Великая стена тумана, отныне разделявшая Вальн и Лор, оказалась почти непреодолимой — и почти здесь было ключевым словом.

В дни после падения Касмены Моблан досконально изучил тактические пределы и возможности применения этой пелены. С помощью поисковых групп и заклинателей он проверил множество гипотез, используя свои перки Командира.

— Двигаться и ориентироваться в тумане крайне трудно, — объяснял он Саймону, пока тот слушал, восседая на Багряном Троне. — Любой отряд внутри быстро разделяется, если только бойцы не связаны физически, а сам туман мешает любым магическим способам поиска пути, подсовывая обманчивые сведения. И заклинания Прорицания, и перки с трудом преодолевают этот морок, а тех, кому всё же удаётся выбраться, обычно возвращает ровно в ту точку, где они вошли в него. Кроме того, он вздымается ввысь, перехватывая существ, которые пытаются перелететь через него или сделать подкоп.

— Если только у них нет моего разрешения на переход: в таком случае туман расчищает путь. В эту категорию сейчас входил лишь ограниченный круг эндимионских разведчиков. — А что насчёт поисков тех, кто затерялся в тумане?

— Я не смог обнаружить собственных солдат, блуждавших внутри, хотя перки Командира позволяют мне в любой момент знать об их состоянии. Кроме того, я убедился, что туман в определённой степени мешает и телепортации.

— В определённой степени? — Саймону это не понравилось. — Значит, защита не абсолютна.

Моблан резко кивнул: — Попытки телепортироваться в сам туман или из него приводят к срыву заклинаний, однако эксперименты с перемещением с одной стороны границы на другую увенчались успехом. Короче говоря, это физический барьер, который можно обойти, если не пересекать его напрямую. Мои перки также подсказывают, что могущественные магические предметы потенциально способны помочь пройти сквозь туман, пусть и лишь небольшим группам.

— Значит, со временем наши враги найдут обходной путь. Саймон уже прикинул один из вариантов. — Авантюрист может попросту телепортироваться в другой вальнский город и забросить убийц к нам в тыл.

— Подобные силы со временем всегда находят бреши в якобы неприступных крепостях, Саймон, — с лёгким весельем отозвался Моблан. Сам он наверняка бесчисленное множество раз оказывался по другую сторону подобных обстоятельств. — Важно лишь то, сколько времени займёт этот процесс. Возможности Авантюриста ограничены телепортацией небольших групп, так что никакая лорская армия не пересечёт границу в ближайшее время, и врагу пока придётся ограничиться мелкими диверсиями. А это уже само по себе крайне ценно.

Саймон рассудил, что пока это лучший вариант из возможных — если только не погрузить в туман весь Вальн целиком, а не одну лишь границу, дабы не дать силам Лора найти ни единой уязвимой точки для высадки телепортом; однако подобный шаг скорее нарушил бы его собственное снабжение, нежели вражеское.

— И что же дальше? — поинтересовался Саймон.

— Я не сомневаюсь, что в конечном счёте мы покорим Лор, как только закрепим за собой Вальн в качестве плацдарма для более масштабного наступления, — ответил Моблан, пусть и с некоторой осторожностью. — Наши войска лучше оснащены и обучены, их Паладин слишком неопытен, и у нас подавляющее преимущество в Крестонах. Сам факт того, что врагу пришлось прибегнуть к уничтожению собственной инфраструктуры здесь, в Касмене, показывает, как отчаянно они пытаются задержать наше продвижение.

— Чувствую, сейчас прозвучит «но».

— Я не питаю оптимизма насчёт наших шансов удержать Лор, — подтвердил Моблан. — Нам не хватает войск, чтобы взять под контроль Священное Королевство, когда мы уже занимаем половину Бримира. Мы способны ассимилировать Вальн благодаря местным коллаборационистам, возможно, и Теллурию, удерживая перевёртышей разобщёнными, однако в Лоре и Музе у нас нет таких преимуществ. Их народ будет сопротивляться. За каждой травинкой будет прятаться клинок, а обладатели Благородных классов не могут поспеть везде одновременно.

— Не говоря уже о том, что в конечном счёте нам придётся столкнуться с Зодиакальным парадом. Эта война была лишь бессмысленной помехой, без которой Саймон с радостью бы обошёлся. — Каковы твои рекомендации?

