Роберт Флорос лежал мёртвым на полу, а остальные вскоре должны были последовать за ним.

Саймон ощутил укол колебания: Тиэлла пыталась прикрыть своего погибшего мужа, Мел и принцессу Сатин от бомбардировки кислотной слизью Грегори, подняв павезу. Снаряды разъедали её щит и медленно плавили его, пока от того не осталось ничего, — и всё это не давало Тиэлле ни единой бреши. Саймон понятия не имел, сколько его бывшая возлюбленная продержится под непрерывным обстрелом, но видел: она дрогнет раньше, чем у Грегори кончится боезапас.

Теперь она была чужой, как когда-то Леонард, — и всё же когда-то Саймон был с Тиэллой очень близок. Ему никак не удавалось примирить память о доброй, застенчивой девушке, с которой он сдружился и делил постель, с той мстительной Дредноут, какой она стала.

Она услышала, что Владыка укрывается в Тёмном лесу, значит, я не могу позволить ей уйти, иначе всё, что я сделал здесь сегодня, окажется напрасным, подумал Саймон, пытаясь закалить сердце перед неизбежным. Она видела, как мои прислужники убили её мужа. Теперь она ни за что не отступит…

И всё же… если взять её живой, можно будет допросить её о заговоре Мальфасов. Она могла бы дать ключ к замыслам Оракула. Это походило на заблудшую милость, переодетую в прагматизм, но попробовать стоило.

«Грегори–» — мысленно передал Саймон, увы, слишком мало и слишком поздно.

Грегори ухватил своего беса-спутника между двумя бросками слизи и, не предупредив, швырнул его в Тиэллу. Гримм перелетел через комнату и извернулся в воздухе, проскользнув прямо мимо сжимающегося щита Тиэллы.

— А вот и я! — хихикнул он, и в его руках сверкнули два отравленных кинжала. — С ослепительной скоростью!

Он приземлился на шлем Тиэллы и вогнал оба клинка в прорези забрала — прямо ей в глаза.

Её вопль боли причинил Саймону физическую боль, и вскоре изображение на хрустальном шаре стало невыносимым. Гримм прыгнул ей на спину, когда она попыталась его сбросить, и принялся вонзать клинки в мельчайшие щели её доспеха, пока Грегори продолжал швырять в неё кислотную слизь спереди. Ослеплённая, она больше не могла предугадывать его снаряды.

«Постой!» — мысленно окликнул Саймон своих прислужников. «Эта нужна мне живой, если получится!»

«Э-э…» — Грегори прекратил обстрел и посмотрел на распростёртое тело Тиэллы. «Кажется, теперь это будет трудновато, лорд Белиас».

Леонард, возможно, сумел бы приспособиться и оправиться от такого нападения, но его сестра владела его Крестоном всего несколько месяцев. Ей недоставало ни его выносливости, ни его уровней, так что ей оставалось лишь биться в судорогах на полу, истекая кровью.

Это не та Тиэлла, с которой я сдружился, а чужачка в её обличье. Саймон снова попытался убедить себя, вцепившись в подлокотники. Всё это лишь нынешнее правление. Это одно, отвратительное правление. Это война.

И всё же, когда он увидел сестру Леонарда, неподвижно лежащую в луже собственной крови, смешанной с кислотой, все эти оправдания оставили в его груди лишь пустую тяжесть вины и стыда. Тиэлла была мертва. Убита в его собственном подземелье его же силами — пыталась и не смогла отомстить за брата, которого сразил Саймон.

Это не может быть напрасным, подумал Саймон, переводя своё ясновидение в другую комнату. Альфонс и Фрея перебили бесов и уже готовились пробить стены, отделявшие их от её союзников. «Ульмос, прикончи мага сейчас же!»

Потолок над Фреей и Альфонсом заколыхался и оказался раскрашенной, замаскированной слизью. Ульмос спрыгнул на эльфийского мага сверху и быстро поглотил её своей студенистой массой, прежде чем она успела завершить заклинание, и оно угасло. Саймон не мог разглядеть, удаётся ли слизи растворять свою добычу, но, по крайней мере, попытка Альфонса освободить союзницу, не навредив ей, — он рубил по частям Ульмоса — оказалась довольно-таки неэффективной.

«Хватайте принцессу и наверх», — приказал Саймон Грегори и Гримму. Ульмос не выиграет им много времени. «Нельзя терять ни минуты».

