Призрачный скакун Саймона был созданием весьма жутким.

Он ожидал увидеть призрачную версию коня, но, хотя существо и в самом деле состояло из зеленоватой эктоплазмы, оно приняло облик ужасающего лошадиного трупа. Заплесневелая шкура натянулась на кости, обнажавшиеся сквозь прогнившие дыры, а в глазницах черепа горели два нечестивых огня.

В остальном же это был обычный конь — с седлом и поводьями, достаточно плотный, чтобы нести его и Кассандру на спине. Перк Разжигатель Войны интуитивно научил Саймона, как ехать на этом создании и направлять его, когда тот начал скакать по ночному ветру.

А потом они полетели.

Сердце Саймона пропустило удар, когда копыта его скакуна перестали касаться земли и понеслись по пустому воздуху, точно безумный осёл, карабкающийся в гору. Ветер бил им в лица, и Кассандра цеплялась за него изо всех сил. Они поднялись и помчались в непроглядную тьму ночи, помахав на прощание её отцу и брату.

Подниматься ввысь было пьянящим чувством. Скакун не мог лететь очень высоко — не выше четырёх-пяти сотен футов, — но и этого хватало, чтобы наблюдать, как деревья и фермерские дома сжимаются внизу. Кассандра наложила заклинание тумана, чтобы скрыть их от посторонних глаз, пока они не достигли окраин Уиспермайра и не приземлились незамеченными, после чего Саймон отпустил коня взмахом руки. У него было предчувствие, что тот окажется весьма полезен.

— Вот это было нечто, — задумчиво произнёс Саймон, когда они вернулись в «Ночной рынок».

— Мне очень понравилось. Славная прогулка и вообще приятный вечер. — Кассандра улыбнулась ему. — Спасибо, что потакаешь моим прихотям, Саймон.

— Пожалуйста. Было… приятно.

— Но тебя что-то ещё тяготит, — заметила Кассандра. — Это из-за того, что случилось с Дредноутом? Отец сказал мне, что ты планировал воскресить его, если получится.

— Да. — Саймон скрестил руки. — Я всё время твержу себе, что могу вернуть его, что его смерть была непреднамеренной и что она была необходима, чтобы предотвратить худшее в будущем, но в конце концов он всё-таки был бывшим товарищем. Я не люблю убивать друзей.

Кассандра понимающе кивнула. — У меня никогда не было живого друга до тебя, так что не могу сказать, прав ты или виноват, но, думаю, уже то, что ты вообще задаёшь себе этот вопрос, означает, что ты не плохой человек.

Не уверен, что хороший человек стал бы проводить ритуал, чтобы выпустить демона в мир, пусть даже ради спасения мира, — подумал Саймон, хотя комплимент был ему приятен. До их покоев они добрались быстро. — Спасибо тебе за добрые слова, по крайней мере. Полагаю, на сегодня всё.

Кассандра потянулась к своей двери, но на миг замялась. — Если ты не против, можно задать тебе вопрос?

— Да, конечно.

— Ты за мной ухаживаешь, Саймон?

А? Откуда это взялось? — Почему такой вопрос?

— Потому что моя другая подруга, Нора, задала мне этот вопрос, когда я сказала, что ты приносишь мне подарки и любишь проводить со мной время, — спокойно ответила Кассандра. — За мной никогда не ухаживал живой человек, так что я не знала, что ответить.

Ох. Саймон вдруг осознал, что за последние недели наверняка подал немало двусмысленных сигналов.

Ухаживал ли он за Кассандрой? Она и вправду казалась ему привлекательной, и ему настолько нравилось её общество, что он сам его искал. За последние месяцы он даже успел отчасти привыкнуть к самым странным и мрачным сторонам её семьи. Они и в самом деле стали друзьями, и он не отказался бы с ней встречаться.

Однако, помимо того, что он технически был обручён с Каменной Музой и та могла плохо отреагировать на то, что её «возлюбленный» ухаживает за другой женщиной, память о времени, проведённом с Анной, была всё ещё свежа. Мысль о том, что он сблизится с Кассандрой лишь затем, чтобы в следующем правлении она видела в нём чужого, причиняла ему боль.

