Подобно своей тёзке, «Паутина», казалось, была повсюду.

Саймон изо всех сил старался не пялиться на Шёлк и не выдавать беспокойства, которое вызывало её присутствие; не потому, что боялся её, а потому, что её здесь быть не должно. В это время она должна была находиться либо в Вальне, либо в Магволии — но уж никак не в кабинете Верховного Исповедника. Как она умудрялась оказываться в стольких далёких местах одновременно? Либо у неё была способность к телепортации, либо по миру рыскала небольшая армия её двойников.

Более того, уже то, что Мастемо был достаточно близко знаком с торговкой перевертышами, чтобы пригласить её к себе в кабинет, вызывало немало тревожных мыслей.

— Беатриса, Саймон, позвольте представить вам Эльзу Найтингейл из торговой компании Берт, — сказал Мастемо, махнув рукой в сторону ассасина. — Я поручил её организации поиски конкретных артефактов.

— Приятно познакомиться с вами обоими, — ответила Шёлк с абсолютной неискренностью.

Артефактов? Погоди-ка… уж не Церковь ли наняла «Паутину», чтобы собрать кристаллы Зодиакальных Демонов? Саймон подавил гримасу. В какую игру ты играешь, Верховный Исповедник?

— Вы знакомы с вассальными государствами Бужан и Фаблан? — осведомился Мастемо.

— Да, Ваше превосходительство, — послушно ответила Беатриса.

— Только понаслышке, — признался Саймон. — Я не бывал ни в Бужане, ни в Фаблане.

— Это меня не удивляет. Обе территории согласились покориться его величеству Бальзаму в обмен на относительную автономию. Сохранение доступа к Благородному Крестону своей страны было частью соглашений, среди прочих привилегий. — Мастемо сложил пальцы домиком. — Однако большинство не знает, что эти договоры содержат секретные статьи, касающиеся священной горы Перун в Бужане и Королевского мавзолея Фаблана.

Саймон навострил уши. Он вспомнил, что гора Перун — одна из высочайших гор мира, а Королевский мавзолей Фаблана — место, где погребён их первый король, но не более того.

— Доступ к этим местам ограничен отрядами императорской армии по приказу его величества: официально — чтобы защитить население от чудовищ, обитающих в этих краях, и охранять священные земли, — пояснил Мастемо. — Однако мисс Найтингейл сообщила мне, что истинная причина — охрана двух особых артефактов, интересующих Церковь.

Демонические курганы. Оба эти места были демоническими курганами. Саймон вспомнил, что видел Бужан и Фаблан на картах отца, посвящённых им.

Церковь действительно вела расследование о Зодиакальных Демонах.

— Оба эти артефакта — опасные орудия Тьмы, а значит, должны храниться у Церкви, — заключил Мастемо. — Сначала я отправляю вас в Бужан с отрядом тамплиеров: нужно любой ценой добыть тот, что сокрыт на горе Перун. Фаблан — со временем, следом.

— Простите, Ваше превосходительство, но не нарушит ли это договор Эндимиона с Бужаном? — осведомился Саймон, пытаясь угадать намерения Верховного Исповедника.

— Это прискорбная необходимость, и именно поэтому я могу доверить эту миссию только вам, Беатриса, — уступил Мастемо. — Ни единое слово о том, что вы там сделаете, не должно выйти наружу, иначе мы окажемся в крайне затруднительном положении. Вы меня понимаете?

Леди Беатриса спокойно кивнула; скрытый смысл не ускользнул от неё. — Свидетелей не будет, Ваше превосходительство.

Так или иначе, — намекал её тон. Саймон мог сказать, что подобный приказ она получала не впервые.

— Мы с мисс Найтингейл договорились, что корабль торговой компании Берт доставит вас в потайную контрабандистскую бухту близ горы Перун, — сказал Мастемо. — Вы соберёте отряд из наших лучших тамплиеров, проникнете на гору, добудете артефакт и вернётесь сюда с камнями телепортации. Вы отплывёте сегодня на закате, а мисс Найтингейл введёт вас в курс того, что нам известно об обороне горы. — Он повернул голову к Саймону. — А вы возьмёте с собой нашего новобранца.

Саймон едва не вскочил с места. — Я?

— Простите, Ваше превосходительство, но хотя я не сомневаюсь в таланте Саймона, он ещё совершенно не готов участвовать в столь важной миссии, — возразила Беатриса. — Он лишь недавно получил свой Крестон, и ему нужно сначала поднять уровень.

