Сидя на зубцах своего разрушенного замка, Бархат улыбнулась до ушей: — Ты хочешь, чтобы мы устроили переворот?

— Я предлагаю вам обеим партнёрство, — ответил Саймон. Они втроём стояли на крепостной стене, ведя уединённую беседу вдали от ушей Вальравна. Поблизости не было дверей Чердака, через которые тот мог бы подслушивать, а Эола в безопасности ждала в салоне «Золотая бабочка» под защитой его Системы Группы. — У «Паутины» есть ресурсы, которые мне нужны и без которых не обойтись, особенно Чердак. Вместе мы сможем взять организацию под контроль и превратить её во что-то большее, чем банальный культ демонов с громким именем.

— А какая нам выгода?

— Для начала — Вальравн, преподнесённый вам на блюдечке, чтобы вы мучили его так, как сочтёте нужным, — предложил Саймон. В ответ улыбка Бархат стала лишь шире. — Богатство, власть… «Паутина», когда я с ней закончу, и настоящий титул Принца Пауков. Вы обе сможете править организацией по-настоящему, а не делать вид, будто командуете.

— Какие ресурсы тебе нужны? — подозрительно спросила Шёлк.

— Мне нужно будет на время одолжить Чердак — как минимум до тех пор, пока я не создам собственную сеть телепортации, — а ещё понадобится ваша помощь, чтобы ограбить кое-какие места, а именно Башню Ремесленника.

— Короче говоря, ты хочешь того же, чего и Вальравн, — фыркнула Шёлк. — Всё та же старая сделка.

— За исключением того, что я вовсе не собираюсь отдавать эту планету кучке архидемонов, — заметил Саймон. — Я намерен нейтрализовать всех Зодиакальных Демонов, каких смогу отыскать, или как минимум гарантировать, что после Второй Погибели от этого мира хоть что-то останется. Объединившись со мной, вы на самом деле сможете наслаждаться своим богатством и положением.

Шёлк по-прежнему не скрывала скепсиса: — Не понимаю. Ты — новый Владыка, но при этом явно обладаешь колоссальной силой и знанием будущего. Зачем просить нашей помощи, если можешь просто забрать всё силой?

— О, у таких, как Берт и Вальравн, я заберу всё. — Реналу и Боршу тоже вряд ли стоило рассчитывать на пощаду. — Но захват силой порождает лишь недоверие и предательство, мне же нужны преданные и верные союзники среди обладателей Благородного класса, чтобы справиться с отродьем вроде Вальравна. Полагаю, он рассказал вам всё о Деве и этой так называемой «божественной силе»?

— Рассказал, — подтвердила Бархат. — Мы искали реинкарнацию Фарис, чтобы не дать Вальравну добраться до неё первым.

— У меня есть план, как положить конец его безумным амбициям, — Саймон скрестил руки на груди. — Ну так что? Вы со мной?

— Думаю, наши интересы совпадают, — с воодушевлением произнесла Бархат. Из прошлых правлений Саймон усвоил, что она всегда искала способ предать своего хозяина, и ей недоставало благоразумия сестры. — Что думаешь, сестра? Он справится?

— Трудно сказать, — Шёлк настороженно окинула Саймона взглядом. — Он явно силён и осведомлён, но унаследовал Класс всего несколько дней назад. Всё это может оказаться пустой бахвальбой —

— Бахвальбой? — Саймон усмехнулся и призвал во внутренний двор замка своего дракозомби; появление гигантской твари заставило обеих сестёр обнажить клинки. — Я унаследовал мощь своего предшественника. И мог бы сровнять весь этот замок с землёй одной-единственной фразой.

— Если ты столь могуществен, зачем пришёл к нам? — заметила Шёлк. — Почему бы не править Эндимионом открыто?

