Глава 50: Каменная Муза (10)

Воздушный корабль Норбелль, Легенда, прибыл на рассвете.

Саймон с тревогой наблюдал за ним с командной палубы флагмана самой Лорианы, Мудрости. Десять боевых машин зависли над Исследовательским центром Гоетии, добравшись сюда из секретной базы Партии Войны. Между пугающим эскортом и уже внушительной обороной объекта бояться им было, казалось, нечего.

Одного взгляда на двух гигантских существ, сопровождавших корабль Норбелль, хватило Саймону, чтобы убедиться в обратном.

Первым был Азулболла, Лазурный Дракон, — Эйдолон, контроль над которым Норбелль успешно отвоевала у Фаблана после подчинения той страны. Саймон видел это существо лишь однажды — с очень, очень большого расстояния, когда его сводная сестра призвала его в честь своего восемнадцатилетия, а ему пришлось наблюдать за этим с зубцов Фрайтвола, — и с тех пор оно каким-то образом стало ещё больше. Существо походило на змея с лазурной чешуёй из коры и древесными рогами, на которых распускались цветы, и обвилось вокруг воздушного корабля своей призывательницы, словно уйоанский удав вокруг добычи. Крыльев у него не было, но летать он всё равно мог — благодаря десяткам потрескивающих молниями сфер, что несли его вверх. При всей своей драконьей титулатуре монстр ничем не напоминал Вивр, однако устрашал не меньше.

Второе существо было меньше, хотя размахом крыльев могло накрыть тенью небольшую крепость. Оно напоминало какую-то хищную птицу с алыми перьями, кончики которых пылали потусторонним огнём. Из его чёрного клюва вырывался чернейший дым, а лоб закрывала золотая маска. За каждым взмахом крыльев тянулся шлейф тлеющих угольков.

Значит, это правда: Кокань одолжила Норбелль Феникса.

Перед посадкой Лориана обстоятельно проинструктировала Саймона и его союзников насчёт врага. — По моим сведениям, Норбелль — 68-го уровня. Её Благородный класс Призывательницы позволяет ей подчинять Эйдолонов своей воле, а поскольку вдобавок она унаследовала провидческий дар матери, то может призывать больше одного одновременно. Она способна не только заставлять их сражаться за неё, но и усиливать себя или союзников, используя силу Эйдолона. Это позволяет ей повышать характеристики и накладывать множество благотворных эффектов.

68-го уровня, а она младше меня, — мрачно подумал Саймон. Норбелль всегда была магическим гением, несмотря на юный возраст, золотым ребёнком семьи. — Правда ли, что сила призванного Эйдолона пропорциональна уровню Призывателя?

— Да, так что мы должны исходить из того, что каждое существо, которое она призывает, как минимум эквивалентно монстру 60–70-го уровня. Будто перспектива столкнуться с одним высокоуровневым заклинателем была недостаточно устрашающей. — Наконец, Призыватель — это класс заклинателя с регенерацией маны и доступом к нескольким школам магии. С учётом уровня Норбелль можешь ожидать таких заклинаний, как наносящая мгновенную смерть Смерть X или разрушающее корабли Экзосожжение.

Один-единственный монстр 68-го уровня был бы эквивалентен схватке с Вивр, а Норбелль привела как минимум двоих. И ни один из них не подходил под описание дракона, которого она выпустила против Партии Войны в прошлом правлении; значит, она либо ещё не обзавелась им в этой временной линии, либо держала в рукаве ещё одного туза.

— К счастью, у Призывателя есть две ключевые слабости. Эйдолоны Норбелль исчезнут не только если её вырубят без сознания… — Или убьют, — Лориана предпочла не упоминать, — …но и уничтожение Эйдолона причинит ей чудовищную умственную нагрузку.

Короче говоря, на бумаге выведение из строя одного из троих должно было обезвредить всех остальных.