«А с другой что?» — спросил Грегори, глядя на Мел.

Саймон заколебался. К ней он не питал такой привязанности, как к Тиэлле, а её Класс специализировался на скрытом преследовании и охоте. Риск, что она очнётся от усыпляющего газа в самый неподходящий момент или сбежит из любого удержания благодаря своим пассивным способностям, был слишком велик — никакие сведения, которыми она могла располагать, его не перевешивали. Впрочем, Сатин наверняка знала больше.

Только это правление, сказал себе Саймон, прежде чем ответить своим прислужникам. «Убейте её».

Так или иначе, теперь это была схватка не на жизнь, а на смерть.

— Да, да! — самодовольно хихикнул Гримм, вскочив на спину Мел и принявшись закалывать её насмерть, пока та ещё спала, а затем купаясь в её крови. — Какая сладкая, прямо как красный мёд!

— Не время развлекаться, — напомнил ему Грегори.

— Но она ещё тёплая! — громко пожаловался Гримм. Грегори ответил бесу шлепком по затылку, затем подхватил бессознательную Сатин, взвалил её на плечи и бросился обратно вверх по лестнице. — Эй, не бросай меня!

Саймон поморщился, заметив, как трупы Тиэллы, Мел и Роберта Флороса поднимаются сами собой, а их классовые одеяния исчезли с бездушных останков. Лицо Тиэллы превратилось в ужасающую кровавую массу с дырами на месте глаз, а её муж стал изуродованным кислотой скелетом. Его подземелье само подняло их останки в виде монстров-нежити, а их души будут бездумно скитаться по Залам Минотавра, пока Муза не обретёт свободу.

И самое худшее?

Саймон чувствовал, что получает за это опыт; что его награждают за создание ловушек, которые привели к гибели героев в его владениях.

Это лишь нынешнее правление, продолжал убеждать себя Саймон. Чрезвычайные обстоятельства.

Смерть Ульмоса прошла рябью по его сознанию и вырвала его из раздумий. Стена, отделявшая Фрею и Альфонса от остальных их спутников, вскоре взорвалась. Камни и куски слизи разлетелись по комнате — вероятно, из-за той же телекинетической волны, которой Фрея защищалась от призраков ранее. Ульмос, по крайней мере, успел оставить на её коже волдыри от ожогов и испортить одежду, так что с гибелью Тиэллы её защита рухнула.

Не успела в стене открыться дыра, как три трупа ринулись на Альфонса, словно их разъярила святость Паладина. Он поморщился и на миг дрогнул, но боевые инстинкты быстро взяли верх. Одним стремительным взмахом меча он изгнал всех трёх мертвецов.

— Они за это заплатят… — с горем и печалью проклял Альфонс, сразив трупы своих бывших соратников, но тут заметил ужасную деталь. — Где Сатин? — спросил он, и голос его дрогнул, когда он увидел пустую лестницу. — Её забрали!

— Погоди, — сказала Фрея, роясь рукой в небольшом рюкзаке в поисках маналита и зелий. — Мне надо восстановиться.

— Но нельзя терять ни минуты!

— То, что мы вымотаемся, — как раз то, чего хочет Владыка, Альфонс. — Фрея подняла взгляд к потолку. — Ты ведь смотришь на нас, правда? Я чувствую, как твой мерзкий взгляд взирает на нас сверху. Тебе забавно смотреть, как твои рабы убивают наших друзей?

Саймон не ответил бы, даже если бы мог. Он уже дал им возможность повернуть назад, а потери с обеих сторон уничтожили всякую надежду на мирное разрешение.

Теперь это была схватка не на жизнь, а на смерть.

— Будь ты силён, ты бы сам вышел против нас, а не швырял в нас одного глупца за другим. Ты думаешь, что не можешь нас одолеть, — такой молодой и неопытный. — Фрея сжала посох. — И ты прав. Как только мы тебя найдём, ты умрёшь.

Попробуйте только, подумал Саймон, проверяя свои силы. Грегори и Грег передали спящую пленницу каким-то культистам и заняли позицию вместе с Душаром и Гектором на следующей точке засады. Саймон приказал остальным своим прислужникам отвести Сатин в специально подготовленную камеру, конфисковав её Крестон.

Затем он проверил Альфонса и Фрею. Последняя восстановила запасы маны с помощью маналита и залечила раны исцеляющим зельем. Они благоразумно взяли с собой припасы в эту обречённую экспедицию.

