Он рвал всё на своём пути голыми руками.

Одно из преимуществ возросшей скорости и ловкости было в том, что теперь он мог надеть предметы, усиливающие прочие характеристики. Стены Механической Башни строились с расчётом на огромные разрушения, однако новое кольцо Заклинания Силы наделило его мощью, способной соперничать с величайшими из драконов. Когти рвали всё на пути, точно бумагу, и ни одна электрифицированная дверь не могла остановить этот натиск. Союзники едва поспевали за ним.

Плати и Побеждай Одетт повысила ваши характеристики! Хедж-фонд Одетт уменьшит получаемый вами урон вдвое, а вторая половина суммы будет вычтена из её кошелька!

В конце концов он проломил путь в некое подобие механического вестибюля, погружённого во тьму из-за перебоя с питанием, где их сразу же встретил залп стихийных лучей. По ним открыли огонь три собакоподобных голема с маналитовыми пушками на спинах; Ксенофонт и Саймон тут же шагнули вперёд, закрывая собой союзников. Выстрелы отскакивали от их брони, почти не причиняя вреда.

Слабый урон от огня, холода и молнии!

— Ничтожества, — бросил Саймон. В мгновение ока преодолев разделявшее их расстояние, он разбил двух големов в металлолом, пока Ксенофонт рвал на куски третьего, и сразу связался со спутниками в других частях башни: «Эльза, Ренал, какова обстановка?»

«Против нас выставили огромного голема, — предупредил его по телепатии Ренал. — Размером с дракона. Наша мумия с ним разбирается».

«Они бросают кучу ботов, чтобы не дать нам подняться выше, — добавила Эльза. — Моё Чутьё на Сокровища подсказывает, что мы близко».

«Попробуйте проскользнуть мимо заслона или отвлеките их. Мы срежем путь». Саймон взглянул на Берта, сорвавшего металлическую панель, за которой прятались маналитовые кабели: — Ну что?

«Линии питания должны проходить слева от нас, — ответил по телепатии Берт, чтобы системы башни не смогли перехватить разговор. — Там конструкция усилена. Она выдержит даже залп маналитовой пушки».

«А к жару она устойчива?»

Берт неловко переступил с ноги на ногу: «Вряд ли?»

— Тогда с дороги. — Саймон активировал Взгляд Адского Пламени, и его порадовало то, что глаз посреди груди тоже вспыхнул яростным огнём. — Мой немигающий взор испепелит всё на своём пути.

Оба его глаза и третий на груди извергли потоки бездонного пламени, проплавив в конструкции широкую брешь. Броня здесь и впрямь оказалась куда толще, чем где-либо ещё, а значит, они приближались к цели.

— Слышу, к нам идёт подкрепление, — предупредил Ксенофонт, наставив оружие на оставленный ими след разрушений. — Их много, и не все из металла.

Саймон счёл это верным знаком того, что они действительно близко, и приказал телохранителю прикрывать тыл, а сам шагнул в только что проплавленный туннель, укрывая крыльями Одетт и Берта от дождя расплавленного металла. Вскоре до него донёсся лязг клинков Ксенофонта, перемежавшийся звериным рычанием и скрежетом шестерён.

Проплавленный туннель вывел их в лес из мозгов.

Саймон не знал, как иначе описать тот… тот биомеханический ад, в который они пробрались. Зал напоминал громадный сферический собор, занимавший, вероятно, добрую часть яруса: стены из чёрного металла тускло освещала паутина маналитовых нитей, потрескивавших от неравномерного тока маны. Здесь стоял пробирающий до костей холод — изо рта вырывались клубы пара.

Сводчатый потолок вздымался более чем на сотню футов над головой, а в центре зала высился массивный маналитовый столп. Внутри него струился поток призрачных уравнений, магических чисел и рун — поток столь сложный, что человеческий разум был не в силах его постичь. От любых повреждений его защищали плотные барьеры, подобные тем, что оберегали Земляной Мегалит.

