Они взорвали Исследовательский центр Гоетии и выжгли новую болезнь дотла.

Затем Лориану перевезли в замок Гектора — вернее, Верни, — и оставили на попечении семьи Гонориус: Саймон забрал её Крестоны ради её же блага. Прежние помещения Вальравна оказалось несложно переоборудовать под лазарет для сестры.

Саймон кружил перед дверью, пока та наконец не отворилась. Прежде чем Кассандра и Душар вышли наружу, он успел мельком увидеть спящую на кровати Лориану и Гектора, сидевшего рядом и державшего её за руку.

— Ну как? — спросил Саймон, едва они закрыли за собой дверь.

— Она спит, — объяснила Кассандра. — Её перки Алхимика усилили целебное действие моих зелий, так что сейчас она спокойнее.

— У Её Высочества наблюдаются тяжёлые признаки паранойи, депрессивные эпизоды, бред преследования, крайнее нервное перенапряжение и сильные галлюцинации, — ответил Душар с профессиональной отстранённостью. — Мой сын умеет её успокоить, но лучшее, что мы можем сделать сейчас, — дать ей отдохнуть.

Это всё моя вина. С точки зрения Лорианы, всего за несколько месяцев она потеряла отца и двоих братьев — и это вдобавок к неразрешённым счётам с Гектором и смерти матери, когда сама она была ещё младенцем. Мне следовало поговорить с ней.

В этом правлении Саймон выбрал предельную осторожность, чтобы надёжнее скрыть, кто он такой. Он думал, что сведение контактов с миром к минимуму лучше всего послужит его замыслам, но это дорого обошлось и ему, и всему миру. Такова оказалась расплата за беспечное пренебрежение душевным состоянием сестры.

В следующий раз… в следующий раз… Он без конца твердил себе, что в следующий раз изменит всё к лучшему, но это не отменяло бед, которые он натворил в нынешнем правлении. Можно ли ещё хоть что-то спасти?

— Когда она поправится? — спросил Саймон. — Если вообще сможет поправиться. — Как думаете, когда я смогу её увидеть?

Душар помедлил: — Не могу сказать. Она даже не уверена, что вы вообще существуете, Ваше Величество.

Саймон поморщился от его слов, и Кассандра это заметила: — Я могу помочь брату ухаживать за ней, — предложила она. — Мне уже доводилось справляться с приступами ярости Гектора в те времена, когда тело то и дело отказывало ему.

— Да… да, я буду очень благодарен, — ответил Саймон; сердце его переполняли скорбь и вина. — Если тебе что-нибудь понадобится, только попроси. За ценой дело не станет.

Стоило ли применить к Лориане Похититель Памяти и стереть часть душевных травм? Это могло бы улучшить её состояние, хотя от мысли, что придётся стирать память родной сестре, мороз шёл по коже. Да и прежние опыты над Лоримором принесли лишь разочарование.

Почему человеческий разум столь хрупок и сложен? Когда-нибудь ему непременно нужно посвятить целое правление постижению магии Психизма — хотя бы для того, чтобы исцелить Бельземину и сестру.

Пока же он доверится решению Душара и посмотрит, пойдёт ли Лориана на поправку благодаря отдыху и простым лекарствам, прежде чем пускать в ход что-то более радикальное.

— Что с лекарством? — спросил Саймон. Он выманил у Лорианы записи о Мясной чуме, отобрал зелья для анализа и передал их Душару. — Удалось что-нибудь выяснить?

— Судя по сведениям, которые Ваше Величество получили от сестры, Мясная чума представляет собой саморазмножающегося духа болезни, целенаправленно поражающего иммунную систему жертв, — объяснил Душар. — Её Высочество настроила этот сверхъестественный вирус под ключевые особенности Человеческого Племени и родственных ему народов.

— Значит, она поражает только людей? — предположил Саймон. Хотелось верить, что Лориана всё же не настолько обезумела, чтобы создать нечто, способное сгубить биосферу целого мира. — Полагаю, заразиться могут также эльфы, перевертыши и, наверное, большинство гоблиноидов, раз уж у нас общие предки.

— Да, именно так. Вакцина Её Высочества, по сути, ставит на тело привитого «маркер», который велит Мясной чуме пребывать в спячке. Подозреваю, именно поэтому заражённые обычно не трогают вакцинированных.