С другой стороны, это правление могло продлиться десятилетия — кто его знает, — если ему удастся пережить Зодиакальный парад и всё прочее, что уготовило ему будущее. Как бы он ни тосковал по Анне, он не мог представить себя целомудренным отшельником ещё на девяносто с лишним жизней. Полноценная жизнь, а не та, что обрывается убийцами или катастрофой, стала бы приятной переменой — делил бы он её с кем-то или нет…

Столько противоречивых чувств одолевало Саймона из-за всего этого.

— Я бы не сказал, что мы уже к этому пришли, но, возможно, в будущем, — искренне ответил Саймон. — Сейчас у меня слишком многое на уме.

— Понимаю. Мне просто было любопытно. — Кассандра кивнула ему и пожелала доброй ночи. — Надеюсь, сон поможет тебе проветрить голову.

Он тоже на это надеялся.

Следующие несколько дней Саймон провёл в Уиспермайре, наблюдая за ситуацией.

Тело Леонарда и тела других имперских разведчиков вернули в город, а затем передали силам Партии Войны. Как и предсказывал Душар, смерть стольких обладателей Классов убедила армию в том, что превращать этот край в тренировочный лагерь не стоит таких потерь, и имперский рейд был быстро отменён.

Тогда Луи решил вместо этого разбомбить Тёмный лес.

Через три дня после гибели Леонарда Саймон проснулся посреди ночи от безумного звона городских колоколов и от дрожи, сотрясавшей землю. Ему хватило одного взгляда из окна, чтобы увидеть, как два дирижабля Партии Войны низвергают огонь с неба на Тёмный лес, а из миазмов поднимаются столбы дыма. Всю ночь они изливали свою ярость в слепой оргии разрушения, которую было видно аж от самого Уиспермайра.

— Что за… — Саймон поперхнулся от ужаса, глядя, как огненный шар опускается на лес и взрывается при ударе, а вспышка света в ответ озаряет ночь. Его череп гудел от телепатических попыток связаться с ним со всех концов его сети союзников. — Душар?! Гектор?! Каррок?!

— Нас бомбят, Ваше Величество! — ответил старый колдун. — На третьем уровне начался пожар!

— Мои братья горят от горького поцелуя пламени! — взревел древень Каррок в страхе и ярости через собственное Клеймо. Хотя Саймон и предусмотрительно дал ему Кольцо Проклятого Пламени, чтобы нейтрализовать уязвимость его сородичей к огню, того же о прочих деревьях он сказать не мог.

Саймон на миг подумал, что это рассчитанная попытка уничтожить Залы Минотавра, но дирижабли продолжали лететь над лесом к участкам, где не было ничего важного. Это была не рассчитанная попытка проредить популяцию монстров и не подготовка к наступлению; это была месть, чистая и простая.

Саймон проклял себя за то, что не предвидел этого. Разумеется, Партия Войны не могла оставить смерть командира неотомщённой. У них не хватало ни ресурсов, ни нужды вычищать Тёмный лес солдатами, но бомбардировка на их собственной территории была дешёвым способом и отомстить за потерю Леонарда, и вновь заявить о могуществе своей фракции тем, кто, возможно, в нём усомнился.

— Нанесём ответный удар, Ваше Величество? — спросила горгулья, и в её голосе кипела жажда крови. — Мы можем взлететь и сбросить их с неба!

— Нет, нет, все отступайте в Святилище Залов Минотавра или к болотам, — приказал Саймон своим союзникам и слугам. Атаковать дирижабли значило бы лишь заставить Луи пойти дальше и послать больше кораблей, чтобы довершить дело. — Не наносите ответного удара, повторяю, не наносите! Они просто пролетают мимо, так что думайте о выживании!

Затем Саймон провёл ночь, направляя своих последователей издалека в безопасность — к местам, связанным с культом, или на конспиративные квартиры. К тому времени, как дирижабли улетели, небо над Тёмным лесом застилали десятки столбов дыма.

Сырая, болотистая атмосфера леса не дала огню охватить весь край, но, когда Саймон телепортировался обратно в Залы Минотавра, каменная кладка рушилась во многих местах, его силы отчаянно тушили пожары болотной водой или вытаскивали выживших из-под обломков. Сам он провёл большую часть дня, гася пламя повторными применениями Адского мороза.