— Потому что мой отец любил быть на виду, я же куда больше предпочитаю оставаться в тени. — Это было ложью: Саймон упивался властью и престижем правителя Эндимиона, но такие речи должны были прийтись по вкусу натуре Плута. — Я вернусь к правлению своей империей, когда придёт срок — как только разберусь с остальными беспокойными элементами.

— Ты копишь силы и вербуешь союзников, чтобы вычистить папочкиных прихвостней из своих рядов, — догадалась Бархат, облизнув губы. — Умный мальчик.

— Ты ведь не можешь верить ему на слово, — возразила Шёлк.

— Если вам нужны доказательства моих слов, достаточно лишь устроить мне встречу с Бертом, — сказал Саймон. — Он — ключ к тому, чтобы взять Вальравна на поводок. Как только с ним будет покончено, остальные либо погибнут, либо встанут в строй.

— А как же Хром Круак? — спросила Шёлк. — Или Вольтобаута?

— У меня есть кое-что, чего Вольтобаута отчаянно жаждет. — Или, вернее, кое-кто. — Впрочем, главным поводом для беспокойства станет Хром Круак. Насколько он верен Вальравну?

— «Верен» — слишком громкое слово, — бросила Бархат. — У меня никогда не возникало ощущения, что ему хотя бы нравятся Берт и Верни. Не знаю уж, что пообещал ему этот демонический ублюдок, но готова поспорить, пыльная мумия ввязалась во всё это главным образом ради обещания поубивать эльфов.

— Мы не можем знать наверняка, — ответила Шёлк, скрестив руки на груди. — Но Хром Круак не дурак. Он не станет ввязываться в заведомо проигранную битву.

— Тогда решено, — произнёс Саймон. У него имелась пара связанных с эльфами рычагов давления, которые он мог пообещать задействовать для Хрома Круака — к тому же он и так собирался сделать это бесплатно, что дало бы ему массу возможностей разузнать всё о старом царе-мумии. — Мы договорились?

Бархат кивнула и поглядела на сестру, которая снова попыталась выторговать условия повыгоднее. — Нам нужно подтверждение, что твои обещания не пустой звук, — сказала Шёлк. — Ты говорил о кристаллах Зодиака. Дай нам один, чтобы доказать искренность намерений.

— Вы найдёте Весы Пустоты на вершине горы Перун, — ответил Саймон, ожидавший подобного встречного предложения. — Архидемон Эксодеос веками копил ману в ожидании побега, так что я бы не стал тревожить его, если только вы не жаждете умереть, однако можете проверить сами.

— Я так и сделаю, — Шёлк переглянулась с сестрой. — Если я удостоверюсь, что он говорит правду —

— Я заманю Берта в ловушку, — уверенно подхватила Бархат. Нахмуренные брови её сестры подсказывали, что та предпочла бы потянуть время. — Это наш шанс, сестра. Мы должны ухватиться за него прямо сейчас.

— Ты слишком торопишься, — возразила Шёлк. — Нас уже обманывали прежде.

— А твоя осторожность позволила этому безликому хрену рассадить своих людей на ключевые посты. То, что он избавится от нас, — лишь вопрос времени. Или ты предпочтёшь дождаться, пока он найдёт реинкарнацию и приберёт божественную силу к своим рукам? — Бархат указала подбородком на Саймона. — Он ненавидит такой исход ничуть не меньше нашего, так что мы в одной лодке.

— Сущая правда, — отозвался Саймон. Устранение Вальравна с доски обеспечило бы безопасность Анны и приостановило планы побега Хелель. — Время не ждёт. У вашего нанимателя повсюду потайные двери, и он может прознать о наших планах в любой миг.

— Я ненадолго, — бросила Шёлк, собираясь уходить. — А до тех пор приглядывай за ним. Я вернусь через пару часов.

— Конечно, конечно. — Едва сестра растворилась в тенях, Бархат повернулась к Саймону, с интересом разглядывая его: — Саймон, верно? Откуда ты так много о нас знаешь?

— Мой Класс передаёт наследнику часть воспоминаний и силы предшественника, — солгал Саймон. — Можно сказать, я — сумма всех своих частей.