К сожалению, Норбелль была не единственной их заботой. Небольшой отряд тамплиеров и солдат под знаменем Церкви Света находился на вражеском воздушном корабле. Всего лишь пара тысяч воинов — но элитные бойцы Верховного Исповедника были не из тех, над кем можно посмеиваться. Битва предстояла опасная… если она вообще начнётся.

Саймон огляделся. Лориана сидела на троне в самом сердце командной палубы, лицом к большому панорамному окну, открывавшему ей полный обзор грядущих невзгод. Хотя она изображала спокойную и уверенную маску, он видел, как она вцепилась в подлокотники. Её взгляд метался к инженерам и магам, работавшим с механизмами вокруг. Последние несколько минут они отправляли световые сигналы, которые, как они надеялись, заметят люди самой Норбелль.

Примет ли Норбелль их предложение о мирной встрече и их доказательства? Она была мудрее Таласа, но это мало о чём говорило, а её мать Эвфемия только что пережила магическую бомбардировку, в которой винила Луи. Она могла проигнорировать их и продолжить штурм.

Саймон молился, чтобы она выслушала их, но циничная часть его разума не могла в это поверить.

Он взглянул на своих оставшихся приближённых. Все они тоже присутствовали, кроме покойного Лоримора, но реагировали по-разному. Если Мередит, Бельземина и Леонард встречали ситуацию со стоицизмом обученных воинов, то Душар выглядел откровенно раздражённым тем, что его вытащили из лаборатории на поле боя. Что до Кассандры, она вцепилась в свой посох изо всех сил.

— Волнуешься? — спросил её Саймон.

— Немного, — призналась она, кусая губу. — Мне ещё не доводилось сражаться с обладателем Благородного класса.

— Будем надеяться, что сражаться вообще не придётся. Саймон видел, что Кассандра ему не поверила, — во многом потому, что даже ему самому собственные слова казались пустыми. — И всё же было очень смело с твоей стороны согласиться присоединиться к нам сегодня. Я это ценю.

— Для этого и нужны друзья, — ответила Кассандра с лёгкой хмуростью. — По крайней мере, я так думаю. Или я ошибаюсь?

— Нет, вовсе нет. Саймон встрепенулся, когда один из инженеров записал букву. — Мы получили ответ?

Лориана резко кивнула, когда инженер передал ей документ. Саймон понял его содержание в тот самый миг, когда хмурое выражение на лице его сестры стало глубже, и его сердце упало.

— Читай сам, — сказала она Саймону, вручая ему письмо. — Эти условия неприемлемы.

Саймон проверил и собрался с духом. Норбелль ответила, что согласится на мирную встречу, только если они согласятся открыть двери Исследовательского центра Гоетии её войскам, что было равносильно капитуляции. Эвфемия, по-видимому, приказала им обеспечить захват объекта, и они не уйдут без него.

Даже если Норбелль просмотрела доказательства, отправленные ей с воздушного корабля Лорианы, о заговоре Мальфасов и Зодиакальном параде, она не упомянула об этом.

— Прости, Саймон, — извинилась перед ним Лориана, хотя вины её в этом не было. — Боюсь, исход был предрешён в тот самый миг, когда сгорел Фрайтвол.

— Да, — подтвердил Саймон, готовясь сражаться в очередной бессмысленной битве. — Да, ты права.

Гражданская война неизбежно становилась ещё стремительнее и кровопролитнее всякий раз, когда Бельземину убирали из замка Фрайтвол. Теперь они жили в мире Оракула, где расставленные ею фигуры пали так, чтобы обрушить Дом Магнос на самого себя.

Он запомнит это.

— Отправьте им последнее контрпредложение — отступить и всё обсудить, но готовьтесь к бою, — приказала Лориана своим войскам, прежде чем обернуться к группе Саймона. — Леди Огнежезл, Душар, прошу, присоединяйтесь к магам на артиллерийской палубе. Ваши мощные заклинания могут всё изменить. Саймон, ты останешься со мной и будешь наблюдать.