— Именно Саймон — та причина, по которой я вообще решил начать эту операцию в первую очередь. — Мастемо повернул своё зеркальное забрало к новейшему из своих рекрутов. — Полагаю, его необычные пророческие дары и связь с мегалитом Света станут мощным подспорьем в вашем походе.

Впервые за весь разговор Шёлк вдруг обратила внимание на существование Саймона. Она скептически приподняла бровь. — Так вот оно что? Мегалит Света благословил вас, лорд Магнос?

— Я больше не лорд, — уклончиво ответил Саймон. Привлекать внимание «Паутины» было последним, чего ему хотелось. Если они что-нибудь услышат об Эоле…

Сердце Саймона пропустило удар. Разумеется, они узнают об Эоле. «Паутина» непременно слышала слухи о её присутствии в Маяке, раз один из её агентов мог наведываться в кабинет Верховного Исповедника. Это было плохо.

А тут ещё и эта секретная миссия… о чём только думал Мастемо?

— Ваше превосходительство, я не думаю, что готов, — возразил Саймон. — Мне нужно больше времени и подготовки.

— Без опыта в поле вы не наберёте уровней, — ответил Мастемо. — Вы явились к нам в час нужды, наделённый могущественными способностями. Это не совпадение. Не верю, что Свет даровал бы вам такие дары, если бы желал держать вас в башне, и подозреваю, что ваши силы окажутся решающими.

Либо он и вправду непоколебимо верит в меня и в Свет, либо знает больше, чем показывает, — думал Саймон, неловко ёрзая на месте. Это должна быть какая-то проверка…

— Если у вас больше нет вопросов, можете идти, — сказал Мастемо Беатрисе и Шёлк. — Подбор наиболее подходящей команды для этой операции я оставляю за вами, Беатриса.

— Как прикажет Ваше превосходительство, — ответила Клинок Богов и вышла из кабинета. Шёлк бросила на Саймона короткий косой взгляд и последовала за ней.

— Можете говорить свободно, — сказал Мастемо, когда двери за ними закрылись. Должно быть, он почувствовал подозрения Саймона.

— При всём уважении, Ваше превосходительство, во Фрайтволе я слышал слухи о торговой компании Берт, — сказал Саймон. Он остерегался слишком часто прибегать к отговорке о «вещих снах». — Моя сестра говорит, что они промышляют торговлей перевертышами и другими тёмными делами. Это бесчестные преступники, которые предадут нас за достаточное количество монет.

— Возможно, и так, но даже воры и грешники бывают полезны. Есть места, где праведники не могут ни жить, ни войти. — Мастемо посмотрел на небо за окном. — Саймон.

— Да, Ваше превосходительство?

— Свет прощает кающегося, но не колеблется сжигать тех, кто упивается злодейством. Если торговая компания Берт попытается предать нас, как вы опасаетесь, или если кто-то станет свидетелем нашей операции… вы вправе их устранить. — Мастемо подчеркнул последние два слова голосом острее стали. — Слишком много жизней на кону, если этот артефакт попадёт не в те руки. Вы должны это понимать.

Лишь вопросом времени было, когда Верховный Исповедник покажет свою более беспощадную сторону. Саймон солгал бы, если бы сказал, что не предвкушает возможности убить Шёлк в одном из правлений за бесчисленные предательства её организации. — Я это учту, Ваше превосходительство.

— Чувствую, что вы тревожитесь не о нас. — Голос Мастемо смягчился. — Вы боитесь за безопасность юной Эолы.

Саймон не стал отрицать. — Боюсь. Её однажды продали в рабство, а такие воры готовы убивать, лишь бы заполучить себе киши.

— Да, понимаю. Даю вам слово: с Эолой ничего не случится, пока она остаётся в Маяке. Здесь она в полной безопасности. — Мастемо сцепил руки. — Я приставлю к ней небольшой эскорт, чтобы обеспечить её безопасность, а вам советую вдобавок поручить её защиту юным Леонарду и Мередит.

— Вы не хотите, чтобы я взял их в эту операцию?

— Они верны Владыке, а не нам, — проницательно ответил Мастемо. — Нельзя допустить ни малейшей возможности, чтобы артефакт попал в чьи-либо руки, кроме наших. Мередит и Леонард — хорошие люди, но они не от Церкви.