Однако жуткое величие этой конструкции бледнело перед ужасом открывшегося зрелища: по всему залу в стеклянных сосудах покоилось более полусотни человеческих мозгов. Каждый плавал в резервуаре с бурлящей синей жидкостью и химикатами, а позвоночники были соединены проводами с биомеханическими постаментами. От нейронов срывались искры, растекаясь по недрам машин.

— Что это за мерзость? — выговорила Одетт, в ужасе прижав ладонь ко рту. Вонь химикатов вызывала почти такую же тошноту, как и само зрелище.

— Пропавшие изобретатели, готов поспорить, — предположил Саймон. Сквозь толстые укреплённые двери доносилось эхо взрывов и битвы: его союзники пробивались через ожесточённое сопротивление у «главных» входов. — Возможно, среди них и братья с сёстрами Джима Койла.

Впрочем, всё это не имело значения по сравнению с небольшим сферическим кристаллом, впаянным в маналитовый столп. Цель их поисков пульсировала внутри этой темницы, ожидая, когда вернётся питание и вновь вдохнёт в неё жизнь.

Крестон Ремесленника был в пределах досягаемости.

Однако обострённое Восприятие Саймона мгновенно уловило скрежет шестерён, донёсшийся из самого левого угла механического собора, и он молниеносно подхватил спутников, взмывая в сторону. Огненный луч ударил в то место, где они только что стояли, и Саймон поспешно укрылся за одним из сосудов с мозгом.

Потайные панели в стенах разошлись, открыв восемь механических турелей с маналитовыми пушками по углам собора. Ещё две ниши выпустили дополнительных стражей: гибкого четырёхрукого механического голема в броне из неизвестного зеленоватого материала с установленными на плечах пушками маны и чудовищную ртутную жижу, чья поверхность непрестанно искажалась множеством лиц. В последней Саймон сразу же признал мутагенный ихор — одну из худших разновидностей слизи.

Однако истинная угроза оказалась слишком уж человеческой.

— Прочь от моего мальчика! — раздался с потолка знакомый, отчасти огрублённый механикой голос. Саймон вскинул взгляд и различил ползущие там очертания стального паука. — Жестокие свиньи!

Машина походила на то самое жуткое устройство, в которое Божественный Разум башни заковал Джима Койла на исходе прошлого правления Саймона, только была крупнее и куда массивнее бронирована. Аппарат напоминал исполинского механического паука с цилиндрическим резервуаром в сердцевине, где плавало лишённое конечностей туловище, опутанное проводами и прочими механизмами.

Однако фигура внутри была намного старше и одутловатее Джима Койла: старик с аномально раздутым мозгом, частично замещённым шестернями, стеклянными глазами, куда больше похожими на линзы пиктобокса, чем на что-либо живое, и морщинистым лицом, которое Саймон уже не раз видел у кукол в своём прошлом правлении.

Карло из Музы всё ещё цеплялся за этот мир, хотя слово «жизнь» едва ли подходило для описания его нынешнего состояния.

— Здравствуй, Отец, — с ликованием произнёс Берт при виде него, пока два его голема-марионетки вскидывали оружие. — Твой блудный сын вернулся.

— Ты мне не сын, Проект 731, — пренебрежительно отозвалось странное создание; по его механическому шасси пробежали разряды электричества, и оно обрушило на отряд сноп молний.

Саймон быстро надел Кольцо Проклятой Молнии и метнулся наперерез атаке; кольцо защитило его от урона. Предоставив оставшимся внизу спутникам разбираться с подкреплением, он взмыл к самому потолку. Големы Берта тут же схлестнулись с охранным автоматоном, а Одетт пустила в ход перк Золотая Лихорадка, обрушив поток драгоценных металлов, чтобы поглотить ихорную жижу.

Не успел Саймон сдвинуться с места, как турели открыли по нему перекрёстный огонь. Благодаря баффу Ускорение он ловко уклонился от лучей и ударил в ответ заклинанием Тёмная вспышка. Заклинание уже начало окутывать Карло из Музы тьмой, но миазмы Саймона просто развеялись без следа: та самая антимагическая технология, которой Ремесленник снабдил свои создания, защищала и самого создателя.