— Но те всё равно переносят болезнь в спящей форме, поэтому мутанты и принимают их за своих. — Саймон обдумал эти сведения. — А можно ли распространить этот маркер без вакцины? Создать другой штамм, способный защитить всё население?

— Теоретически это возможно, — подтвердил Душар, пусть и с оговорками. — Однако на создание подобного штамма уйдёт уйма времени и сил, к тому же он не излечит тех, кто уже заражён, и не исключит вероятности, что Мясная чума продолжит адаптироваться.

Словом, в лучшем случае они могли лишь помешать катастрофе разрастись ещё сильнее. Но Саймон был рад и этим крупицам добрых вестей.

— Бросим на это Радхаг и всех наших Химиков, — решил он. У Верни была прочная репутация филантропа, так что вряд ли кто-то удивился бы, собери он под своей крышей столько целителей.

Кроме того, через подставных лиц они поделятся открытиями с Ремесленником, Партией Церкви и Белым Единорогом. Все эти фракции были заинтересованы в том, чтобы Мясная чума не вышла из-под контроля, так что на их участие в поисках лекарства он по меньшей мере мог рассчитывать.

Затем Саймон через Чердак вернулся в кабинет и обдумал дальнейшие шаги. От Шабрам он узнал, что Норбелль уже заняла дымящиеся руины Исследовательского центра Гоетии, но Партия Церкви пока не спешила хоронить Лориану. Придётся изготовить ещё одно фальшивое тело, велеть агенту подбросить его среди обломков и надеяться, что это поставит точку в деле.

Саймон извлёк Крестон Алхимика из Инвентаря и внимательно осмотрел. Странно сознавать, что столь крошечная вещица может нести такие разрушения. Он примерил облачение, и то село как влитое, совсем как наряд Мага. Должно быть, Класс признал его выдающийся вклад в разведение мутагенного скота.

Алхимик: мастер преобразования и трансмутации, целитель недугов, создатель чудес, чьи поиски тайн жизни всё дальше толкают науку вперёд.

Сила C, Ловкость C, Живучесть A, Восприятие B, Магия B, Интеллект S, Харизма C, Удача A.

Врождённый перк: Алхимическое вдохновение (пассивный): вы интуитивно разбираетесь в медицине, алхимии, вирусах и всех науках, связанных с жизнью и химическими процессами.

Врождённый перк: Химический анализ (активный): вы мгновенно определяете любой предмет, подпадающий под действие «Алхимического вдохновения», на вид или на вкус — включая его эффекты, исходные материалы и состав.

Врождённый перк: Изменчивый метаболизм (пассивный): вы невосприимчивы ко всем недугам, связанным с телом, и к стихии Коррозии. Более того, выпивая зелье или принимая лекарство, вы всегда получаете их благотворный эффект и не испытываете побочных последствий. На вас не действуют эффекты полиморфии, если вы сами того не пожелаете.

Врождённый перк: Мастерство недугов (пассивный): любой наложенный вами недуг пробивает Сопротивление, но не Иммунитет.

Перк Алхимика 1-го уровня: Синтез I (активный): вы можете мгновенно слить два зелья, которых касаетесь, в единую смесь, превосходящую сумму своих частей, без малейшего риска неудачи.

На первый взгляд перки казались скромными, но Саймону достаточно было вспомнить хоть один отчёт Шабрам о пандемии, чтобы понять, насколько обманчиво могуществен этот Класс на самом деле. При наличии ресурсов Алхимическое вдохновение позволяло создавать ужасающее оружие, Мастерство недугов гарантировало преодоление большинства видов защиты, а Изменчивый метаболизм оберегал самого Алхимика от собственных творений.

Из тени бесшумно выступила знакомая фигура. — Что ты собираешься с ним делать? — спросила Шёлк, усаживаясь на край стола и раскуривая трубку с дурманом. — Надеюсь, ты не дашь ему гнить в Инвентаре?

— Пока не знаю, — признался Саймон, снимая облачение. — По крайней мере, в ближайшее время я точно не стану возвращать его сестре.

— Куда разумнее отдать Алхимика Радхаг, чтобы она перенесла на него свои уровни Химика, — нахмурившись, заметила Шёлк. — Зачем вообще сохранять твоей сестре жизнь? Лекарство она разработать не в состоянии, если вообще на это способна, и представляет постоянную угрозу безопасности.

