Под дождём из слизи Саймон взмыл в воздух верхом на своём дракозомби.

Клеймение Каменной Музы давало и ещё одно преимущество: оно снабжало его почти безграничным запасом миазмов для подпитки способностей. Саймон мог сотворить столько Эдиктов, сколько пожелает, получал усиления от своего Подземелья, а в безмозглых прислужниках, которых можно принести в жертву ради поддержания Жертвоприношения Души, у него не было недостатка.

С помощью Связанного Тьмой он увеличил в размерах себя и своего скакуна, пока оба они не превратились в два исполинских бедствия. Его Ужасающая Аура расходилась волнами ужаса по всему полю боя. Подданные Саймона переносили её довольно стойко благодаря снаряжению, клеймам и врождённому иммунитету, но музанский воздушный флот сокрушил один лишь чистый ужас при виде Владыки. Уцелевшие дирижабли посыпались с небес, открыв прямой путь между ним и Золотым Чемпионом, а из обломков одного из них появился Луи, устремившись к ним бегом по лестнице из щитов.

И Саймон, и его верховой дракозомби по отдельности уже превосходили в размерах Вивр, однако Золотому Чемпиону они едва доставали до пояса. Ни дождь из слизи, ни бурный рост пропитанных миазмами растений не могли замедлить его поступи — и то, и другое сгорало в пелене пламени, окутывавшей колосса. Заклинания войск Саймона гасли, даже не долетая до него, а скипетр-факел испепелял всё, до чего только мог дотянуться. Копья и дротики наездников на вивернах или летающих гаргулий причиняли ему не больше вреда, чем комариные укусы великану.

Саймон тут же попытался проверить, способны ли заклинания высших кругов пробить защиту, исходившую от Золотого Чемпиона. — Тёмная вспышка.

Его чары развеялись прежде, чем успели соткаться и смести колосса.

Взору Саймона как Тёмного Провидца предстало нечто вроде мёртвой зоны магии вокруг Золотого Чемпиона: заклинания распадались ещё до того, как успевали обрести форму. Миазмы рассеивались на инертные частицы, неспособные породить ничего сложнее пыли.

Впрочем, антимагическое поле гигантского голема, похоже, вовсе не глушило его собственные способности. Саймон заметил, как колоссальные объёмы маны собираются в его призматическом зеркальном лике, и поспешно заставил дракозомби под Ускорением свернуть в сторону, уклоняясь от неминуемого удара.

Семь лучей, каждый своего цвета радуги, вырвались из лика Золотого Чемпиона. Все они несли заряд своей стихии: Огонь, Вода, Земля, Ветер, Молния, Разум и Коррозия сплелись в едином стихийном шквале. Лучи испепеляли деревья и летающих чудовищ, попадавшихся на пути, прорезая в земле борозды из чистой магической энергии.

Проворный Луи сумел избежать их, перескакивая с одного щита на другой, и ответил броском сверхзвуковых копий, начинённых обычной взрывчаткой. Он метил в сочленения левой руки колосса, пытаясь обезоружить его, но покрывавшие гиганта лакированные золотые пластины оказались слишком толстыми, чтобы пробить их одним залпом. Антимагическое поле сорвало с оружия чары и слишком сильно ослабило его мощь, чтобы нанести ощутимый урон.

Саймон применил Взгляд Адского Пламени, чтобы встретить часть летевших в него лучей; его огонь схлестнулся с магическими потоками во вспышках, озаривших всю округу. Ему удалось продавить их вплоть до границы мёртвой зоны вокруг исполина, где пламя тут же угасло.

Пользуясь превосходством в скорости, Саймон заставил дракозомби обогнуть голову Золотого Чемпиона сзади и ринуться в атаку для смертоносного удара. Границу мёртвой зоны он ощутил сразу же: скакун резко замедлился, а большая часть баффов Саймона развеялась.

Антимагическое Поле Золотого Чемпиона подавило Жертвоприношение Души, Ясные Глаза и Регенерацию. Ваши баффы и эффекты магических предметов аннулированы.

Тем не менее Саймон не уменьшился до прежних размеров, да и его дракозомби не рассыпался прахом. Похоже, у антимагического поля имелся предел воздействий: оно не могло остановить порождённый Эдиктом дождь из слизи, хлеставший колосса по макушке, и не обращало нежить на земле обратно в безжизненные трупы.