Саймон быстро сменил тактику, призвав в руку Булаву Смерти, однако антимагическое поле, похоже, ничуть не мешало способностям самого Карло. Его непомерно раздутый мозг высвободил импульс телекинетической силы, который ударил Саймона в упор, вырвал моргенштерн из пальцев и отшвырнул его на сотни футов через весь зал.

Средний ментальный урон!

Саймон досадливо рыкнул и тут же перестроился: призвал меч в ножнах и благодаря Быстрому Выхвату в мгновение ока сократил разделявшее их расстояние. Он рубанул по резервуару с Карло, но лезвие остановил барьер. От удара защита зашипела и ярко вспыхнула, но клинок сквозь неё так и не прошёл.

— Предсказуемо, — процедил Карло, и две его клешни с поразительной прытью метнулись к Саймону. Тот легко увернулся, но тут же попал под град лучей с турелей. Семь просвистели мимо, а восьмой задел крыло. Не обращая внимания на незначительный урон огнём, Саймон ответил новым выпадом.

— Стирание Магии.

Удар уничтожил барьер Карло и врезался в резервуар, расколов стекло. Машину сбросило вниз, и при падении она сокрушила несколько сосудов с мозгами. По полу разлились химикаты и ошмётки серого вещества, но паук быстро вскочил на лапы.

Големы Берта уже лежали разбитыми на полу, но Кукольник не растерялся и захватил своими нитями зелёного голема. Подконтрольная машина наставила орудия на своего создателя и открыла огонь.

Залпы маны ударили в укреплённый резервуар и пробили стекло — жидкость изнутри хлынула наружу. Карло вскинул две механические руки, прикрывая уязвимое тело, а панели по бокам его корпуса распахнулись, выпуская в собственные творения град металлических дротиков. Берт и его создатель сошлись в стремительной перестрелке на дистанции.

— Моё! — прорычал Берт, обращаясь и к прежнему создателю, и к новому хозяину. — Моё!

Тем временем Одетт призвала Золотых Рыцарей — троицу дорогостоящих золотых автоматонов, которых Торговец высокого уровня мог нанять за деньги, — чтобы укрыться от жижи. Конструкты рубили ихор окутанными пламенем золотыми саблями, но тварь мгновенно смыкалась после каждого удара и обрушивала на защитников свою едкую, кислотную плоть.

Пока защитники отвлекали врагов, Саймон устремился к маналитовому столпу и с помощью Стирания Магии сокрушил первый слой барьера. Защита с шипением развеялась; турели продолжали обстреливать Саймона, пытаясь остановить, но он тут же свёл их урон на нет, надев Кольцо Проклятого Пламени, и возобновил натиск.

— Нет! — в ужасе завопил Карло, и его механический голос сорвался на панику. — Протокол Эго!

Его слова разнеслись эхом под сводами собора, и мозги завопили.

По ним пробежал разряд молнии — сработал аварийный механизм отчаяния. Мозги вошли в резонанс, точно огромная взаимосвязанная сеть нейронов; психическая вибрация прокатилась по их рядам, нарастая, пока не стала невыносимой.

Первой под удар попала Одетт: её исполненный муки вопль эхом разнёсся по залу, а из носа, ушей и глаз брызнула кровь. Затем импульс настиг Саймона, сжигая нервы изнутри. Шквал криков и водоворот яростных мыслей обрушились на него с сокрушительной силой. В голове стоял гул — саднящий, точно буря клинков по голой коже.

Огромный ментальный урон! Безумие нейтрализовано Несокрушимой Короной!

Несокрушимая Корона защищала от воздействий на разум, но не спасала нейроны от закипания в черепной коробке. Возможно, именно поэтому Берт почти не пострадал и продолжал заставлять пленённого голема палить по создателю, пока тот не снёс выстрелом одну из его механических рук.

К счастью для Саймона, это была далеко не первая психическая атака на его веку, и он быстро сменил Кольцо Проклятого Пламени на свой Амулет Отражения Души. Эта вещица создавалась специально для того, чтобы перенаправлять обратно отправителю ментальные и духовные атаки, идущие через его Клейма, но и в этот раз сработала безотказно: артефакт отразил импульс прямо к его источнику.