— Наш удар по Лору должен быть нацелен на то, чтобы лишить их возможности вести войну против нас на долгие годы. Я бы советовал нанести удары по их портам и разбомбить логистические узлы, а затем оставить позади боевых зверей, чтобы те разоряли сельскую местность и вынудили их сосредоточиться на защите собственного населения, вместо того чтобы докучать нам. Захват Крестонов Паладина и Авантюриста тоже помог бы делу. Моблан сделал короткую паузу, прежде чем добавить: — Использовать Эдикты Вашего Величества, чтобы опустошить Лор, было бы самым надёжным решением.

Саймону это пришлось не по нраву: — Мы не спасём мир от Зодиакального парада, если сами спалим половину дотла.

— Нам будет куда проще разобраться с демонами, если не придётся распылять обладателей Благородных классов по всему свету, — возразил Моблан. — Даже Луи не под силу в одиночку сражаться с целой страной. Опустошение границы Лора избавит нас от необходимости занимать её реальными войсками.

Саймон обдумал это предложение. Моблан был прав: силы их обладателей Благородных классов окажутся распылены, а ведь они нужны ему для битвы с Зодиакальными Демонами. Чем скорее удастся принудить Лор, Эллюзию и Музу к прочному перемирию, тем лучше он сможет сосредоточиться на грозящей всем им Второй Погибели. Предложение Вальна в качестве разменной монеты на переговорах могло бы дать нужные рычаги давления.

Или же ему стоит взять пример с Луи и воспользоваться войной как возможностью помочь своим последователям поднять уровень? Его брат пока тоже не применял ту свою атаку, рассекающую манадрево, даже когда она могла бы разорвать Касмену на куски. Саймон не считал, будто Луи из тех, кто держит свои способности про запас, а значит, до её открытия тому оставалось ещё несколько месяцев. Он ещё не превратился в ту неудержимую силу, что дважды убила Саймона и теоретически могла бы в одиночку противостоять Зодиакальному Демону в полной мощи.

Беспокоили его и другие вещи. Саймон поддерживал связь с Шабрам и Анной в Мартроне и подтвердил, что Крестон Зверя до сих пор не проявился, невзирая на покорение Теллурии Эндимионом. Либо Оракул каким-то образом заполучил его раньше, либо Саймон упускал какую-то деталь пророчества.

Вивр должна была собрать все племена Теллурии в одном месте, вспомнил Саймон. Неужели достаточно простого присутствия представителей на церемонии? Если так, то для захвата Крестона Зверя достаточно лишь собрать в одном месте по одному перевёртышу от каждого племени, включая киши.

Вскоре ему придётся проверить эту теорию на практике. Сторонники Филипа, выступавшие за Белого Единорога, тоже сеяли смуту в Кокани, Ткачи «Паутины» всё ещё оставались вне поля зрения, да и жители Святилища вряд ли спокойно воспримут то, что произошло с Ваяном…

Владыке приходилось следить за столь многими врагами. Неудивительно, что на старости лет его отец впал в паранойю.

— Мне нужно обдумать, как поступить с Лором, — решил Саймон. — Пока что ты сосредоточишься на том, чтобы прижать к ногтю оставшиеся вальнские города и обезопасить регион. Музой же займусь я.

Моблан поклонился и покинул тронный зал, после чего Саймон подозвал к себе Хранителя Трона: — Кто следующий по расписанию?

— Леди Антонина де Шакс просит о личной аудиенции, Ваше Величество.

Личная аудиенция без Таласа? Саймон уже догадывался, к чему всё идёт, но на всякий случай подавил желание сразу выставить её вон: — Впусти её.

Как он и подозревал, Антонина явилась в тронный зал при полном параде, облачённая в роскошное красное платье без рукавов и чёрный корсет, оставлявший открытыми плечи. На её шее сверкало прекрасное ожерелье, тихо звеня, когда она склонилась в поклоне.

— Ваше Величество столь любезны, что согласились принять меня, — изящно произнесла она, хотя за приятной улыбкой сквозила тень страха. Она успела проникнуться к нему ужасом.