К тому же оно лишь подавляет остаточные эффекты, а не сводит их на нет подчистую. Весьма хитроумный способ поддержать армию, которая куда больше полагается на механические устройства, чем на заклинания. Саймон попытался призвать тёмного эйдолона, чтобы проверить, затронет ли поле и его; и хотя он ощущал связь с Кулебре, создание отбросило назад в Святилище прежде, чем оно успело материализоваться. Поистине сокрушительная способность.

Слава Свету, Саймон не пренебрегал тренировкой своих Техник.

Дракозомби пронёсся мимо головы Золотого Чемпиона, и Саймон занёс булаву для удара. Грозное пламя, бушевавшее вокруг титана, взметнулось выше и оплавило поверхность его доспехов.

Аура Пылающего Огня пробила Сопротивление! Получен умеренный урон огнем!

Но ни один огонь не пылал так яростно, как его решимость.

— Стирание Магии!

Саймон обрушил удар на затылок Золотого Чемпиона, отплатив ему той же монетой.

В этот удар Саймон вложил всю свою злобу: золотой шлем великана сорвало прямо с плеч, разнеся на части градом шестерней и позолоченных обломков. Неимоверная сила Саймона швырнула шлем через весь Тёмный лес: тот рухнул неподалёку от Залов Минотавра, расколов при ударе призматический зеркальный лик.

Стирание Магии стремительно развеяло чары, струившиеся по Золотому Чемпиону, заставив того замереть под скрежет останавливающихся шестерней. Антимагическое поле тоже угасло: миазмы хлынули обратно в пустоту, некогда окружавшую машину, а собственные баффы Саймона заработали вновь.

Однако отсутствие прилива опыта подсказало Саймону, что до конца ещё очень далеко.

Импульс маны, полыхнувший в теле Золотого Чемпиона, вскоре подтвердил его подозрения. Зрение Тёмного Провидца фокусировалось прежде всего на миазмах, но внутрь механического колосса их просочилось достаточно, чтобы Саймон разглядел их движение. Каналы разносили магическую энергию к шести маналитовым ядрам, рассредоточенным по его телу: по одному на каждую конечность и двум в туловище. Седьмое, вне всяких сомнений, располагалось в голове.

Разумеется, столь исполинской махине требовались резервные источники питания, способные мгновенно передавать энергию по её громадному корпусу. Обезглавленный Золотой Чемпион вновь пришёл в движение, взмахнув пылающим скипетром и заставив Саймона отступить. Пламя снова вырвалось из его тела, и антимагическое поле принялось медленно восстанавливаться.

И именно тогда, в это самое мгновение, Саймон понял: ему необходимо поглотить Крестон Ремесленника.

Золотой Чемпион уступал в мощи усиленному кометой Ноденсу, не отличался его коварством и изобретательностью, однако его разрушительный потенциал затмевал мощь дирижаблей. Одной лишь способности гасить магию в столь грандиозном масштабе хватало, чтобы сделать его убийственно полезным оружием, а у Эндимиона было достаточно богатств, чтобы построить не один такой образец. Небольшой отряд подобных колоссов мог бы стереть города в пыль и, вполне вероятно, сокрушить усиленного Зодиакального Демона.

Гаргаут оказался прав. Ремесленник в сочетании с Дьявольским Кузнецом позволил бы Владыке создать что угодно.

— Видишь какие-нибудь уязвимости, брат? — спросил Луи, поравнявшись с ним. Воин держался в воздухе, непрестанно перескакивая по щитам, что появлялись и исчезали в мгновение ока.

— Каждую конечность этой штуки питает отдельное маналитовое ядро, — предупредил Саймон Луи. — Два ядра в груди координируют их, но они же и защищены лучше всего.

— Тогда я открою тебе путь.

Луи не стал дожидаться ответа Саймона и бросился на исполина по нисходящей лестнице из щитов. Он просто рассчитывал, что брат воспользуется возможностью, которую он неизбежно создаст. Саймон последовал за ним на полной скорости, приказав Каменной Музе прийти им на помощь.

Отсутствие головы не помешало Золотому Чемпиону ощутить присутствие врагов: перехватив скипетр обеими руками, он наставил его на них. Из навершия вырвался колоссальный поток алхимического пламени; сочетание антимагического поля, снимавшего защитные эффекты, и способности игнорировать Сопротивление Огню превращало его в смертоносную атаку.

Саймон был вынужден уклониться, чтобы не сгореть заживо: вспышка опалила бок его дракозомби, обнажив рёбра, но Луи? Луи попросту рассёк пламя надвое своим клеймором, продолжая нестись вперёд. Огонь распался на две аккуратные половины благодаря неведомой Технике, пущенной в ход Воином.