— Докладывай, — попросил Саймон Душара, пока они вдвоём заклинаниями не давали рушащейся стене обвалиться и уничтожить мастерскую.

— Мы понесли тяжёлый урон, — признал Душар. Края его мантии обгорели. — Не думаю, что это место раскрыто, и Святилище чудесным образом избежало серьёзных повреждений, но сейчас мы далеко не в полной силе.

Это было ещё мягко сказано.

К концу дня всё западное крыло Залов Минотавра обрушилось в груду щебня, двор затопило из-за разрушенного фонтана, несколько комнат оказались погребены под осыпавшейся кладкой, а треснувшие стены открыли новые дыры во многих местах, что представляло немалую угрозу безопасности. Не говоря уже о том, что бомбардировка потревожила местную фауну и обратила её в бегство по всему краю, что, без сомнения, вызовет проблемы. Даже некоторые собственные творения из слизи и слуги-нежить Саймона пропали без вести.

По крайней мере камера отца Родрига устояла, так что жертва для ритуала у них ещё оставалась.

— Мщение! — вопила Каменная Муза всем, кто готов был слушать. — Волну деревьев и потоп ужаса я обрушу на гнёзда этих железных птиц, когда мои оковы падут! Сто голов за каждый сожжённый корень, погребённых под новыми основаниями моего храма!

— В своё время, — успокоил её Саймон.

Как и подсказывала ему интуиция, на следующую ночь и на ту, что за ней, Партия Войны не отдала приказа о бомбардировке. Они удовлетворились тем, что поставили местных монстров на место, и вновь сосредоточили усилия на врагах к востоку. Опасность миновала — пока что.

После этого последний месяц перед летним солнцестоянием Саймон посвятил восстановлению Залов, разбору последствий бомбардировки и отслеживанию событий в мире за их пределами.

Из-за бомбардировки Тёмного леса несколько монстров, не подвластных Саймону, бежали из леса и принялись опустошать окрестные земли, что кстати заняло местных авантюристов на какое-то время. К сожалению, значительная часть леса обратилась в пепел. Залы Минотавра лишились, таким образом, важной природной защиты, а значит, будущим незваным гостям будет легче найти Подземелье.

Донесения от союзников указывали, что положение на фронте медленно смещается в пользу Партии Войны. Одна лишь скорость производства Крестонов в их Исследовательском центре Гоетии была слишком большим преимуществом, чтобы его преодолеть, — не говоря уже об использовании демонических или видоизменённых монстров-боевых зверей. Они просто производили обладателей Классов быстрее, чем войска Эвфемии успевали их убивать.

Хуже того, Скаланд вновь восстал под предводительством Вивр и объявил о независимости от обеих имперских фракций. Учитывая, что он сделал это и в прошлое правление, выходило, что драконица всегда будет отправляться на тот остров, изгонят её из Теллурии или нет. Саймон отметил это сведение на будущее. Скаланд располагался близ островов Бервик и территории Партии Церкви, тем самым усиливая давление на них.

Шёлк, верная своему обещанию, также начала присылать донесения о положении за Драконьим морем. Лига Вальна и Лор планировали переправу при поддержке Музы и Эллюзии, о чём Саймон уже знал из прошлого правления.

Чего он не знал, однако, так это того, что они завязали тайные переговоры с Партией Церкви. По сведениям Шёлк, Белый Единорог и Мастемо начали дипломатические переговоры о союзе в обмен на то, что Эвфемия официально откажется от всех притязаний на Магволию.

Это был бы дорогостоящий политический ход, хоть и дальновидный. Магволия твёрдо находилась под пятой Партии Войны, так что Эвфемия уступала бы территорию, которую и без того не контролировала, и одновременно открывала для Луи второй фронт. Саймон не сомневался, что Белый Единорог примет её условия, хотя ещё предстояло увидеть, сохранится ли этот мир после падения Партии Войны.