«Освящение!» — Альфонс попытался очистить подземелье и потерпел неудачу. — Ядро слишком далеко.

— Наверху, — отозвалась Фрея. — И кристалл миазмов подземелья, и сам Владыка будут прятаться в святилище.

Значит, этот перк может уничтожить моё подземелье, только если кристалл в пределах досягаемости, заключил Саймон. Полезно знать.

Мысль о том, чтобы телепортироваться и предупредить мир о присутствии Владыки в Тёмном лесу, похоже, даже не приходила им в голову. Саймон велел Душару установить по всему подземелью защиту от телепортации поверх той, что давал его собственный перк Владыка Демонического Замка; камни телепортации в любом случае должны были отказать сразу. Фрея могла бы сбежать, но это означало бы бросить Паладина и принцессу на погибель.

Но, с другой стороны, с чего бы им бежать? Они уже перемололи половину прислужников Саймона. Они вполне могли довести дело до конца и спасти оставшуюся союзницу.

По крайней мере, лучшее я приберёг напоследок, подумал Саймон, прежде чем отдать приказы оставшимся прислужникам. «Грегори, переходи на алхимический огонь. Душар, Гектор, вот список заклинаний, которые эльфийка успела применить на моих глазах…»

Саймон принялся делиться со своими прислужниками всей собранной информацией, пока Фрея и Альфонс поднимались по лестнице. Они вышли в картинную галерею, чьи картины Пиктоманта на деле содержали заточённых растительных монстров, но Фрея просто сожгла их дотла огненным шаром. Затем Альфонс заметил шиповые ловушки, скрытые под полом, и они мастерски их обошли.

Саймон начал задумываться, точно ли истощение её маны — лучшее решение. Фрее пришлось восполнять силы только после того, как она подряд применила несколько заклинаний седьмого круга и ниже. Если у неё есть ещё один маналит…

Большинство заклинателей плохо противостоят ближнему бою или классам Плута, и раны, которые Фрея получила от Ульмоса, — тому доказательство, подумал Саймон, анализируя прошедшие схватки. Без Тиэллы, что её прикрывала, она хрупка.

Саймон мог нанести смертельный удар, если бы телепортировался к ней поближе. Его сила ранга S и перк Разжигатель Войны означали, что удар по жизненно важным точкам либо убьёт эльфийку, либо, по крайней мере, выведет её из строя. Проблема была в том, что она, скорее всего, отбросит его телекинетическим импульсом, если окажется быстрее. Нужно было как-то заставить её замешкаться, подарить себе секунду сомнения, когда она пойдёт против собственных инстинктов…

Челюсть Саймона сжалась. У него созрел план — план, который сулил верную победу ценой плевка на могилу друга.

Либо так, либо она убьёт нас всех, подумал Саймон, когда Фрея и Альфонс добрались до следующей точки засады. Я могу использовать это лишь однажды, значит, мне понадобится подходящий момент.

Вторгшиеся достигли следующей — и, вероятно, последней — точки засады, ибо дальше у Саймона не оставалось сколько-нибудь значительных сил, которые можно было бы против них бросить: это был огромный зал, некогда служивший аудиторией, где певцы и театральные труппы развлекали Музу и её последователей операми. Сотни мягких кресел смотрели на высокую сцену, освещённую призрачными канделябрами. Две галереи по обеим сторонам зала нависали над пространством со второго этажа.

Альфонс и Фрея вышли на сцену и застыли, увидев, как в каждом кресле зрительного зала словно бы проступают эльфийские призраки. И хотя среди зрителей действительно были настоящие призраки, большинство оказались иллюзиями, которые наслал Душар с правой галереи.

Более того, всё это было устроено, чтобы отвлечь их от угрозы, таившейся среди стропил над сценой: самого Гектора. Палач немедля обрушился на Фрею, пока та, казалось, была отвлечена, занеся топор для удара, что должен был отсечь ей голову.

— Сверху! — крикнул Альфонс: скорость и рефлексы Палача оказались опасной помехой. Он в последний миг оттолкнул Фрею в сторону и парировал топор Гектора мечом. Сцена треснула под их ногами от удара, но Паладин устоял.

Душар немедленно приказал призракам в зале подняться с мест и хлынуть на сцену, тогда как на другой галерее появились Грегори и Гримм. Горгулья-жонглёр принялась швырять в эльфийку склянки, наполненные алхимической жидкостью.