В этот миг чёрные корни Каменной Музы вырвались из земли и обвили лодыжки Золотого Чемпиона. Превозмогая боль от пламени, пожиравшего их побеги, они вывели титана из равновесия и пробили брешь в его обороне.

Луи двигался по прямой и настиг Золотого Чемпиона первым. Он активировал Разрез Пространства, расщепил скипетр надвое, а затем полоснул по груди машины горизонтальным ударом. Длина клинка была ограничена, но его клеймор рассёк и пламя, и золото достаточно глубоко, чтобы оставить за собой зияющую рану. Парные ядра из огненных маналитов размером с целый дом каждое теперь обнажились; их жар и энергия расходились по телу колосса через кошмарно сложный механизм из насосов и шестерней.

«Мне ещё столь многому предстоит научиться, — подумал Саймон, пока его израненный дракозомби мчался к обнажённой груди Чемпиона, пусть пламя уже и пожирало скакуна. — Но я уже нагоняю».

Его Булава Смерти врезалась в открытые ядра со всей мощью Стирания Магии.

Сила Техники была пропорциональна числу развеянных ею эффектов, а в маналиты вплетались бесчисленные чары. Невероятная мощь удара разнесла оба ядра в грандиозном взрыве, который испепелил дракозомби Саймона и осыпал его самого расплавленным золотом, что жгло яростнее, чем недра вулкана.

Получен сильный урон огнем и металлом!

Удар запустил цепную реакцию по всему Золотому Чемпиону. Разрушенные ядра привели к сбою и перегреву внутренних механизмов, пока сам металл, составлявший колосса, не начал плавиться. Его остов рухнул внутрь себя под грохот взрывов и шипение обжигающего пара.

Саймон не мог понять, было ли это намеренной ловушкой или фатальным изъяном конструкции, но результат оставался неизменным: Золотой Чемпион расплавился, обратившись в исполинский вал раскалённого золота.

Сам он едва успел убраться с пути с помощью Тёмного полёта, но многим его воинам на земле повезло куда меньше. Поток расплавленного золота поглотил корни Каменной Музы, деревья поблизости и каждого солдата или мертвеца, до которого сумел докатиться. Их вопли взмывали к самым небесам.

Саймон разделял их муку через клейма, которыми связал своё войско. Он чувствовал, как в него вливается опыт от этой славной победы — столь колоссальный, что прежде вознёс бы его к новым высотам.

И всё же… этого не произошло.

Он уже видел вершину холма, пик, которого ему требовалось достичь. Тот был на расстоянии вытянутой руки — так близко и всё ещё так далеко.

— Мало… — в досаде пробормотал Саймон, когда Луи снова поравнялся с ним в небе. Его руки дрожали от ярости и бессилия. — Столько разрушений, столько хаоса… и всё равно недостаточно для нового уровня.

— Я разделяю твою досаду, брат, сильнее, чем ты думаешь, — отозвался Луи; в голосе его прозвучало почти… сочувствие к положению Саймона. — Но ожидание лишь делает упоение слаще, тебе не кажется?

Саймон был категорически не согласен: — Как ты с этим справляешься?

— Неустанной резнёй, без вины и компромиссов, пока не начнёшь дышать бойней и плавать в крови. — От слабой, бездушной улыбки Луи по спине Саймона пробежал холодок. — С вершины холма из трупов открывается прекрасный вид. Запомни это, брат мой.

Саймон не мог точно сказать, почему эти слова потрясли его до самой глубины души. Быть может, дело было в их чудовищной сути или в холодном, клиническом безумии во взгляде брата, в котором отражалась его собственная жажда ещё больших вершин могущества. Он словно глядел в самое тёмное зеркало из всех возможных — на то самое жуткое, чем он мог бы стать.

И то, что он увидел, ему ни капли не понравилось.

Саймон заставил себя сосредоточиться на текущей битве. Гибель Золотого Чемпиона превратила добрую шестую часть Тёмного леса в озеро из испарений и расплавленного золота, однако Каменная Муза и войска взяли утёсы. Летающие твари и передовые отряды под командованием его вассалов вскоре пойдут на штурм самого города.

«Какова обстановка на земле?» — мысленно осведомился Саймон.

«Ужасающая, — отозвался Леонард, и в тоне его сквозили страх и тревога. — Слизни Вашего Величества… превращают людей».

Саймон подлетел ближе к утёсам, чтобы воочию увидеть кошмар, который он обрушил на эту землю.