— Какая жуткая способность. Каждый новый Владыка хуже прежнего, — Бархат тихо рассмеялась, махнув рукой в сторону разрушенных башен замка Горр. — Я с радостью одолжила бы эту твердыню Вашему Величеству, но расходы на её содержание просто кошмарны.

— Толковая бригада рабочих легко с этим справится. — Впрочем, Саймон присмотрел другое место для обустройства своего Подземелья, как только Чердак окажется под контролем. — Признаться, меня куда больше интересуют кузни этого города.

— Их хватит, чтобы снарядить целую армию, — похвасталась Бархат. — Правда, собрать её влетит нам в копеечку. Наёмники нынче недёшевы.

— Ты удивишься, где можно отыскать самую неожиданную рабочую силу, — ответил Саймон, глядя поверх крепостных зубцов на раскинувшийся внизу город. — У тебя, случайно, нет поблизости каких-нибудь пастбищ?

…

Как и обещала, к сумеркам Шёлк вернулась из своего похода к горе Перун. Пусть Чердак и уступал Быстрому Путешествию Авантюриста, он творил чудеса, сокращая расстояния.

Саймон воспользовался этим временем, чтобы наконец опробовать свой новый титул Подглядывающий. Несколько часов он наблюдал за происходящим глазами Шабрам и Бельземины: первая рассылала донесения своим шпионам, а вторая исследовала труп Бальзама в рамках официального расследования. Хотя титул работал в точности как заявлено и в будущем мог сослужить хорошую службу, Саймон подметил несколько изъянов.

Во-первых, погружение требовало закрыть глаза и впадать в лёгкое оцепенение, схожее с действием его перка Владыки Демонического Замка, из-за чего он становился уязвимым; во-вторых, смотреть получалось лишь глазами одной цели за раз; и в-третьих, способность давала только зрение, наглухо отсекая все остальные чувства.

Впрочем, его миньоны не чувствовали активации Титула, к тому же он пока не проверял, способен ли тот действовать сквозь преграды, глушащие телепатию. Если способен, то проникновение в Эллюзию вполне могло стать реальностью…

Саймон отложил эти вопросы в долгий ящик, когда вернулась Шёлк — настороженная и, возможно, самую малость обнадёженная. — Он сказал правду, — сообщила она сестре. — Мы можем действовать.

— Наконец-то, — Бархат даже не пыталась скрыть восторга. — Берт?

— Берт, — подтвердил Саймон.

Добраться до Кукольника с помощью сестёр оказалось невероятно просто. Обе имели почти полный доступ к Чердаку и пользовались особыми маршрутами к базам каждого из Ткачей для передачи приказов «Принца Пауков». Сделав несколько переходов, они вышли прямо в кабинете Берта в Музе.

Они застали его за работой в человеческом обличье, совершенно не готовым к нападению. — В чём дело? — спросил он, подняв взгляд от отчёта, и по его заёмной коже пополз ужас, едва он приметил Саймона в доспехах Владыки. — Что —

Саймон выбросил вперёд Дьявольскую Руку, схватил его за горло и заклеймил прямо на месте. Он в миг сокрушил его хилый разум — в точности как в прошлом правлении, — и ментальная отдача швырнула Берта на пол.

— Что… — прохрипел Берт от боли, шока и ярости, когда Клеймо Гордыни овладело его телом и душой. — Вы… предатели!

— Конфискуйте его крестон, пожалуйста, — попросил сестёр Саймон, открывая Инвентарь и призывая свою новейшую игрушку: колоссальный механический конструкт, состоящий из постамента, кольца покрытого рунами железа и множества стальных манипуляторов, предназначенных для четвертования пленника. Соединённый кабелем шипастый металлический шлем свисал сверху, готовый сомкнуться на черепе. — Вырваться отсюда он вряд ли сможет, но рисковать не стоит.