— Чего ты хочешь, Антонина? У Саймона не было терпения выслушивать пустые любезности, и он сразу перешёл к делу. — Помнится, я велел тебе и Таласу возглавить войска и захватить города на севере. Почему вы ещё не выступили?

— Перед отбытием я надеялась обсудить с Вашим Величеством передачу власти. Антонина выпрямилась. — Я понимаю, что вы ищете вице-короля, способного принести мир и процветание этой стране.

Саймон усмехнулся: — Предлагаешь на эту роль Таласа?

— Кто же подойдёт лучше? Саймон мог назвать множество кандидатов. — Мой дорогой Талас — сын императрицы, Благородный Берсерк, сильный, мудрый… и он был бы безмерно благодарен Вашему Величеству за оказанное доверие.

— Неужели? — Саймон прищурился, глядя на Антонину. — Уверен, Талас будет счастлив узнать, что его невеста вымаливала для него милость за его спиной.

— Я полагала, Ваше Величество желает поладить с ним? — с усмешкой парировала Антонина. — Я могу сгладить углы между вами, убедить его зарыть топор войны и начать всё с чистого листа…

— С этим я справлюсь и сам, и хотя Талас — способный воин, ему совершенно не хватает навыков, чтобы управлять всей Лигой Вальна. Для этой задачи мне нужен более… опытный администратор.

Антонина немного поиграла локоном волос, и во взгляде её мелькнул расчёт. — По правде говоря, Талас подослал меня шпионить за вами.

— Вот как? Теперь она завладела вниманием Саймона. — У Таласа не хватило бы тонкости на подобный замысел.

— Зато хватило его матери. Её Светлость желает нащупать ваши слабости, а мой милый Талас уверен, будто Ваше Величество находится под ментальным воздействием.

— Опять эта чушь? — Саймон закатил глаза. Надо будет поговорить об этом с Эвфемией, пока она не сделала ложных выводов. — Можешь передать ему, что он попусту тратит время.

— Я скорее думала о том, чтобы докладывать Вашему Величеству, что замышляют они. Почуяв лазейку, Антонина расплылась в широкой улыбке. — Я могла бы стать вашим шпионом в Партии Церкви.

Саймон не знал, что и думать. — И ты предпочтёшь служить мне, а не им?

— Талас мне нравится, но он мальчишка, переоценивший свои силы, а я не хочу умирать, если он перейдёт дорогу Вашему Величеству. Она подошла к Багряному Трону настолько близко, насколько позволили стражники-демотавры. — Дайте мне время, и я совью из него верёвки ради одного лишь вашего блага.

Саймон обдумал её предложение. Ему не требовалось Желание Сердца, чтобы понять: она жаждет власти, безопасности и богатства. Её с виду искренняя привязанность к Таласу могла испариться в мгновение ока в угоду амбициям.

Впрочем, иметь шпиона в постели Таласа всегда полезно. Единокровный брат уже доставлял ему неприятности в прошлом, и если Антонина действительно поможет сгладить противоречия между ними, они вполне могут прийти к согласию. А знание замыслов Эвфемии даст ему преимущество в переговорах и гарантирует, что та останется на его стороне.

— Мне нужны доказательства твоей верности. Саймон явил в руке Клеймо Лени. — Этот знак позволит нам связываться на расстоянии и по желанию станет невидимым. В качестве проверки докладывай мне о действиях Таласа на передовой, и тогда мы сможем обсудить новую должность твоего жениха.

— Как будет угодно Вашему Величеству.

Саймон поставил клеймо Антонине на руку, сделал его невидимым и отпустил её. Он сомневался, что этот союз принесёт богатые плоды, но кто знает? Возможно, она проведает нечто любопытное.

Когда Антонина ушла, Саймон осознал, что она даже не предприняла формальной попытки соблазнить его и ни единым словом на это не намекнула. Совершенно нетипичное поведение для этой пустоголовой змеи. Саймон решил, что попросту напугал её так, что она присмирела.

Он не знал, радоваться этому или огорчаться.

Саймон сосредоточил телепатическую связь на той, по кому очень скучал — отчасти чтобы услышать её, отчасти чтобы выбросить из головы эту встречу: «Анна? Анна, ты меня слышишь?»