Атака волной вернулась к тем, кто её породил, и буквально сварила мозги внутри колб. Жидкость в резервуарах вскипела, уничтожая их содержимое, отчего по всему собору начались сбои механизмов.

Однако Саймон почувствовал, как через Дьявольские Клейма прокатилась волна — погибла Одетт: ихорная жижа воспользовалась её беспамятством, поглотила целиком и начисто слизала плоть с костей. Лишившись контракта, её Золотые Рыцари осыпались золотой пылью, и Ксенофонта, несомненно, постигла та же участь.

Хуже того, по маналитовым силовым линиям зала вновь хлынула энергия, возвращая механизмы к жизни. Маналитовый столп засветился, а уравнения закружились вихрем, складываясь в голографический силуэт — нечеловеческий облик, напоминавший глаз под венцом из шестерён.

Ремесленник оправился от перебоя с питанием.

Саймон тут же попытался ударить по столпу Тёмной вспышкой, но машина с помощью Мгновенного Ремесла мигом восстановила защитные силовые поля. Турели вновь открыли по нему огонь, но на сей раз их лучи несли не плазменное пламя, а чистый свет.

Урон светом снижен сопротивлением!

Обращение в Нечестивого Ангела и впрямь давало определённые стихийные преимущества.

— Угроза опознана: архидемон, диверсионный эксперимент… — Потусторонний лик Ремесленника обратил на него свой зловещий глаз. — Беру прямое управление на себя.

Энергия хлынула из столпа, пробежала по полу и устремилась в Берта. Кукольник задрожал на месте, когда Ремесленник попытался перехватить над ним контроль, как делал это с другими конструктами.

Саймон собрался с силами и вновь попытался снять силовое поле Стиранием Магии, но Карло из Музы новым телекинетическим толчком разнёс его клинок на осколки. Снизу на Саймона бросилась ихорная жижа, и пусть он испепелил её Тёмной вспышкой прежде, чем та подобралась близко, эта заминка дала Карло из Музы брешь для удара металлическими дротиками.

— Ты уничтожил столько интеллектуальной мощи, — прохрипел Карло из глубины своего корпуса, пока дротики неслись в Саймона на волне телекинеза. — Столько замыслов пошло прахом… чудовище.

— Там были и твои дети! — с нескрываемым омерзением прорычал в ответ Саймон, лавируя вокруг столпа. — Я ощутил их присутствие в этом водовороте мыслей! Как ты мог сотворить с ними такое?!

— Они мне не дети! У меня только один мальчик!

Благодаря повышенной ловкости Саймон увернулся от большинства снарядов, однако один из них распорол левое крыло, оставив сквозную дыру.

Средний урон металлом!

— Неужели ты не видишь, как это прекрасно? — спросил Карло с безумным благоговением. — Сын моего собственного разума, кремниевая душа, рождённая моим разумом, не запятнанная хаосом жизни и естественного отбора… порождение интеллекта, которое будет служить нашему народу без малейших отклонений… идеальный слуга Музы!

«Всего лишь напыщенное Подземелье, настолько лишённое созидательной искры, что вынуждено красть её у людей!» Саймон сменил тактику и закружил по собору, уклоняясь от лучей и отвечая Волной Хаоса, разносившей турели одну за другой. «Нужно выгадать ещё одну брешь!»

«Нет… хочу убить Отца, а не его… — услышал он яростный крик Берта по телепатии: ненависть к создателю придавала ему сил сопротивляться Божественному Разуму. — Должен… а-а!»

«Уничтожь своего создателя! — приказал Саймон Берту по телепатической связи, воззвав к Клейму Гордыни. Его повеление рассекло ментальный шум, точно меч масло. — Подчинись!»