— Что это за штуковина? — поинтересовалась Бархат, пока её сестра забирала Крестон Берта.

— Проклятый конструкт, который я смастерил по пути в Розанну, — ответил Саймон, заталкивая ошеломлённого Берта внутрь. Механические манипуляторы быстро спеленали и растянули Кукольника, а железный шлем намертво обхватил его голову. — Я называю его Машиной Проклятия.

— Хорошее название. У меня в кладовой полно похожих игрушек, — Бархат внимательно осмотрела механизм и тут же отдёрнула руку, получив разряд электричества. — И что он делает?

— Причиняет боль, — отозвался Саймон, прижав ладонь к груди оцепеневшего от ужаса Берта. — Уверяю, как бы сильно ты меня ни презирал, в моих действиях нет ничего личного. Я бы с радостью избежал столь грубых методов. Так что, пожалуйста, держись с достоинством. Будем надеяться, это ненадолго.

— Постой, постой —

Саймон надел Корону Боли и низверг Берта в полуплан мучений. Показавшиеся адские челюсти поглотили его, пока Машина Проклятия озарилась вспышками молний. Опешившие сёстры отшатнулись, глядя, как пленённого Ткача с криками затягивает в пучину страшнейших пыток.

— Что теперь? — осторожно поинтересовалась Шёлк.

— Теперь ждём, — ответил Саймон, глядя на закрытый дверной проём Чердака. — Он не заставит себя долго ждать.

Меньше чем через минуту дверь снова распахнулась, и на пороге, едва держась на ногах, возник Вальравн.

Он сбросил личину Верни ради своего истинного демонического облика, но ещё никогда не выглядел столь немощным и жалким. Его бледную кожу распирали вздувшиеся чёрные вены, готовые вот-вот лопнуть, а безликая маска исказилась в подобии беззвучного вопля. Пальцы демона так тряслись и ходили ходуном, что он с трудом удерживал принесённый меч.

— Берт, что… что происходит… больно… так больно… — Вальравн едва не споткнулся, заметив Саймона и сестёр. — Т-ты…

— Здравствуй, Вальравн, — уверенно поприветствовал его Саймон, заложив руки за спину. — Пришёл замахнуться на меня?

Тот попытался — и потерпел неудачу. Вальравн не мог даже устоять на ногах. Попытавшись поднять меч, он рухнул на пол и забился от боли, извиваясь, словно сломанная кукла с раздробленными суставами, и испуская визг и вой на сотню голосов.

— Ты… Мардок… — собрав всю силу, какую только давали злоба и ненависть, Вальравн попытался поднять руку на Саймона, но терзавшая тело боль оказалась невыносимой. Вместо этого он вновь забился в конвульсиях на полу: — А-а-агрх!

— Что с ним происходит? — с холодным любопытством спросила Шёлк, пока Бархат ухмылялась с ликующим удовлетворением.

— Вальравн привязал половину своей заёмной души к Берту, а Машина Проклятия усиливает и многократно обостряет их симпатическую связь. В итоге получается прямая духовная пытка, направленная через посредника прямиком в цель — точь-в-точь как с ведьминой куклой, — Саймон посмотрел на Вальравна сверху вниз. — Представь, как вся ярость Ада копошится под твоей кожей, сжигает кости и пронзает сердце и душу иглами. Представь самую страшную боль, какую ты когда-либо испытывал, умноженную на вечность.

Вальравн ответил лишь воплями боли. Он не мог собрать даже крупицы силы воли или сосредоточенности, необходимой для применения способностей. Бархат упивалась происходящим, улыбаясь во весь рот, пока Шёлк наблюдала с холодной апатией.

— Вот именно, тебе даже не нужно воображать, — Саймон прижал сапог к голове Вальравна, давая предельно ясно понять всем присутствующим, кто здесь главный. — Если хочешь представить своё будущее, представь вой, отдающийся эхом в бесконечности.