Саймон поймал себя на мысли, что было бы, не присвой он Тёмный лес себе. Стал бы Леонард продвигаться вперёд, пока не нашёл бы Залы Минотавра и не донёс об их существовании Луи? Повлияло бы это вообще на войну? Лориана по крайней мере продолжала покупать части монстров и даже живых, которых время от времени ловили авантюристы, так что её фракция не совсем отказалась от этого края.

Но в остальном Саймон не сталкивался ни с какими другими происшествиями вплоть до летнего солнцестояния. Когда этот день наступил, он поднялся по ступеням в Святилище, велел привязать беднягу отца Родрига к алтарю и приступил к жертвоприношению.

— Великий пленённый демон, прими этот кровавый дар, принесённый на алтаре свободы, — нараспев произнёс Саймон, опуская жертвенный шип на грудь плачущего жреца. — Жрец, что в тебя не верит, заклан во имя твоё нечестивое, дабы возвестить Лето Разрушения для врагов твоих!

В отличие от Лоримора, бедняга Родриг испустил вопль боли и страха, когда Саймон оборвал его жизнь. Из его вскрытой груди затрещали красные молнии и зажгли в воздухе магические символы, сотрясая храм — к счастью, куда слабее, чем от бомбардировки Партии Войны. С потолка упало несколько камней, напугав горгулий-стражей Саймона, но в остальном здание устояло.

Его зрение вновь померкло, как и во время первого ритуала, а затем ему явилось видение второй цепи, разлетающейся вдребезги над печатью. Всепоглощающая сила нахлынула на него вместе с бездонными энергиями и упоением от нового уровня.

Перк Владыки 39-го уровня: Непреклонная Сущность IV (пассивный): Теперь вы неуязвимы для немагического оружия.

Любопытно. Саймон вспомнил, как некоторые из министров его отца говорили, будто видели, как клинки разбивались о его голую кожу. Хорошо было узнать точную причину.

Тем не менее Саймон начинал ощущать цену угасающей отдачи опыта. Он понимал, что прилив опыта от этого жертвоприношения дал ему ровно столько, чтобы продвинуться дальше. Разрыв между двумя новыми уровнями становился всё шире и шире.

С другой стороны, если сложить все подряд правления, он владел Классом Владыки всего чуть больше полутора лет. Луи понадобилось более пяти лет непрерывной войны, чтобы достичь примерно восьмидесятого уровня в Классе Воина. Саймону нужно будет найти новые источники опыта в будущих правлениях, чтобы не терять темп.

— Сладок вкус свободы, что уже близок! — ликовала Каменная Муза. — Ещё две жертвы, и я увижу эти оковы разорванными!

— Третья жертва, однако, всё ещё ускользает от нас, — ответил Саймон, сжимая камень души, извлечённый из отца Родрига. Он передаст его Душару, чтобы тот распорядился им по своему усмотрению. — Кого ты считаешь „потомком врага“?

— Те, кто связал меня, — мои враги! — ответила безумная дриада. — Эльфийские рабы моих коварных сестёр сплели злые чары, и лишь их кровь может заставить мои путы проржаветь!

— Значит, нам нужен потомок эльфийских магов, что изначально создали твою печать? — у Саймона было дурное предчувствие на этот счёт. — Ты знаешь их имена?

— Скрываясь в тайне, они пришли ко мне, но веру свою я возлагаю на тебя, Возлюбленный. До самого дна этого дела ты докопаешься, чтобы освободить меня.

Короче говоря, она понятия не имела и намеревалась взвалить всю тяжёлую работу на Саймона. Такова плата за общение со связанными демонами.

— Есть у меня дары, дорогой мой, чтобы наградить тебя, — сказала Каменная Муза медовыми словами. — Заклинания самые мерзкие и разрушительные.

— Пока что я ограничен III кругом, — ответил Саймон. — По крайней мере до следующего уровня, сколько бы это ни заняло.

— Не все заклинания требуют перков для применения. Геомантические и друидические ритуалы, сплавляющие природу и миазмы, я могу передать. Как разорять землю и призывать гнев природы на цивилизацию, как порождать бесчисленных монстров и искривлять тропы так, что пути назад не будет!