Бельземина посмотрела на Саймона, и тот кивнул в подтверждение. Хотя он предпочёл бы держать эльфийского архимага рядом, Лориана была опытным командиром, и он доверял её опыту. Бельземина и Душар покинули командную палубу, чтобы занять боевые позиции.

— Прикажите кораблям рассредоточиться и охватить Легенду с флангов, — приказала своим солдатам Лориана. — Призванные Норбелль существа превзойдут нас в скорости и манёвренности, но её флагман уязвим. Пусть дозорные следят и за Эйдолонами. Есть вероятность, что Норбелль летит на одном из них, используя свой корабль как приманку. Открывать огонь, как только они войдут в зону нашей досягаемости.

Световые сигналы заставили воздушные корабли выполнить приказ. Флот Лорианы рассыпался полумесяцем, крылья вырвались вперёд центра. Вместо того чтобы бежать, группа Норбелль полетела вперёд с явным намерением перенести бой прямо на Мудрость. Сферы Азулболлы зарядились магическими молниями, а внутри клюва Феникса начало разгораться синее пламя.

И вот Битва при Гоетии началась.

Не было ни особого сигнала, ни окрика Лорианы, за которым последовал бы артиллерийский залп. Обе стороны просто выстрелили друг в друга в тот самый миг, когда противник вошёл в зону досягаемости. Сферы Азулболлы разразились могучими ударами молний, достаточно сильными, чтобы в пыль разнести крепостные башни, Феникс с пронзительным криком выпустил огненные шары размером с дом, а воздушные корабли ответили заклинательными бомбардировками. Та самая сила, что на глазах Саймона обратила в руины острова Бервик, теперь была обращена против врагов, способных её выдержать и вернуть обратно.

Горизонт за окном взорвался ослепительным светом. Взрывы сотрясали небеса и разгоняли облака, а ветер нёс угли и пепел по всей округе. Молнии разрывали на части крылья воздушных кораблей и сбрасывали их с неба, а заклинательные залпы били в лицо Феникса и разнесли половину его металлической маски, обнажив регенерирующую плоть под ней. С точки зрения Саймона, эта битва была танцем адского огня; с земли она, должно быть, выглядела как конец света.

Какая безмерная сила, — подумал Саймон, пока они с союзниками с трепетом наблюдали за разрушением. Норбелль повелевала двумя силами природы мощью одного-единственного Благородного класса. Их сила позволяла ей противостоять целому флоту воздушных кораблей, укомплектованному тысячами людей и способному разорять целые страны. Смог бы и я подчинить этих Эйдолонов своей воле, если бы когда-нибудь поглотил её Крестон? Сокрушили бы они Зодиакальных Демонов и Вивр — или пали бы от них?

Эта мысль не покидала его, даже когда битва продолжала набирать обороты. Эйдолоны Норбелль успешно сбили два воздушных корабля Лорианы, но остальные начали смыкаться вокруг Легенды. Азулболла попытался разорвать окружение, полетев прямо на Мудрость, покачиваясь влево и вправо, словно угорь, скользящий по небу в ореоле потрескивающих молний. Его пасть распахнулась, когда он приблизился к командной палубе, в глотке начал копиться свет, и Саймон напрягся в ожидании удара.

Колоссальный огненный шар, брошенный с артиллерийской палубы — вероятно, работа Бельземины, — ударил Эйдолона в морду с сокрушительным взрывом, сорвав половину лица и заставив его промахнуться. Его дыхание из молний и лепестков вишни бесцельно разнеслось по небу. Эйдолон завалился набок, его голова и шея врезались в левое крыло воздушного корабля, отчего тот содрогнулся.

— Доклад об ущербе! — приказала Лориана, когда с левого борта корабля начал подниматься дым.

— Что-то ворвалось в грузовой трюм! — ответил один из инженеров, читая послание, доставленное им по металлической трубе. — Ко мне поступают требования о подкреплении!

— Безбилетники, которых принёс Азулболла? — Лориана стиснула челюсти и обернулась к союзникам Саймона. — Мне понадобятся твои приближённые.