Хотя Саймон и знал, что Вальравну не под силу вызволить Берта из полуплана или сопротивляться сквозь парализующую боль, он решил не рисковать и наложить на него Клеймо Гордыни. Его разум устремился вперёд, чтобы подчинить Близнецов своей воле, но железная хватка сомкнулась лишь на пустоте.

Вы не можете заклеймить Зодиакального Демона.

Досадно. Дело было не в том, что Вальравн обладал достаточной силой воли и уровнями, чтобы сопротивляться его способности. Она попросту не сработала. Впрочем, я могу заклеймить душу его сосуда, раз уж остатки Верни внутри Берта подчиняются моей воле.

Ну и пусть. Его оружие против Вальравна всё равно выполнило свою задачу.

— У тебя есть лишь один способ избавиться от страданий, Вальравн, — произнёс Саймон, открывая Инвентарь и являя второй предмет, созданный им по пути в Вальн: чёрный куб-головоломку из переплетённых печатей и проклятий с гнездом в центре под кристалл размером с кулак. — Покинь свой сосуд и переселяйся в новый дом. О тебе позаботятся на славу.

— Нет… нет… нельзя… так… — Вальравн корчился в невыносимых муках, а когда Саймон пропустил его мольбы мимо ушей, указал на сестёр: — Я… породил вас! Создал…

— И это даёт тебе власть над нами? — усмехнулась Шёлк. — Мы рождены не для того, чтобы играть послушных дочерей.

— Думал, мы не замечали твоих похотливых взглядов? — Бархат для верности пнула Вальравна в грудь, и Зодиакальный Демон был не в силах даже шелохнуться в ответ. — Того, как ты пялился на нас, точно на тряпьё, которое можно натянуть, едва износится старое?

— Можем… поделиться… — прошипел Вальравн, пока новый приступ агонии выгибал его спину судорогой. — Вместе… победим… сильнее…

— Мы не ставим на проигравших, — с презрением отрезала Шёлк. — У тебя был шанс.

— Взгляни на мою корону, Вальравн, — произнёс Саймон, и Зодиакальный Демон уставился снизу вверх на тлеющие угли мощи своего брата Ноденса. Страх полоснул его острее духовных мук. — Я способен на вещи куда худшие, чем запереть тебя в коробке или пытать каждую секунду твоей жизни. Поверь, ты не захочешь узнать обо всех идеях, которые достались мне в наследство от Мардока.

— Будь… ты… проклят… щенок… — дрожа от ярости и злобы, отчаявшийся Вальравн потянулся к кристаллу в груди. — Когда Абраксас… Хелель… уничтожат тебя… уничтожат…

— Да-да, — пренебрежительно отмахнулся Саймон. — До неё тоже дойдёт очередь.

Спасаясь от пытки, Вальравн вырвал собственный кристалл и опустил его в шкатулку, разрывая узы одержимости, привязывавшие его к человеческому сосуду. Облако миазмов окутало его тело, вернув ему облик лишённого сердца трупа графа Верни.

Шкатулка-головоломка поглотила кристалл Близнецов, и её грани сместились. Их поверхность обратилась в лабиринт коридоров и дверных проёмов, сложенных в кошмарно запутанный узор.

— Это… — замялась Бархат. — Это оказалось куда проще, чем я думала.

— Шкатулка стабилизирует Чердак, — пояснил сёстрам Саймон. Это был видоизменённый образец той же магической технологии, с помощью которой была создана книга-темница Лотана; чертежи Саймон разработал ещё в прошлом правлении, изучая связь Берта с его хозяином. Правление в Лампвике сделало из него лучшего ремесленника, чем когда бы то ни было. — Создавать новые двери или фетчей с её помощью я пока не смогу, но открывать и закрывать существующие по своей воле — вполне.

— Значит, весь Чердак под нашим контролем, — Шёлк покачала головой, глядя на труп Верни. — Архидемон, поверженный с такой лёгкостью… здесь наверняка есть какой-то подвох.