— Я включил её в свою Группу, — ответил Саймон. Он слишком устал, чтобы злиться на подобные речи. — На неё действует Анафемская Скрытность. Для всего мира она мертва.

— У нас всего пять мест в Группе. Навсегда отдавать одно ей — непозволительное расточительство. — Шёлк озадаченно взглянула на него. — Я просто не понимаю, зачем ты так рискуешь ради неё.

Разве это не очевидно? — Потому что она моя сестра.

— Кровные узы не помешали тебе убить принца Луи.

— Лориана — другое дело, она мне очень дорога, — признался Саймон. — Она единственная подарила мне тепло, когда я больше всего в нём нуждался, так что… пусть она уничтожит хоть полмира, я всё равно буду любить её.

Да, в свете всего ею содеянного это выглядело верхом лицемерия, и в будущих правлениях он непременно позаботится о том, чтобы она не переступала эту черту… но именно так он чувствовал.

Шёлк окинула его долгим, недоумённым взглядом. Не произнося ни слова, она лишь молча глядела на него с отрешённым, задумчивым видом.

— Давай же, — сказал Саймон, прекрасно понимая её мысли. — Скажи, какая это глупость — открывать тебе подобное.

— Ты глупец, раз выставляешь напоказ такую слабость. — Шёлк выпустила изо рта колечко дыма. Пожалуй, впервые с момента их встречи Саймон уловил во взгляде… пожалуй, не сочувствие, но нечто очень похожее. — Но я ведь и сама дура — и у меня тоже есть сестра.

— Пожалуй, мы стоим друг друга. — Саймон вздохнул. — Не повторяй моей ошибки, Шёлк.

Она приподняла бровь. — Какой именно?

— Я не поговорил с сестрой начистоту, пока была возможность. — Ему следовало открыто объясниться с Лорианой куда раньше, может, даже с самого начала рассказать о своей мнимой смерти. — Я позволил её душевным ранам гноиться, пока не стало слишком поздно, и сам посеял семена, из которых проросла эта катастрофа.

Он почти ожидал, что Шёлк отмахнётся, поднимет совет на смех или велит не совать нос не в своё дело… но та промолчала. Казалось, она и правда на миг задумалась над его словами, глубоко затянувшись дурманом и позволяя зелью прояснить мысли.

— Я учту, — наконец произнесла она.

…

Всю следующую неделю Саймон разрывался между присмотром за Лорианой, борьбой с последствиями чумы и подготовкой к ограблению Ремесленника.

Саймон последовал совету Шёлк и вверил Крестон Алхимика Бабуле Радхаг, которая без промедления перенесла на него свои уровни Химика. Она вполне могла подменить Лориану, пока Саймон не найдёт способ исцелить рассудок сестры и вернуть её к работе над противоядием.

По части таланта карга, увы, заметно уступала его сестре, и хотя за минувшие месяцы ресурсы Саймона значительно возросли, «Паутина» не могла воссоздать инфраструктуру Исследовательского центра Гоетии. Впрочем, изготавливать вакцины на заказ им было под силу, и их втридорога сбывали охваченным паранойей клиентам из Лора и Вальна.

По иронии судьбы пандемия сослужила отличную службу начинаниям Одетт по укреплению культа Эйнганы. Ничто не толкало людей в объятия змеиной богини обновления вернее, чем страх заразиться смертельным недугом.

Впрочем, Саймон был не единственным, кто пытался обуздать катастрофу. Учёные Ремесленника и Музы сумели воссоздать вакцину Партии Войны, разработанную Лорианой, и готовились к её массовому производству, тогда как Оракул наставляла Лор и Вальн, следя, чтобы ни единый заражённый не ступил на их берега. Делиться лекарством с Эндимионом она, однако, не спешила и, судя по всему, вполне довольствовалась зрелищем того, как Мясная чума и Вивр бесчинствуют на просторах империи.