Из прежних уроков Саймон помнил, что геомантия охватывает магию, воздействующую на саму землю и ландшафт, а не на отдельных людей. Учитывая, что нынешний ритуал занял почти год, Саймон сомневался, что найдёт для них немедленное применение.

Однако, поскольку завершение такого тёмного ритуала, как Сезонный Ключ, приносило ему столь необходимый опыт Владыки, Саймон предположил, что иное тёмное колдовство позволит ему расти в уровнях в будущем. Знание всегда открывает смелым новые пути.

— Хорошо, — решил Саймон. — У тебя есть что-нибудь, что поможет восстановить нашу защиту?

Как выяснилось, Каменная Муза и вправду знала полезный оборонительный ритуал: Затерянные Дебри.

Это сложное колдовство, судя по всему, проклинало целый лес так, что всякий, кто свернёт не туда, возвращался к самому началу. Для его завершения требовалась некоторая подготовка, ключевые материалы и помощь нескольких культистов, но Саймон намеревался применить его при первой возможности, чтобы лучше укрыть Залы Минотавра от обнаружения.

Помимо этого, Саймон поручил Шабрам и Одетт Кано заняться исследованием эльфийских архимагов, которые и запечатали Музу. Поиски быстро оказались трудными. Хотя этот край был обитаем задолго до порчи Тёмного леса, Уиспермайр в те времена ещё не существовал как поселение, и заключение предшествовало городским книгам; к тому же Магволия была самой недавней из имперских провинций, и многие архивы были утрачены во время завоевания. Самое большее, что могла предоставить Одетт, — список местных полуэльфов и их родственников, о которых они никак не могли подтвердить, происходят ли те от древнего колдуна или от какого-нибудь незадачливого местного.

Вскоре после этого, вдобавок ко всему, пришли ещё более тревожные вести.

— Ты говоришь, на западе видели дракона, мисс Кано? — осведомился Саймон.

— Я бы отмахнулась от таких донесений как от глупости, если бы их не подтверждали несколько человек, — подтвердила Одетт. — Существо видели летящим близ Исследовательского центра Гоетии, после чего оно исчезло, не причинив беспокойства.

Может, это Вивр? Нет, невозможно. Она была в Скаланде, организуя местных чешуйчатых в рамках очередной попытки завоевания. К тому же она уже должна была убить Касвала. Есть ли у неё ещё один сородич, которого можно призвать? Или это просто крупный монстр, которого местные фермеры приняли за дракона?

Или это как-то связано с постоянным спросом Лорианы на части монстров? В конце концов, существо видели близ Исследовательского центра Гоетии…

— Любопытно, — сказал Саймон, разыгрывая непроницаемого архидемона. — Я бы не слишком беспокоился, мисс Кано. Если дракон осмелится пересечь Драконье море, чтобы угрожать нам, я поставлю его на место. Лишь Гаргаут мог обмениваться ударами с моим родом, а он давно ушёл.

— Положусь на тебя, лорд Белиас, — ответила Одетт. — У меня есть ещё два донесения. Во-первых, я передаю тебе официальное приглашение на ежегодный бал в честь основания Уиспермайра в конце месяца. Поскольку на нём могут присутствовать важные местные сановники, включая нашего сюзерена, принцессу Лориану Магнос, я подумала, что тебе может быть интересно его посетить.

Лориана может присутствовать? Саймон опасался, что его узнают, но использование Маски Демона и Анафемской Скрытности должно было позволить ему проскользнуть незамеченным. Часть его хотела увидеть, как поживает его любимая сводная сестра в этом правлении, и Одетт была права: встреча с местными сановниками могла позволить ему собрать важные сведения о войне.

— Непременно приду в своей лучшей человеческой шкуре, — задумчиво произнёс Саймон. — Что ещё ты хотела обсудить, мисс Кано?

— Шёлк сказала мне, что некая группа авантюристов, тайно связанная с Белым Единорогом, вскоре прибудет в Уиспермайр, и что её предводитель может доставить тебе неприятности.

Челюсть Саймона сжалась. — Кто ведёт этих глупцов? — спросил он, хотя уже подозревал ответ прежде, чем тот прозвучал.

— Некий Альфонс из Лора.