— Я разделался с ним шутя, потому что он сам был ничем, — ответил Саймон, подняв шкатулку над головой. — Как по-вашему, почему этот таракан так отчаянно скрывал свою личность от Эндимиона? Или почему так называемый архидемон опустился до прислуживания другой твари своего вида — вроде Хелель?

Бархат вскинула бровь: — Потому что знал, что твой папаша сотрёт его в порошок?

— Он знал, что битва с Владыкой закончится для него лишь гибелью, — подтвердил Саймон. — Вальравн был тенью как Хелель, так и Мардока.

— Тогда я рада, что мы поставили на правильную лошадку, — Бархат указала на останки Верни. — А что с телом?

— У меня на примете есть новый жилец для этого тела, — Саймон ненадолго призвал беса и тут же затолкнул его в полуплан пыток, едва тот возник. Берт и Машина Проклятия материализовались вновь; на марионетке остались лишь жалкие лохмотья фальшивой кожи. — Ну что… Хочешь отправиться туда снова?

— Н-нет… — Всё тело Берта покрывали рваные раны, а зловещие глаза-пуговицы выпучились: что-то явно пыталось их вырвать. — Пожалуйста, всё что угодно, только не это…

— Тогда советую зарубить себе на носу своё место и никогда не лезть нам поперёк дороги, иначе мигом вернёшься назад, — Саймон взмахнул рукой, приказав Машине Проклятия отпустить Берта. — Но служи нам верой и правдой, и ты получишь шанс отомстить своему создателю.

Берт был слишком раздавлен перенесёнными муками, чтобы оценить предложение Саймона, но это было и не нужно. Следующим шагом станет захват его кукольного домика под собственное Подземелье и новую базу. В ближайшие несколько месяцев Муза останется в центре его внимания.

— Держа Чердак в руках, мы сможем созвать Ткачей и запереть за ними двери, — предложила Бархат. — Они окажутся в ловушке.

— Но как мы объявим о смене руководства? — озадачилась Шёлк. — Я бы предпочла по возможности избежать драки.

— На этот счёт у меня есть мысль, — сказал Саймон, коснувшись шкатулки-головоломки, чтобы открыть определённые проходы. — Думаю, вам обеим она понравится.

…

Принц Пауков созвал Ткачей на совет, и все они явились, словно овцы, бредущие на заклание.

Вольтобаута, лорд Альберт из Магволии, Борш, Бабуля Радхаг, Хром Круак, Ренал… Все они явились и расселись по местам. Запуганный Берт тоже присоединился к ним, пока Шёлк благодаря сочетанию своих перков Плута и предметов Саймона выдавала себя за Верни.

Для большинства из них всё выглядело как обычное собрание… пока все двери в комнату не захлопнулись, кроме одной, и из неё не вышел Саймон в доспехах Владыки. Его миазмы хлынули наружу густой волной, вмиг заставив всех подобраться. Лорд Альберт оцепенел от страха, как и подобало жалкой марионетке, Шёлк изобразила изумление, Борш и Бабуля подскочили со своих мест, а Ренал с Вольтобаутой схватились за оружие. Лишь Хром Круак остался неподвижно сидеть, и его зловещие красные глаза глядели из-под шлема с холодным расчётом.

— Благодарю всех за то, что пришли, — произнёс Саймон, шагнув вперёд, пока Бархат закрывала за ними дверь. — После недавней кончины моего предшественника я счёл, что наконец настала пора покончить с этим фарсом и встретиться со всеми вами лицом к лицу.

— Быть не может… — потрясённо пробормотал себе под нос Борш. — Владыка?

— Что ты здесь делаешь, Магнос? — осведомился Вольтобаута, направив пистоль на Саймона.

— Разве не очевидно, Вольтобаута? — Саймон уверенно опустился в кресло, за спинкой которого возвышалась статуя паука, а рядом замерла Бархат. — Я — Принц Пауков.

Всегда им был.