Дьявольское Клеймо вспыхнуло на искусственном теле Берта: воля Владыки захватила власть над его деревянными и фарфоровыми частями вместе с душой. Контроль Саймона подавил влияние Ремесленника и дал Берту толчок, необходимый, чтобы вновь сосредоточиться на жажде отцеубийства. Порабощённый голем с новой яростью бросился на Карло — быстрее, чем успели среагировать повреждённые конечности машины. Автоматон ударил старика всеми четырьмя руками, перемалывая в крошево остатки рёбер и вырывая провода из его мозга. В ответ паукообразный механизм немедленно принялся метаться во все стороны.

— Защитить создателя! — скомандовал Ремесленник. И хотя в его голосе не звучало ни эмоций, ни намёка на сыновнюю преданность, добрая половина турелей немедленно перенацелилась с Саймона на Берта и подчинённого голема, расстреляв первого в спину и разнеся второго в щепки. — Мгновенное Реме—

Столп внезапно отключился.

Его ядро погрузилось во тьму, а лик и составлявшие его уравнения развеялись без следа. Силовые поля исчезли, и все оставшиеся турели замерли без движения. Весь собор словно затих, стоило лишь отрезать от кабелей его новоявленного бога.

— Прошу прощения, — из тени столпа с самодовольной ухмылкой шагнула Эльза; в руке, затянутой в перчатку, она держала Крестон Ремесленника. — Это было что-то важное?

В это самое мгновение Саймон готов был влюбиться в неё заново.

— Нет… — Карло из Музы беспомощно корчился на полу. Его рот ещё слушался достаточно, чтобы складывать слова, но без питающих проводов старик не мог сдвинуть с места своё истекающее кровью тело. — Верни на место… верни наза—

Пальцы-клинки вонзились в него сзади, разрывая внутренности и выплёскивая на пол химически изменённую жёлчь.

— Да, да… какое дивное чувство — кровь Отца на моих когтях! — упивался Берт, раздирая на куски останки своего создателя и сдирая с него лоскуты кожи. — Я надену тебя на себя… Я буду тобой…

«Надо было самому прикончить его и забрать душу», — подумал Саймон, подходя осмотреть кости Одетт, которые он убрал в свой Инвентарь вместе с её Крестоном. Он устроит ей подобающие похороны. «Торговец в обмен на Ремесленника и его мастерскую. Равноценный ли это обмен?»

К несчастью, надежды Саймона приспособить технологии Ремесленника под собственные нужды пошли прахом, когда здание сотрясла дрожь. Силовые линии маналита, пронизывавшие собор, вспыхнули багровым светом, и воздух внезапно начал раскаляться. Что-то нарушилось в системах Механической Башни — скорее всего, вполне намеренно.

— Процедура самоуничтожения, — с досадой процедил Саймон, вернувшись к возлюбленной. — А барьер всё ещё держится. Система, должно быть, сработала в тот самый миг, когда ты вытащила Крестон Ремесленника из столпа.

— Уходим, пока это место не стало нашей могилой, — решила Эльза, сжимая в руке камень телепортации. Однако следующие её слова прозвучали по телепатии: «Спасибо за всё, любовь моя. Было приятно».

Саймон напрягся: — Что ты име—

Эльза телепортировалась прочь вместе со своим сокровищем, бросив Саймона наедине с Бертом.

То, с какой будничной лёгкостью совершилось предательство, на секунду повергло Саймона в ступор, но следом его сердце заколотилось от обжигающей ярости. Кровь вскипела в жилах, и он поклялся отомстить этой вероломной двуличной шлюхе во всех своих оставшихся правлениях.

— Ах ты дрянь… — в бешенстве прошипел Саймон, открывая свой Инвентарь, чтобы прибегнуть к запасному плану. — Слава Свету, он никогда не доверял ей до конца. — Клянусь, когда я её поймаю, я разорву её на кус—

Комнату озарила вспышка света, и знакомое лицо появилось вновь.

— Расслабься, Саймон, я просто пошутила, — с озорной ухмылкой бросила Эльза, кидая возлюбленному Крестон Ремесленника. Она явно гордилась своей маленькой выходкой. — Теперь, когда я убедилась, что никакой таймбокс нас не удержит, заберём остальных и унесём ноги. Поспеши, иначе я брошу тебя по-настоящему.

Саймон твёрдо решил придушить её — и далеко не одним только способом.