Словом, теперь Саймон был частью структуры, а значит, терпима была лишь абсолютная верность ей. — Понимаю, — ответил он. — Но, если позволите спросить, этот артефакт… он связан с моими видениями?

— Полагаю, что да, — подтвердил Мастемо. — Помимо того, что подобные артефакты должны надёжно храниться запечатанными в наших хранилищах, а не валяться на виду, дабы авантюристы могли их украсть и использовать во зло, ваши видения и видения её светлости Эвфемии о Чёрной комете возбудили моё любопытство. Если артефакт — то, что я подозреваю, он поможет нам приоткрыть часть этой великой тайны.

Значит, Мастемо принимал видения Саймона достаточно всерьёз, чтобы расследовать дело Абраксаса. Это успокоило его. С толикой удачи и дипломатии он сможет попасть в обсерваторию и, будем надеяться, понаблюдать за кометой, когда та приблизится к планете.

— Ваша вера в меня делает мне честь, Ваше превосходительство, — сказал Саймон.

— Постарайтесь верить в себя так же сильно, как верим в вас Свет и я, Саймон. — Мастемо изучал его мгновение, прежде чем заговорить снова. — Есть ещё одно дело, которое я хотел бы обсудить с вами наедине.

Саймон нахмурился. — Что у вас на уме, Ваше превосходительство?

— Ваше семейное положение, Саймон.

Саймон удивился бы сильнее, если бы Норбелль уже не предупреждала его, но внезапность всего этого всё же заставила его на миг замешкаться. — Признаться, поиски жены пока не занимают мои мысли, Ваше превосходительство.

— Вы молоды, у вас почтенная кровь и большое будущее, — похвалил его Мастемо. — Женщина дополняет мужчину, Саймон. Помимо того, что мы должны позаботиться о передаче ваших даров следующему поколению, нам понадобятся все союзники, каких мы сможем собрать, чтобы победить Луи. Время не на нашей стороне.

В этом он был прав, и Саймон тут же подумал об одной возможности. — Если Церкви нужно заключить больше союзов, я хорошо знаком с Анной Пеймон с островов Бервик…

— Я бы сам устроил этот брак, если бы мог, мой мальчик, но лорд Пеймон, к сожалению, одержим идеей посадить свою внучку на Багряный Трон и не согласится ни на что меньшее, чем принц чистой крови, — посетовал Мастемо. — Впрочем, я рассматривал ещё несколько возможных кандидатур. Одна из них — наследница семьи Шакс.

— Антонина? — Саймон содрогнулся от одной этой мысли, и хотя уже догадывался, почему Верховный Исповедник предлагает этот союз, предпочёл сделать вид, что не понимает. — Разве она не помолвлена с моим сводным братом Таласом?

— Да… я получил известие от её светлости, что она намерена расторгнуть ту помолвку ради другого союза. — Суть которого раздражала Саймона до глубины души. — Я предупредил её светлость, что Шаксы не оставят это оскорбление без ответа. Если мы предложим вас в качестве замены, возможно, нам удастся не дать Шаксам переметнуться в объятия Луи…

Саймон скорее лёг бы в постель с вампиром, чем с Антониной де Шакс, — разве что это означало бы наставить рога и унизить Таласа… мысль, которая тут же напомнила ему о письме отца и высосала всё злорадное удовольствие, какое Саймон мог бы из этого извлечь.

— Мы с Антониной не поладим, — признался он. — А необходимость довольствоваться бастардом после утраты помолвки с Таласом лишь посыплет солью на её раны. Шаксы в любом случае затаят на нас обиду.

— Вот как? — К чести Верховного Исповедника, тот и вправду принял его мнение во внимание. — В таком случае я также обдумывал ещё одну кандидатуру — принцессу Сатин Рене.

Саймон моргнул. — Изгнанная принцесса Магволии?

— Именно. Она связана с Белым Единорогом и с нашими заблудшими братьями по вере за Драконьим морем. После утраты его величества Бальзама и Класса Владыки это может стать случаем залечить раскол между паствой Света, примириться с Белым Единорогом и заручиться поддержкой Магволии для нашего дела.

Это… это имело смысл. Это была, более или менее, стратегия Партии Церкви — вызвать в Магволии мятеж и одолеть Партию Войны. Саймон признал, что никогда не рассматривал такую возможность, главным образом потому, что всего несколько правлений назад принёс её в жертву демону. От этого становилось довольно неловко.

