и вовсе дружно отправились на совместный обед. А Су Ци, пользуясь авторитетом отца, впервые в жизни попробовала отличный перекус на закрытой профессорской кухне вуза.

Девушке казалось: не будь у ректора Лина неотложных дневных дел — эти двое просидели бы за армейскими байками до самого заката.

Ноябрьский день в Сучжоу выдался аномально жарким. Солнце стояло в самом зените, и из-за отсутствия облаков прохожие на тротуарах укрывались под кружевными зонтиками.

Рассматривая эту пеструю панораму за стеклом, Су Ци испытывала искреннее изумление. На календаре официально стоял ноябрь, а столбик термометра упрямо штурмовал 26°C, что выходило за любые рамки!

Едва внедорожник выскочил на скоростное шоссе, лишенное тени деревьев, яркие лучи сквозь тонировку упали прямо на её черный школьный комплект, и Су Ци кожей ощутила приятное, обволакивающее тепло.

И пусть климат-контроль в салоне работал безупречно, это мягкое прогревание ткани казалось весьма приятным. Впрочем, ощущая жар на юбке, девушка невольно вспомнила недавний репортаж про глобальное потепление и таяние арктических льдов, который случайно увидела в машине Бай Мяо пару дней назад. При одном воспоминании об этом в душе Су Ци вспыхнула смутная, едва уловимая тревога.

Лу Ран, заметив, как её дочурка на переднем сиденье слегка нахмурила аккуратные бровки, с нежностью спросила:

— Сяо Ци... Тебе нехорошо, милая?

Услышав ласковый голос матери, Су Ци вынырнула из раздумий. Она спешно качнула головой и мило заговорила:

— Нет-нет, мамуля! Все просто отлично!

Увидев, что дочка снова весела, Лу Ран облегченно перевела дух. Вспомнив, сколь искреннее участие проявил ректор Лин, матушка немного подумала и с надеждой уточнила:

— Сяо Ци... А не хочешь ли ты в будущем действительно остаться преподавать в Университете Сучжоу?

Услышав вопрос, Су Ци про себя отметила: ректор Лин оказался поистине гениальным дипломатом, раз уж за считанные часы полностью завоевал материнское сердце!

Вот только сама Су Ци со своими карьерными планами пока не определилась. Как-никак, пусть университетское преподавание и казалось делом весьма вальяжным, со своей скромной домоседской натурой Су Ци категорически не питала страсти к публичности.

Впрочем, чувствуя тихие сомнения дочери, ни Лу Ран, ни Су Луцзюнь давить на нее не стали. В конце концов, их родительской мечтой была картина, где их драгоценная дочка превращается в милую, беззаботную лентяйку, отдыхает дома и ежедневно ластится к ним за порцией нежности! Да и если дочурка после выпуска и вовсе откажется от работы — такой расклад казался им безупречным!

За непринужденной беседой тяжелый «Гелендваген» под управлением Ань Нин незаметно подкатил к Центральному вокзалу Сучжоу.

Поскольку Сучжоу и провинция Чжэцзян находились по соседству и между ними был огромный пассажиропоток, логистика работала безупречно — скоростные поезда отправлялись от перронов буквально каждый час. Ещё в машине Су Ци позаботилась о билетах для родителей.

Если говорить начистоту, пребывая в своем прежнем мужском статусе, Су Ци отродясь не испытывала сентиментальной грусти перед подобными расставаниями. Вот только превращение в милую девушку внесло свои коррективы: глядя на родителей, которым через полчаса предстояло проходить турникеты, Су Ци почувствовала печаль и нежное нежелание отпускать их.

Лу Ран и Су Луцзюнь точно так же с трудом сдерживали родительские чувства. Вот только глядя на эту жалобную, трогательную милашку перед ними, оба вынуждены были держать строгий фасон. Не прояви они стойкость прямо сейчас — и материнское сердце мгновенно растаяло бы, сорвав поездку!

Су Луцзюнь подошел и ласково погладил дочурку по макушке, а Лу Ран трепетно утешила:

— Ну полно тебе, Сяо Ци! Сучжоу и Чжэцзян ведь находятся в двух шагах друг от друга. Мы с папой отныне на заслуженном отдыхе — стоит тебе соскучиться, только набери наш номер, и мы моментально примчимся!

Одарив милую дочку порцией нежности, Лу Ран перевела взгляд на Ань Нин, тихо дежурившую рядом. Поразмыслив пару секунд, матушка с теплой улыбкой произнесла:

— Нин-Нин... Выкроешь свободное время — обязательно заглядывай к нам в Чжэцзян, тетушка Лу состряпает для тебя свои фирменные блюда! Ну а нашу Сяо Ци я со всей душой вверяю под твою надежную опеку!

Услышав это нежное «Нин-Нин» от будущей свекрови, Ань Нин возражать не стала — за последние двое суток их общение стало максимально теплым. Принимая столь важный наказ от матери своего «мужа», Ань Нин с полной искренностью ответила:

— Тетушка Лу, будьте абсолютно спокойны! Я окружу Ань Ци самой лучшей и трепетной заботой!

Обменявшись прощальными словами, Су Ци заключила родителей в крепкие девичьи объятия. И лишь после того как их силуэты растворились в здании вокзала, Су Ци и Ань Нин отправились в обратный путь.

Ань Нин, заметив, что её маленький муж до сих пор пребывает в тихой печали, то и дело оглядываясь на вокзальный комплекс, решила оперативно вернуть девушке бодрый задор.

Поведя выразительными глазами, она кокетливо и томным бархатным шепотом произнесла:

— Муженек... Матушка ведь только что строго велела мне окружить тебя самой лучшей «заботой», м-м-м? И какой же формат заботы ты предпочитаешь опробовать первым, а? К слову... сегодняшней ночью в квартире остаемся лишь мы вдвоем!~

Услышав этот соблазнительный голос Ань Нин, Су Ци ощутила, как в её теле мгновенно появляется нежная слабость. Она чисто рефлекторно скользнула взглядом по профилю Ань Нин за рулем.

Ань Нин кокетливо прикусила уголок губ, а на её безупречном личике расцвела озорная, победоносная улыбка.

Глядя на Ань Нин с этим видом хозяйки положения, Су Ци мгновенно вспомнила ту самую ноябрьскую ночь после финала «карты защиты», когда старшие жены устроили ей строгий раунд «наказания». В тот вечер у Ань Нин был точно такой же горящий взгляд!

Восстанавливая в деталях тот неистовый напор Ань Нин, Су Ци твердо решила: сегодняшним вечером она просто обязана угостить свою непослушную жену пиалой пряного, расслабляющего чая, после чего лично провести с ней глубокий обучающий раунд!

Вот только перед ней встал сугубо технический вопрос: а каким именно образом незаметно подмешать расслабляющий чайный эликсир, чтобы это выглядело абсолютно естественно?

Впрочем, обладая блестящим умом, Су Ци за пару секунд придумала безупречную комбинацию! И едва эта гениальная идея запечатлелась в её голове, как салон внедорожника огласил её звонкий девичий голосок:

— Женушка Ань Нин... Прежде чем ты приступишь к своей «заботе» этой ночью... Не хочешь ли ты сначала заглянуть в апартаменты и облачиться в то самое алое традиционное ципао, а?! Я безумно, просто страстно жажду увидеть тебя в нем!~