— Я пойду с ними, — решил Саймон.

— Ты всё ещё слишком низкого уровня, — предупредила она его с оттенком беспокойства.

— Не волнуйся. Саймон призвал свой костюм Класса «Тамплиер» — на самом деле Владыку, облачённого в Маску Демона, — и поднял свой моргенштерн. — У меня припасено несколько трюков в рукаве и отличные телохранители.

— Понятно… — Лориана на мгновение замялась, но одарила его кивком доверия и одобрения. — Удачи.

Саймон поблагодарил её и вместе со своим отрядом направился к грузовому трюму, торопясь по коридорам мимо солдат, перебегавших из одной части корабля в другую сообразно сиюминутным нуждам. Саймон понятия не имел, как Лориана вообще управлялась с таким количеством людей без Вассального класса Командира, чтобы их организовать.

По пути в грузовой трюм отряд надел свои костюмы Классов и наложил на себя баффы — от Одержимости до Тёмного Клинка и Оплота. Им нужно было лишь следовать по кровавому следу из трупов и на шум лязгающей стали. Десятки солдат и рабочих были разорваны на части, их внутренности и кровь залили пол и стены, части тел валялись во все стороны, будто их всех растерзал какой-то дикий зверь.

Неужели Норбелль призвала ещё одно существо, чтобы уничтожить корабль изнутри?

Истина стала ясна, как только они вошли в металлический ангар, заставленный ящиками с маналитом и механическими частями. Воздух задыхался от дыма горящих устройств и разбитых труб, а пол стал скользким от крови. Под потолком, в такт мерцающим огням, звенела сирена.

Он был там — облачённый в свой костюм Класса, вгонял топор в череп солдата и разрывал его надвое.

Не может быть, — подумал Саймон в шоке и неверии, даже когда их взгляды пересеклись. Антонина де Шакс была с ним, облачённая в закрытый красно-белый наряд танцовщицы живота. Собственно, костюм Танцовщицы. Он должен быть в Теллурии…

— Что такое, ублюдок? — спросил Талас, и жуткая ухмылка растянула его губы, когда он заметил их. — Не рад снова увидеть родню?

— Почему ты здесь? — спросил Саймон, хотя уже знал ответ и уже готовился применить заклинание. Он немедленно послал телепатическое сообщение Бельземине и Душару, чтобы те присоединились к нему в грузовом трюме немедленно.

— Разве не очевидно? В руке Таласа материализовался топор, глаза заблестели от восторга. Он ждал этого годами. — Я прокладываю себе путь к тому, чтобы стать единственным сыном!

И тут он ринулся на них с нечеловеческой скоростью.

Леонард мгновенно шагнул вперёд группы, подняв свой павез и активировав перк Оплот, но Саймон и Кассандра оказались ещё проворнее. — Слепота! — Проклятие Болота! — они применили оба одновременно.

Талас в мгновение ока сократил расстояние между ними, но оба заклинания ударили в самый последний миг. Его зрение обелилось, а стальной пол под ногами превратился в грязь, сбив его прицел. Его боевой топор ударил в щит-павез Леонарда, а не в самого человека, и наверняка отсёк бы ему всю руку, не будь Оплот активен. Но даже так удар расколол щит и отбросил Леонарда на несколько шагов назад.

Саймон и Мередит немедленно обошли Таласа с флангов, пока он терял равновесие, ударив соответственно моргенштерном, окутанным тьмой, и копьём, потрескивающим молниями. Не было ни приказа сложить оружие, ни попытки к переговорам, и ни одно слово не было потрачено зря. Каждый на стороне Саймона знал, что сражаться с Берсерком — значит танцевать со смертью.

Убить или быть убитым.

Саймон имел «привилегию» наблюдать, как Талас сражается, когда обманом заставил его погибнуть от лап Вивр. Тот в одиночку бился с драконом достаточно долго, чтобы нанести тяжёлые раны, и, возможно, победил бы, будь у него оружие дальнего боя.