«Ой, ты меня напугал», — отозвалась жена, и её смех эхом разнёсся в его мыслях. «Вряд ли я скоро к этому привыкну».

«Прости. Как дела на твоей стороне?»

«Вполне неплохо. Я посетила Маяк в рамках своего первого официального дипломатического визита в Валендр. Оказывается, я нахожу общий язык с Водным Мегалитом куда лучше, чем собственные весталки кристалла».

Любопытно. В последнее время Бельземина тоже проявляла странную близость к Мегалиту Ветра… «Должно быть, Мастемо доволен».

«Ещё как. Он уже почти поверил, что из меня выйдет настоящая святая», — Анна говорила с явным удовольствием. «Когда ты вернёшься? Я знаю несколько способов отпраздновать покорение Вальна…»

«Скоро». Как только он покончит с Музой, на передовой должно стать достаточно спокойно, чтобы Саймон мог вернуться и провести время с женой. «Это не займёт много времени».

«Жду не дождусь. Я скучаю по тебе, Саймон».

Саймону согревала сердце мысль о том, что кто-то так ждёт его возвращения.

Пообещав, что скоро вернётся к ней, Саймон телепортировался в новую залу в самом сердце своего замка, временно прикованного к земле: перестроенную часовню, где теперь находился Мегалит Ветра. Бельземина провела здесь долгие часы, касаясь его поверхности. Казалось, от её прикосновений камень сияет ярче.

— Похоже, сила богини находит в тебе отклик независимо от Мегалита, — заметил Саймон. Он опасался, что Бельземина может исчезнуть внутри этого камня, как произошло с Мегалитом Света, однако прежние проверки подтвердили, что ей ничто не угрожает. Ей не требовалось укреплять никакую печать.

— Он светится ярче, когда я прикасаюсь к нему. Мне кажется… кажется, будто я видела его прежде, но… — Бельземина покачала головой. — Я не могу вспомнить, Ваше Величество.

— Тебе являлись видения? — Саймон был бы рад любой зацепке, способной помочь понять, что случилось с Богиней Маны и как она связана с Бельземиной.

— Я… я видела мир, где ветер перестал дуть… или, быть может, ему лишь предстояло подуть. Бельземина отдёрнула руку от Мегалита, и тот мгновенно утратил часть своего блеска. — У меня… голова раскалывается, Ваше Величество.

— Не принуждай себя, Бельземина. У нас впереди уйма времени, чтобы разгадать эту тайну.

Саймон размышлял, не поможет ли Бельземине посещение всех Мегалитов — за исключением Мегалита Света, разумеется, — каким-то образом связаться с Богиней Маны. Судя по урокам с Мастемо, Мегалит Огня находился в Кокани, Мегалит Земли — в Музе, а малые были рассеяны по всему свету. Многие защищавшие их народы отказали бы им в доступе, но, возможно, он мог бы посвятить одно из правлений их исследованию…

Чем скорее он поймёт, почему Бельземина играет ключевую роль в плане исхода эльфов и как именно она связана с Богиней Маны, тем лучше.

— М-м? Саймон нахмурился, заметив нечто в хрустальном сердце Мегалита Ветра. Частицу тени, почти неразличимую невооружённым глазом, но которую его чувства Тёмного Провидца уловили без особого труда.

В сердце мегалита прорастало семя тьмы. Возможно, то самое, с помощью которого Астерион в конечном счёте осквернил его за четыреста лет разрушений.

— И как же ты там очутилось? — вслух подумал Саймон, прижав ладонь к Мегалиту Ветра. Священный камень отверг его, и от прикосновения металлическая перчатка раскалилась, обжигая руку, но защитные баффы позволили легко перенести эту боль. — И во что же ты расцветёшь, если полить тебя как следует?

— Богиня Маны создала Мегалиты, чтобы упорядочивать стихии мира, Ваше Величество, — предостерегла его Бельземина. — Изменение хотя бы одного может привести к непредвиденным последствиям для самого Бримира.

— Верно… но мне чудится, здесь кроется возможность, которую грех упускать. Хелель сумела частично подчинить себе силу Мегалита Света изнутри, а Астерион проделал то же самое с четырьмя стихийными. Саймон был убеждён, что тоже сможет извлечь из них пользу. — Пока что мы изучим это явление. Держи меня в курсе того, как развивается это заражение миазмами.