Мысль о женитьбе на Сатин так скоро после того, что произошло в Тёмном лесу, оставляла его в тревоге, хотя это и впрямь могло проложить путь к миру с Белым Единорогом в будущем.

— Так или иначе, подумайте над этим ещё, дитя моё, — решил Мастемо. — Что бы вы ни выбрали, это будет угодно Свету.

После встречи Саймон сразу же отправился к своим вассалам, чтобы сообщить им, что на некоторое время уедет по поручению Церкви на «богословский семинар».

Пока Мередит и Леонард с опаской согласились присматривать за Эолой в его отсутствие, новость опечалила киши. — Вы уверены, что я не могу отправиться с вами? — обеспокоенно спросила она. — Если бы я предложила свои услуги певицы…

— Я бы взял тебя с собой, если бы мог, но его превосходительство ясно дал понять: это обучающий выезд только для тамплиеров, — солгал Саймон. — Это не займёт больше пары недель. Я вернусь раньше, чем ты заметишь.

— В обществе чужих недели могут тянуться как годы, Саймон. — Эола прикусила губу. — Мередит и Леонард добры, но… я буду скучать по вам.

Саймон тоже будет скучать, и ему было не вполне спокойно оставлять её одну в Маяке, даже с доверенным эскортом. «Паутина» могла попытаться что-нибудь сделать вопреки обещаниям Мастемо, а связь Верховного Исповедника с ними не сулила её будущему ничего хорошего…

— Эола, — сказал он на кишском языке, беря её за руку и вкладывая ей в ладонь кристалл телепортации сестры. — Если что-нибудь случится… если ты по какой-либо причине испугаешься за свою жизнь… разбей это. Он перенесёт тебя в безопасное место.

— Безопасное… место?

Настолько безопасное, насколько это возможно, если ты достаточно отчаянна, чтобы воспользоваться устройством. — Скажи людям, которых там встретишь, что я дал это тебе для твоей же защиты. Они будут помогать тебе, пока мы снова не сможем встретиться.

— Понятно. — Эола кивнула, спрятала кристалл под плащом, а затем вырвала перо из своего крыла. — Возьмите это в ответ на ваш дар.

— Обещание, что мы скоро снова встретимся?

— Да, и знак моей дружбы. — Эола ласково улыбнулась. — Я буду молиться о вашем благополучном пути и возвращении.

Саймон ещё даже не уехал, а уже жаждал вернуться.

Уладив дела со своими вассалами, Саймон провёл те немногие свободные часы, что оставались до отъезда, роясь в запретном архиве в поисках сведений о Провидцах и Бездне. Большая часть закрытой информации о первых в основном касалась жутких вскрытий святых после смерти или омерзительных экспериментов, которые ставили сомнительные личности, пытаясь воспроизвести их способности, а также теорий, будто Провидцы — всего лишь редкая причуда природы, а не знак божественной милости.

Все книги, которые Саймон мог изучить, сходились по крайней мере в одном: хотя третий глаз Провидца значительно улучшал его способность наблюдать ману в воздухе по сравнению с обычными людьми, сам орган не был достаточен, чтобы объяснить глубину их даров. Все эти провидцы обладали аномальной сигнатурой маны — из-за своей души или других факторов, — которую никакие биологические манипуляции не могли воспроизвести. К примеру, попытки пересадки органа не передавали дары получателю.

Саймон также не смог найти ни одной записи о сочетании Темнокровного и Провидца до Норбелль. Жюстин Элигос была права: Норбелль открывала совершенно новое и уникальное направление для этой области исследований.

Когда наступил вечер, Саймон присоединился к леди Беатрисе и трём другим тамплиерам на борту торгового фрегата: человек в маске с когтистыми рукавицами вместо оружия; восьмифутовый колосс в тяжёлой пластинчатой броне, держащий в одной руке двуручный меч, а в другой — щит; и стройная мечница, чьи каштановые волосы ниспадали из-под скрытого вуалью шлема в маске.

— Саймон, позволь представить тебе Сайленса, Барбаса и Кубирах, — сказала Беатриса. — Во время этой экспедиции ты будешь служить с ними под моим началом. Как наш самый младший и новейший рекрут, ты должен знать: их приказ — мой приказ.

— Приятно служить с вами, — ответил Саймон с поклоном.