Берсерку не было равных в ближнем бою, а они сражались в замкнутом пространстве. Самое лучшее, на что они могли надеяться, — остаться в живых до прибытия Бельземины, Душара и подкрепления.

Саймон и Мередит ударили Таласа с двух сторон изо всех сил, и если Валькирии удалось пустить кровь, задев ему грудь, то попытка Саймона снести его череп с плеч не заставила того даже пошевелиться. Он с тем же успехом мог ударить каменную статую.

Если уж на то пошло, вытягивающий энергию эффект моргенштерна причинял больше боли, чем само оружие.

Хуже того, Антонина не бездействовала. Она обвела носком вокруг себя круг, и в ответ откуда ни возьмись зазвучала потусторонняя музыка. Тело Таласа засветилось, глаза вернулись к норме, а земля вновь затвердела. Он издал такой могучий рёв, что Саймона и Мередит отбросило назад, а его мышцы вспучились от силы.

Талас замахнулся топором, пытаясь убить обоих, но Мередит оттолкнула Саймона с пути стремительным прыжком, усиленным Валькирией. Леонард отшвырнул ставший бесполезным щит и бесстрашно ринулся в ближний бой с клеймором. Его удивительная для Дредноута скорость ошеломила Таласа, и Берсерк инстинктивно вскинул боевой топор, чтобы парировать удар.

Кассандра ударила посохом по земле. В месте удара взметнулось облако дыма, и там материализовалась чудовищная человекоподобная фигура из костей и черепов, связанных скользкими жгутами сухожилий. Мертвецкое чудовище набросилось на Таласа сзади и припечатало его к ящику.

— Кассандра, сосредоточься на ослаблениях! Остальные, держите его занятым! — приказал Саймон своим приближённым, бросаясь на Антонину. Талас сам по себе был кошмаром; с усиливающим его союзником это означало верное поражение. — Я убью его поддержку!

— Убить меня, безродный пёс? — ответила Антонина с презрительной улыбкой, и в её руках появились два кинжала в форме бабочек. — Не думаю. Лунный Шаг.

Антонина де Шакс стала размытым пятном, и моргенштерн Саймона рассекал лишь воздух. Она нанесла ответный удар в мгновение ока, целясь в прорезь забрала его шлема, и хотя ему удалось отбить удар рукой, он всё же ощутил, как через клинок в его напитанный маной костюм проникает магия.

Яд нейтрализован Непреклонной Сущностью.

Двое стремительно закружились в смертельном танго: Саймон тщетно пытался достать Антонину, а она уклонялась от его ударов и отвечала быстрыми, но по большей части безболезненными выпадами. Одно попадание выбило бы её из боя, но она была быстра — ослепительно быстра.

Тем временем Кассандра ослабляла Таласа проклятиями, но их не хватало, чтобы помешать ему одним ударом разнести в клочья её призванного мертвеца. Мередит и Леонард вступили с ним в ближний бой, используя свою удивительную скорость, ловкость и слаженность, чтобы ненадолго прижать его. Мередит применяла пресловутую прыгучесть своего Класса, чтобы без конца отскакивать от ящиков и стен и наносить удары под самыми неожиданными углами, а Леонард просто шёл напролом в неумолимом наступлении ударов мечом, чтобы держать Таласа в обороне. Оставалось лишь вопросом времени, когда тот найдёт брешь, но пока им удавалось его сдерживать.

Саймон гадал, как Антонина получила Благородный класс Танцовщицы, но быстро нашёл возможное объяснение. Эвфемия находилась в замке Фрайтвол, когда его постигло разрушение. Забрать Крестон Танцовщицы было лишь делом поиска праха Шабрам среди прочих обломков. Однако сила и скорость её ударов были чрезмерны для только что обретённого Класса, даже Благородного.

— Как ты так быстро прокачалась в Танцовщице, Антонина? — спросил Саймон между ударами. Она не должна была поспевать за ним на низком уровне — или, по крайней мере, он так не думал.