Фрея отбросила и призраков, и первые снаряды своим телекинетическим заклинанием, так что склянки разлетелись и разбились по всему залу. Содержимое воспламенилось при контакте с воздухом, подпалив ковры и занавеси; для союзников Саймона это была мелкая неприятность — все они носили Кольца Проклятого Пламени или от природы были невосприимчивы к этой стихии.

Саймона удивило то, что, когда Грегори продолжал осыпать её снарядами, Фрея прыгнула в сторону зрительного зала, вместо того чтобы держать телекинетический щит. Вместо этого она не останавливалась ни на миг и ударила по галерее заклинанием Гигапорыв, разрушив её и вынудив Грегори взлететь.

Либо она не может применять своё телекинетическое отталкивающее заклинание подряд, либо оно отнимает уйму маны, — предположил Саймон. Чувствуя приближение нужного мгновения, он начал накладывать на себя усиления вроде Тёмного Клинка и Одержимости. «Душар, ослабь Альфонса. Грегори, Гримм, не прекращайте терзать магичку и не давайте ей ни минуты передышки. Давите на неё, пока я не найду брешь».

«У меня заканчиваются зажигательные снаряды, лорд Белиас», — предупредил его Грегори. «Долго я её не сдержу».

Верно, слабость класса Жонглёра состояла в том, что сам по себе он не мог создавать усиленные предметы, кроме обычных шаров. Грегори полагался на бомбы и слизней, изготовленных союзными ремесленниками, чтобы выжать из своего Класса максимум, и его сумки скоро должны были опустеть. Он летал по залу, уворачиваясь от ледяных шипов Фреи и отвечая собственными склянками с алхимическим огнём. Пламя уже пожирало половину кресел.

Гектор и Альфонс сцепились в бою на сцене. Этот поединок напомнил Саймону его собственное столкновение с Альфонсом в Вальне, где Паладин, пользуясь превосходством в скорости и натиске, теснил более сильного, но медлительного противника. К сожалению, хоть Гектор и был быстрее и мощнее того Саймона из Вальна, ему недоставало заклинаний, что позволяли ослеплять и оглушать Альфонса. Паладин ловко уклонялся от всех его ударов и отвечал карающими выпадами, оставлявшими сияющие полосы на теле нежити. Душар пытался поддержать сына, ослабляя Альфонса издалека, но его паладинские способности, похоже, сводили на нет почти все его попытки.

— Где она, чудовище?! — яростно крикнул Альфонс, карая Гектора и распарывая его классовый наряд, так что внутренности вывалились на пол. Это разозлило мясного голема, но не замедлило его. — Куда ты дел мою подругу?!

— В гарем хозяина, — радостно солгал Гримм. — Её ножны знакомятся с демоническим клеймором, если понимаешь, о чём я…

— Приятная перемена после паладинского кинжала, если хочешь знать, — отозвался Грегори, а затем, исчерпав алхимические склянки, схватил своего беса-соратника и швырнул его во Фрею. Фрея ответила телекинетическим импульсом, который отбросил Гримма обратно в Грегори с такой силой, что сбил горгулью с воздуха прямо на пылающий пол.

Вот мой шанс, — подумал Саймон, активируя способность телепортации от Владыки Демонического Замка. — Маска Демона.

Он телепортировался прямо за спину Фреи. Она мгновенно обернулась, почувствовав его, и вскинула посох. — Нов–

Она замерла, увидев его облачённым в кожу Бельземины.

Саймон провёл рядом с ней столько времени, что его Маска Демона воспроизводила её до мельчайших подробностей. Он понятия не имел, знают ли эльфы о том, что она убита, — да это и не важно было. Фрея обнаружила, что к ней приближается подруга, которую она не сумела спасти от Владыки.

Она замешкалась — и этого хватило.

Моргенштерн Саймона врезался ей в лицо прежде, чем она успела запустить своё телекинетическое защитное заклинание. Он обрушил на её череп всю свою мощь, раздробив челюсть и разнеся мозг в кровавые ошмётки. Он оборвал жизнь эльфийки одним ударом; последним, что она увидела, была её потерянная подруга, убивающая её.

А сила. О, сладостный прилив силы, что последовал за этим актом безмерной жестокости, — то было наслаждение, не выразимое словами!