Гигант Барбас в ответ хмыкнул. — Неужели мы и вправду должны тащить необстрелянного щенка в столь деликатную миссию?

— Этот щенок читает молитвы более высокого круга, чем ты, Барбас, — насмешливо заметила Кубирах, а Сайленс лишь скрестил руки.

— Роль Саймона — поддерживать нас заклинаниями и другими своими дарами, — спокойно ответила Беатриса. — Мы обсудим миссию и нашу боевую тактику в пути. Нас ждёт почти две недели плавания.

Воздушный корабль был бы быстрее, но куда заметнее, — подумал Саймон, прежде чем заговорить. — А как же русалки? Воды Бужана кишат ими.

— Мисс Найтингейл поручилась, что обеспечит нам безопасный проход. — Беатриса презрительно усмехнулась. — Насколько я понимаю, контрабандные рейсы для её команды — дело обычное.

Как и следовало ожидать от «Паутины». Так или иначе, Саймон поднялся на борт фрегата вместе с остальными тамплиерами. Корабль под названием Прекрасная Дева отплыл на закате и унёс их в открытое море. Саймон смотрел сквозь иллюминатор каюты, которую делил с Беатрисой, на сияющий вдали Маяк.

— Во время путешествия мы продолжим твоё обучение, и начнёшь ты с того, что будешь постоянно носить облачение своего Класса, — предупредила его Беатриса. — Это укрепит твою связь с Классом и поможет телу привыкнуть к постоянной утечке маны.

Саймон послушно кивнул, словно был новичком, не усвоившим эти уроки давным-давно. Стук в дверь привлёк его внимание, и ему пришлось подавить гримасу, когда дверь отворилась и на пороге показалось ненавистное лицо.

— Удобства вас устраивают? — спросила Шёлк в своём обличье «Эльзы». Без воспоминаний прошлых правлений Саймон почти принял бы её за обычную торговку.

— Их достаточно, — резко ответила Беатриса. Она не видела смысла скрывать неприязнь к преступнице, что согрело сердце Саймона. — Мы будем держаться особняком, и ваша команда тоже. Длинные языки будут укорочены.

— Не беспокойтесь, мои люди будут молчать. Его превосходительство заплатил щедро. — Тут Шёлк улыбнулась Саймону. — Похоже, он вам очень доверяет.

Саймон прищурился. Что-то… что-то было не так с Шёлк. Он не мог толком объяснить, но внезапное чувство смутной тревоги нахлынуло на него.

— Надеюсь оправдать доверие его превосходительства, — ответил Саймон, пытаясь понять, в чём дело. В прежние их встречи Шёлк никогда не утруждала себя любезностями.

— Уверена, что так и будет. Я слышала слухи, будто сам мегалит Света благословил вас оружием, что ярче солнца. — Шёлк изобразила праздное любопытство. — Если позволите быть столь дерзкой, не могли бы вы его показать? Мне любопытно.

Что за игра? Саймон взглянул на Беатрису, которая отмахнулась от этого вопроса, а затем решил подыграть и взял свою булаву. — Камень Света древних, святейшая из благодатей, молю тебя, даруй моему оружию своё Благословение Света.

Навершие его булавы засияло, как солнце, — как и было обещано. Саймон отчасти ожидал, что Шёлк выкажет настороженность перед его силой, быть может, скрытое отвращение, учитывая её связи с кем-то вроде Принца Пауков, или хотя бы праздное любопытство. Ничего подобного она не сделала.

Вместо этого Шёлк выглядела невыносимо довольной.

— Какой чудесный блеск, лорд Магнос, — сказала она, и улыбка её ширилась, пока не достигла глаз. — Я буду с большим интересом следить за вашей карьерой.

Именно тогда, в тот самый миг, когда Саймон увидел, как растянулись её губы, он понял, что же его так тревожило.

Это была не Шёлк.

Эта женщина походила на неё, имела её голос и некоторые повадки, но улыбка… улыбка была иной. Острее, злее, и лишённая холодного профессионализма настоящего ассасина. Держалась она близко к оригиналу, но с чуть заметной неправильностью — уловить её мог лишь тот, кому часто доводилось встречаться с настоящей Шёлк.

Саймон размышлял над этой загадкой не с той стороны. Дело было не в том, что Шёлк могла быть повсюду одновременно.

А в том, что по миру сновало больше одной «Шёлк».