— Забавная штука, — сказала она со злобной усмешкой, и её кинжал сверкнул в стальном росчерке. — Когда наследуешь Благородный класс после прокачки в его Вассальном классе, можешь перенести часть этих уровней.

Саймон запомнил это открытие на будущее и быстро сменил тактику. Он призвал Теневую Цепь и поймал ногу Антонины после того, как она уклонилась от одного из его ударов, заставив её споткнуться. Саймон немедленно воспользовался случаем и ударил её в грудь. Она рухнула на землю под хруст сломанных рёбер.

— Антонина! — с испугом крикнул Талас с другого конца помещения, но Саймон сосредоточился на своей добыче. Он поставил металлическую ногу на грудь Антонины, чтобы давить на рану и удерживать её на месте.

— Тамплиер не может призвать Теневую Цепь, — сказала Антонина, и в её глазах мелькнула искра страха.

Саймон занёс моргенштерн, чтобы размозжить ей череп, но рёв отчаяния Таласа заставил его вздрогнуть. Он глянул в сторону как раз вовремя, чтобы увидеть, как Берсерк разорвал окружение, швырнув Мередит в Кассандру и ринувшись на него в порыве скорости.

— Стирание Магии!

Топор Таласа ударил Саймона в грудь прежде, чем тот успел уклониться.

Удар едва не убил Саймона. Более того, он убил бы его, если бы не ослабления Кассандры и способность Леонарда переносить урон. Саймона отбросило через весь грузовой трюм, и он врезался в стену с такой силой, что та погнулась, а из груди его вассала-Дредноута хлынула кровь.

Все заклинания и баффы рассеяны!

И это включало Маску Демона. Костюм Тамплиера растворился дымом, обнажив тёмную сталь доспехов Владыки под ним. Талас застыл на месте от чистого шока, челюсть у него отвисла.

— Не может быть… — пробормотала Антонина в полном неверии, заставляя себя подняться на ноги. Её рука скользнула в карман и вытащила пузырёк со снадобьем.

Что до Таласа, его глаза теперь горели чистой ненавистью. — Я знал, что вы с Луи что-то замышляли, когда покидали Теллурию, ублюдок, но чтобы ты осмелился убить Отца, дабы украсть его Класс…

— Я его не убивал, — поддразнил его Саймон, ковыляя обратно на ноги. Хотя Леонард поглотил большую часть урона, боль он всё ещё ощущал. — Он выбрал меня.

Казалось, это ранило Таласа сильнее любой атаки. Его лицо распалось на неверие, затем принятие и, наконец, жгучую зависть.

— Я был там в тот день, когда тебя привезли, — сказал Талас, и голос его был горек от обиды. — Я помню мимолётную улыбку на лице нашего отца, когда он увидел, как ты проходишь через врата. Никто больше не заметил, но я заметил — то чувство, которое он никогда не выказывал мне. Он гордился тобой. — Он произнёс это слово со всей завистью мира. — С того самого дня каждый раз, когда я смотрю на тебя, у меня внутри растёт эта ярость. Она горит во мне прямо сейчас, вскипая кровь в пар.

— Вот почему ты так сильно хочешь моей смерти? — презрительно выплюнул Саймон. Ну и мелочный, детский мотив для желания убить собственного сводного брата. — Не потому, что я ублюдок или сделал тебе что-то лично, а потому, что папочка не улыбался тебе?

— Насмехайся сколько хочешь, ублюдок, — ответил Талас, поднимая топор для добивающего удара. — Когда ты умрёшь… я наконец-то обрету покой.

Саймон уже думал, что этому правлению пришёл конец, как вдруг из земли выросла стена и застала всех врасплох. Вокруг Таласа и Антонины материализовалась чёрная клетка из тёмных костей, на мгновение заперев их внутри.

Саймон глянул на своих спасителей, занятых исцелением раненых.

Бельземина и Душар наконец прибыли.