Он полагал, что порождённые его дождём слизни просто заразят незащищённых существ всевозможными недугами, и оказался прав… но Саймон и представить не мог, какую именно чуму выпустил на волю, пока не пролетел над бывшими музанскими позициями. Чудовищные, расползающиеся осклизлые твари самых разных цветов копошились среди руин баррикад и брошенных пушек. Создания не обращали внимания на войска Саймона, вместо этого ковыляя в сторону воды и города.

Все они выглядели такими… человекоподобными.

Саймон почти сразу понял, что произошло. В этих тварях с пугающей отчётливостью проступали черты людей, которыми те когда-то были: от контуров лиц на склизких головах до останков костей, плававших внутри тел, пока чудовища неуклюже брели по земле. Другие музанцы находились прямо в процессе превращения, когда Саймон и Луи пролетали над ними: падающая с небес слизь просачивалась в их раны, обращая кровь в кислоту, а мышцы — в студенистый яд.

Болезнь и яд, которые нёс в себе дождь, превращали каждого, кого касались, в аморфных склизких чудовищ. Обладатели Классов ещё могли продержаться против заражения достаточно долго, чтобы оправиться естественным путём или дождаться исцеления, но простым горожанам так не повезёт. Они превратятся в рыщущих по округе тварей, расползутся раковой опухолью по всей земле и заразят ещё больше водных путей республики.

Лагуна Лампвика уже превратилась в отравленный омут, зеленее весенней листвы, и Саймон видел, как в гавани бесчинствуют слизни. Корни Каменной Музы дотянулись до самого города, опутывая постройки шипастыми лозами, круша под своим весом небольшие дома и лишая местных жителей малейшего укрытия от дождя. Вскоре каждая живая душа в этом порту превратится в гниющего раба своей новой Герцогини Тёмного леса.

«Какую прекрасную землю ты мне даровал! — с ликующей жестокостью пропела в глубине его разума безумная дриада. — Какой час восторга!»

И вот тогда, когда истинный масштаб чудовищного проклятия, обрушенного им на Музу, предстал перед ним во всей полноте, Саймона наконец захлестнула волна нового уровня.

Перк Владыки 78 уровня: Дьявольское Клеймо VIII (Пассивная): Ваша связь с вашими рабами укрепилась. Ваши заклейменные последователи получают бонус к характеристикам в зависимости от наложенного Клейма (+6 к СИЛ за Гнев, +6 к ЛОВ за Похоть, +6 к СТОЙ за Чревоугодие, +6 к ВОСП за Зависть, +6 к МАГ за Лень, +6 к ИНТ за Жадность, +6 к ХАР за Гордыню и +6 к УДЧ, если они несут все семь Дьявольских Клейм).

«Неужели именно такая цена требуется за спасение мира? — подумал Саймон, и трепет от нового уровня сменился глухим раздражением с примесью скорби, вины и гложущих сомнений. — Одна бойня за другой, пока мертвецы не напомнят живым об их безумии?»

— Я должен был так поступить, — попытался убедить себя Саймон. — Они первыми объявили войну, и это было меньшее из зол. Я хотел мира, но они предпочли бой. У меня не было выбора.

Луи лишил его этого утешения: — Разумеется, ты сам выбрал это, Саймон… и именно поэтому мы всегда побеждаем. Потому что мы ступаем туда, куда слабые ступить не смеют.

Лучшим качеством Луи было то, что он стоял выше лжи — даже самому себе, — но Саймон не был уверен, можно ли назвать это силой.

«Это лишь нынешнее правление, — продолжал твердить себе Саймон. — Я оступился, но в следующий раз всё сделаю лучше. Бездна смоет всё в конце концов. Смерть нескольких тысяч оплатит безопасность миллионов. Ничего подобного не произойдёт в моём последнем правлении. Оно будет совершенным».

Мирное будущее искупит это кладбище скорбного прошлого.

— Кажется, у нас новые кандидаты на убой, брат, — предупредил его Луи.

Саймон проследил за его взглядом к горизонту и различил их вдали: две колоссальные фигуры шагали по земле к окраинам Лампвика. Они находились слишком далеко, чтобы Саймон мог разглядеть детали, однако сама способность видеть их очертания с такого расстояния говорила об их исполинских размерах.

Муза создала не одного Чемпиона для их встречи.

«Почему они просто не остановятся и не согласятся на переговоры? — недоумевал Саймон, заметив нечто сверкающее на вершине Башни Ремесленника за мили отсюда. — Скольких ещё мне придётся убить, прежде чем они выс—»

Снаряд угодил ему точно в голову и оборвал его мысли.