Перк Владыки 40-го уровня: Миазмический Архимаг IV (Пасси–

Крики ярости Паладина прервали уведомление.

— Нет! — вскричал Альфонс в ярости и полном отчаянии, оставив бой с Гектором и спрыгнув со сцены на замаскированного Саймона, занеся святой меч для удара. — Убийца!

Порыв был доблестный, но предсказуемый.

— Волна Хаоса, — сотворил Саймон, позаимствовав приём у Фреи.

Ударная волна отбросила Альфонса обратно к сцене, прямо на топор Гектора. Тот ударил Паладина в воздухе и швырнул его на пол, окровавленного. Даже тогда Альфонс попытался подняться и продолжить бой — из одной только ярости и отчаянного желания спасти подругу.

Саймон не позволил.

— Адский гром, — сотворил Саймон, отменив свою Маску Демона; адреналин стучал в его сердце, подавляя любые колебания, что могли у него возникнуть. Мерзкая багровая молния потекла с его пальцев и пронзила Альфонса электричеством. Его крики лишь усилились, когда с галереи к нему присоединился Душар с молниевым заклинанием. Вдвоём они удерживали Альфонса на месте и позволили Гектору приблизиться с топором.

Голова Паладина покатилась по полу, и битва завершилась.

Саймон ощутил, как в него влилась небольшая порция опыта, когда Гектор прикончил Альфонса, — хотя по сравнению с тем, что он получил за убийство Фреи, это было ничтожно; к тому же опыт делился между всеми, кто участвовал в схватке. Он с удовлетворением выдохнул и ненадолго позволил себе упиваться приливом победы.

Перк Владыки 40-го уровня: Миазмический Архимаг IV (пассивный): Вы можете изучать и творить заклинания до IV круга, но лишь те, что питаются миазмами.

Перк Владыки 41-го уровня: Разжигатель Войны V (пассивный): Оружие, которым вы владеете, будет наносить статус «Анти-исцеление» при успешном попадании. Это эффект Проклятия.

Перк Владыки 42-го уровня: Дьявольский Кузнец III (пассивный): Вы научились создавать зачарованное оружие, щиты и броню, но они должны быть пропитаны миазмами.

Перк Владыки 43-го уровня: Анафемская Скрытность III (активный): Вы научились скрывать своё внутреннее зло за ложной святостью. Вы можете по своему желанию превращать окружающую вас ауру Тьмы в ауру Света, но ваши перки «Ужасающая Аура» или «Беспрекословный Правитель» отменяются, пока вы не откроете своё истинное «я».

Невероятно. Теперь он наконец мог скрываться от Паладина, эльфов, дриад и демонов, не выдавая им своей истинной сути. Улучшения в ремесле и сотворении заклинаний тоже изрядно облегчат ему жизнь в будущем.

— Грегори, Гримм? — окликнул Саймон своих слуг через пылающий амфитеатр. — Вы ещё целы?

— Едва! — отозвался Грегори со стоном боли. Его спутник-бес ограничился болезненным бульканьем. Что ж, по крайней мере они были живы.

Свет, сиявший на расстоянии вытянутой руки от Альфонса, привлёк взгляд Саймона: лучезарный золотой Крестон, сияющий, точно сердце солнца. Искусно огранённый кусок маналита, вмещающий в себя все надежды мира.

Крестон Паладина.

Подумать только, в другой жизни он мог бы стать моим, — подумал Саймон, шагнув, чтобы его схватить. Как жаль, что тебе пришлось нести это бремя, Альфонс…

А затем пришла боль.

Это походило на прикосновение к расплавленной скале и удар молнии одновременно. Волна агонии, столь сильной, что её невозможно описать, обрушилась на Саймона в тот самый миг, когда он коснулся Крестона. Его ненависть к нему, ко всему злу, которое олицетворял Владыка, превосходила всё, что могла исторгнуть из себя Крестон Торговца. Она была так сильна, что Саймон едва его не выронил.

Как Гаргаут мог держать этот Крестон в своём желудке десятилетиями?

Саймон перетерпел боль и активировал свой Инвентарь. Крестон исчез в мгновение ока, а рядом с прочим оружием и припасами, что он там хранил, появилась новая запись.

Новый предмет добавлен: Благородный Крестон Паладина.

Теперь ты у меня, как когда-то у Гаргаута, — подумал Саймон. И больше ты меня не потревожишь.