Через Шабрам Саймон тайно передавал вакцины Эвфемии, но наладить массовое производство не мог: Маяк находился в осаде, а Исследовательский центр Гоетии был разрушен. Из-за вспышки эпидемии контроль над Магволией и Валендром ослаб, и хотя Эвфемия делала всё возможное, чтобы удержать ситуацию, империя рисковала вскоре потерять окраинные земли. «Гибель» Лорианы — Шабрам успешно выдала фальшивое тело за останки принцессы — подтолкнула Дассейна присягнуть Вивр, поскольку в смерти брата и сестры он винил исключительно Церковь Света. Теперь в его жизни, по всей видимости, не осталось ничего, кроме жажды мести.

Саймон хотел бы лично встретиться с братом и рассказать правду о Лориане так, чтобы об этом не проведала Вивр, — он уже горько усвоил, чем оборачивается утаивание секретов от близких, — но тот находился слишком глубоко во вражеском тылу.

Словом, творился полнейший хаос.

Примерно в то же время, как и предполагал Саймон, в Уиспермайре объявился отряд Альфонса — разве что без самой Сатин. «Паутина» уже давно свернула там всю деятельность, за исключением рудника маналита, и предпочла просто наблюдать за новоприбывшими. Что эта группа предпримет после укрепления печати Астериона, пока оставалось тайной, однако Саймона не покидало смутное предчувствие, что их пути ещё пересекутся.

Саймону становилось очевидно: Эллюзия отвергла мысль о мире с Эндимионом и рассчитывает, что после Зодиакального парада империя распадётся на части. То ли Оракул разуверилась в способности Эвфемии пойти на прочный компромисс, то ли гибель Бельземины убедила её позволить врагам перебить друг друга, чтобы самой спокойно переждать бурю.

Всё, что предпринимала Оракул, неизменно вращалось либо вокруг Владыки, либо вокруг Бельземины. Закономерность прослеживалась предельно чётко.

И всё же в ближайшее время его ждали другие насущные заботы. Операция по захвату Крестона Ремесленника могла начаться со дня на день, и к ней следовало подготовиться.

— Мы готовы начать испытания, — произнёс Берт, когда Саймон вошёл в амфитеатр особняка. На подмостках замерли четыре вооружённые оживлённые куклы; каждая держала различное оружие — от мечей до копий, топоров и луков. — Это лучшие «турки», каких только можно купить за деньги, и я лично доработал их по указаниям Вольтобауты.

— До сих пор гадаю, откуда взялось такое название, — признался Саймон. — «Турки». Какой в нём смысл?

— Их прозвали так из-за стрекота, который издавали первые модели, — пренебрежительно хмыкнул Берт. — Вот и прижилось.

— Ясно. Надеюсь, эти оправдают вложенные средства. — Саймон облачился в наряд Владыки и закрепил стойку. — Я не вполне уверен, что произойдёт дальше, так что тебе лучше отойти к лестнице и наблюдать издали.

Судя по сведениям Вольтобауты, Луи погиб Воином 85-го уровня и Адским Клинком 70-го уровня. Он расстался с жизнью чуть больше месяца спустя после гибели их отца, не успев подпитаться войной, так что с начала правления едва ли поднялся больше чем на один уровень — если вообще поднялся.

Подумать только: в отчётах Имперской разведки Шабрам его уровень оценивали в восьмидесятый. Саймон не сомневался, что Луи изо всех сил скрывал подлинный предел своих возможностей, рассчитывая застать врагов врасплох, когда неизбежно пойдёт на переворот. И всё же Эвфемия одолела его — значит, на старте каждого правления она ещё сильнее брата. Она уже, должно быть, вплотную подбирается к 90-му уровню.

Брат Саймона был поистине грозным зверем. Он владел более чем сотней Техник обращения с оружием и умел применять разнообразные заклинания Адского Клинка VI круга, ещё выше задирая свою боевую мощь. В его Арсенале хранились тысячи единиц собранного оружия, включая могущественные артефакты бесчисленных завоеваний Эндимиона, а перки Воина позволяли ему дублировать, усиливать и видоизменять их под свои нужды.

Словом, Саймон не сомневался, что Луи способен в одиночку выстоять против усиленного Ноденса, а владея Мечом Маны — пожалуй, и победить. Прямая схватка с ним без основательной подготовки или помощи союзников неминуемо обернулась бы крахом. Вдобавок к превосходству в уровнях, боевая выучка, обширный арсенал и тактическая гибкость давали Луи колоссальное преимущество… если только новые способности Саймона не позволят сгладить эту разницу.

Берт внял совету Саймона и поднялся на ступени амфитеатра, после чего Саймон активировал свой новейший перк Связанного Тьмой.

— Облик архидемона.

Саймон Магнос отринул человеческую природу и обратился демоном.

Он с опаской относился к этой способности, памятуя, как терял контроль над собой в облике Нечестивого Бога, и сейчас ощущал нечто весьма похожее. Тёмная мощь Бездны хлынула в него из глубин души, напитывая плоть и кости силой Ада.

Однако вместо преображения в исполинского бога-демона, эта форма казалась более… грациозной. Саймон вымахал до двенадцати футов в высоту, ногти удлинились и превратились в когти-лезвия, а из-за спины распахнулись два крыла: правое — белоснежное, усыпанное перьями, левое — чёрное и кожистое, как у летучей мыши. Между ними клубился и развевался плащ из миазмов.

Но сильнее всего переменились доспехи. Саймон ощутил, как доспех слился с его плотью и костями, превратив кожу в металл, а демонический нагрудник перетёк в единственный циклопий глаз, сочащийся миазмами. Венец из рогов преобразился в сияющие солнечным светом золотые крылья, а зловещий шлем Владыки стал безротой застывшей маской.

И наконец, броня сделалась жемчужно-белой.

Это было, пожалуй, самой ошеломляющей переменой. Почти всякий след черноты исчез, сталь сделалась белее свежего снега, а по краям каждой пластины пролегли золотые узоры, подчёркивая царственное величие. Лишь когтистые кисти и ступни остались запятнаны тьмой — тонкий намёк на то, что под мнимой святостью по-прежнему скрывается мрак.

Вы стали Саймоном Магносом, Нечестивым Ангелом.

— Какая нелепица, — подал голос со ступеней Берт, довольно хмыкая. — Теперь ты смахиваешь на Паладина куда больше, чем на Владыку!

Да, — с досадой подумал Саймон, когда до него наконец дошёл весь смысл жестокой насмешки Класса. — Падший Паладин.

Что в этом мире воплощает зло лучше всего? Чудовище, изначально рождённое порочным демоном, или чистота, извращённая до неузнаваемости? Класс Владыки дал на этот вопрос исчерпывающий ответ.

Саймон ощущал силу, мощь и грацию, но сильнее всего чувствовал собственную незавершённость. Он понимал, что облик Нечестивого Ангела — лишь промежуточная ступень между человеческим телом и формой Нечестивого Бога, переходное состояние между смертной плотью и божественностью. Бурлящая в жилах сила приносила не только упоение, но и досаду: Саймон уже прикасался к куда большим высотам, пока остававшимся вне его досягаемости.

По крайней мере, разум остаётся при мне, — подумал Саймон. — А быть полубогом всё же лучше, чем просто смертным.

Саймон тут же ринулся на «турков», чтобы испытать новообретённую мощь. Он ожидал, что крылья будут его замедлять, но держался так, словно родился с ними. Он сорвался с места в мгновение ока и одним взмахом сочащихся миазмами когтей разорвал «турка»-лучника в клочья. Те вспороли стальную броню куклы, деревянную плоть и кости из шестерёнок, словно податливое масло.

Куклы не могли в точности воссоздать мощь и мастерство Луи, но переделанные Бертом «турки» выжимали из себя всё возможное. Они мгновенно рассыпались вокруг Саймона и бросились на него со всех сторон: один закружился в воздухе вихрем клинков, другой сделал выпад копьём, окутанным молниями. Для механизмов их скорость поражала — пожалуй, они могли потягаться даже с Мередит или Шабрам.

И всё же Саймону они казались слишком медлительными.

Саймон двигался по подмосткам с грацией искусного танцора: взмахнув крыльями, он ускользнул из-под клинкового смерча и коротким шагом в сторону разминулся с остриём копья. Третий «турок» обрушил на него секиру сверху, но Саймон лишь крутанулся на месте и встретил его голову сокрушительным ударом ноги. Этого хватило, чтобы разбить автоматона вдребезги.

Я стал быстрее, — понял Саймон. — Куда быстрее.

Главная уязвимость Владыки крылась в недостатке скорости, что прежде вынуждало Саймона выкручиваться с помощью колец, перераспределяющих характеристики. Но вместо колоссальной Силы и Живучести, присущих исполинскому состоянию Связанного Тьмой, форма Нечестивого Ангела во много раз подняла Ловкость и Восприятие — возможно, до уровня Паладина, которым он когда-то мог стать.

Постой, кажется, вот в чём дело. Саймон быстро заглянул в окно характеристик и убедился: бонус Класса с жалких двадцати единиц Ловкости подскочил до восьмидесяти двух, а Восприятие выросло на двадцать. Живучесть и Харизма тоже заметно увеличились, тогда как остальные параметры не изменились. У меня действуют модификаторы характеристик либо Паладина, либо Владыки — берутся наивысшие в каждой категории.

Он и сам ощущал себя куда грациознее — легче пёрышка, гораздо гибче. Тело изгибалось и двигалось с такой лёгкостью, какой никогда не позволила бы обычная броня, а третий глаз на груди открывал широкий угол обзора. Ладони и ступни превратились в смертоносное оружие, на которое распространялось усиление урона от Мастера Войны.

Пора проверить возможные синергии. — Облачась во тьму, восстанут проклятые владыки! Принеси нам победу в этой битве, Ужас Джунглей Гаргунза!

С оглушительным рёвом тёмный эйдолон ступил на подмостки, и покровительство Ярости Джунглей наполнило Саймона неистовой силой. Он ринулся на двух уцелевших «турков» прежде, чем те успели среагировать, сгрёб обоих за туловища — когтистые ладони без труда обхватили корпуса — и со всего маху впечатал в пол сцены.

Хотя показатель Силы нисколько не изменился, страшный удар вдребезги разнёс подмостки, обрушив добрую половину настила. Обеих кукол размололо в металлолом и щепки, а пол провалился до самого подвала от толчка, сотрясшего весь зал.

Однако напряжение… удержание тёмного эйдолона поверх облика Нечестивого Ангела легло непосильным бременем на разум и стремительно вымотало силы. Связь быстро оборвалась, когда Саймон понял, что не может поддерживать её дольше, и Гаргунза растворился в воздухе столь же внезапно, как и возник.

Синергия определённо есть, но мне требуется больше практики Призывателя, чтобы раскрыть её сполна, — осознал Саймон, вылетая из пробитого им пролома. То, что не приходилось тратить миазмы на поддержание Тёмного полёта, оказалось ещё одним приятным сюрпризом. Сколько же сторон ещё требуют упорной работы…

Зрители зааплодировали — вернее, ровно половина зрителей. Пока Берт дулся из-за разнесённой в щепки сцены, знакомый Ассасин горячо поддерживала своего возлюбленного.

— Прости, что подкралась неслышно, — произнесла Бархат. — Не хотелось прерывать представление.

— Ты вовсе не подкралась, — усмехнулся Саймон. Он заметил её присутствие в зале в то же мгновение, как преобразился. — Тебе понравилось представление?

— Великолепно. — Бархат с усмешкой оглядела его с головы до пят. — Не стану скрывать, в этой броне ты выглядишь куда эффектнее. Пожалуй, даже божественно.

— Ну, в этом облике моя Харизма удваивается, — улыбнулся Саймон, плавно подлетая к ней и возвращая себе человеческий облик. — Где ты пропадала?

— Никуда я не уходила, просто тебе было не до меня. Не то чтобы я винила тебя — после всего, что стряслось в последнее время… — Её руки обвили его шею, а Саймон обнял её за талию; на лице Бархат промелькнула тень тревоги. — Как твоя сестра?

— Ей… нездоровится, — признался Саймон. — Гектор сообщает мне обо всём, но… до выздоровления ей ещё очень далеко.

— Я слышала. — Бархат кивнула. — Знаешь, твоя беда и правда тронула сердце моей сестры. Она сама связалась со мной.

Это удивило Саймона. — Правда?

— Да, и мне кажется, я придумала, как уладить наши разногласия. — Бархат расплылась в широкой усмешке. — Как ты смотришь на двойное свидание?

Прим. автора: привет, когда вы увидите это сообщение, я как раз буду садиться на самолёт до Шанхая, так что следующие несколько глав будут выложены автоматически — какое-то время у меня может не быть интернета. Надеюсь, проблем не возникнет.