Он всё ещё надеялся создать новые стихийные заклинания высших кругов, чтобы расширить свой арсенал, а изучение реакции Мегалита Ветра на миазмы должно было помочь ему совершить прорыв.

Затем Саймон в последний раз обошёл Фрайтвол, проверяя, должным ли образом поддерживается оборона и продолжаются ли восстановительные работы, после чего телепортировался в другое своё Подземелье. Остров Тёмного леса не мог двигаться вперёд, пока Саймон не воссядет на Багряный Трон, дабы направлять его, так что пока он дрейфовал в море, разделявшем северо-западное побережье Вальна и Музу. Впрочем, вскоре это должно было измениться.

Вассалы и войска Саймона времени даром не теряли. Большая часть боевых зверей эндимионской армии и приставленных к ним солдат — Укротителей, Биологов и вспомогательной пехоты — перебралась на парящий остров после того, как тот покинул родные края, используя сочетание Дьявольских Клейм, противогазов и прочего снаряжения, дабы противостоять миазмам. Опытные осадные инженеры во многом вернули Залам Минотавра былое величие, оборудовали алхимические лаборатории, в которых такие деятели, как Душар, могли вести свои изыскания, и возвели укрепления по всему Тёмному лесу в рамках подготовки к неизбежному штурму Музы.

Львиную долю вспомогательных сил привлекли Аграт, Жюстин и Душар. Саймон не мог и шагу ступить, чтобы не наткнуться на неживых рабочих, возводивших стены под надзором демонов, связанных контрактом. Ни один здравомыслящий человек не надеялся бы долго удерживать подобную орду в строю и повиновении, но дисциплина стояла на втором плане. Саймон вполне ожидал, что эти отряды сорвутся с цепи и начнут разорять окрестности Музы, едва ступив на берег.

— Как видит Ваше Величество, мы преуспели в ускорении роста осквернённых древней с помощью мутагенов, столь любезно предоставленных вашей сестрой, — произнесла Жюстин, пока они втроём водили Саймона среди своих новых творений. — Вы сами можете видеть, что сталось с Карроком.

— Да, в самом деле. Саймон поднял взгляд на древня, которого когда-то выставил стражем против отряда Альфонса. Каррок вымахал до размеров небольшого донжона, а главное — обзавёлся тыквенной физиономией прямо на стволе. — Надо полагать, он мутировал?

— Каррок приобрёл тип Нежити и любопытные новые способности, — заметил Душар, поглаживая бороду. — Печать Музы, к сожалению, мешает нашим попыткам подпитывать её корни, так что мы не можем оценить, претерпит ли она схожие изменения при воздействии того же штамма мутагена.

— Сейчас я создаю одержимое демоном дерево в качестве образца, — сказала Аграт. — Мы продвигались бы быстрее, позволь ты мне войти в твою личную лабораторию, Душар.

Душар мрачно зыркнул на неё: — Ко мне туда часто заглядывает дочь, и она тебя видеть не желает.

— Можешь не беспокоиться о проекте Кассандры, — пожав плечами, ответила Аграт. — Я уже сочла его заведомо провальным. Вскоре после того, как ты разорвал нашу договорённость, я довела этот эксперимент до конца с другим мужчиной.

У Саймона кровь застыла в жилах: — Ты… довела его до конца?

— Успехом я бы это не назвала. Хотя я сама родила подопытную и растила её десять лет, её удушение не вызвало того чувства, которое смертные именуют «раскаянием». Самое большее, что я испытала, — лёгкую досаду.

Страшнее всего было то, что она даже голоса не повысила. В её тоне не прозвучало ни тени вины или волнения после столь будничного признания в детоубийстве. Убей она Кассандру, она, без сомнения, тоже ничего бы не почувствовала.

Жюстин окинула её взглядом, полным неподдельного ужаса, да и сам Душар, казалось, лишился дара речи. Даже у него имелись рамки приличий, пусть и до абсурда низкие; его бывшая жена была способна на всё. Она оставалась демоном до мозга костей.

— Я не теряю надежды, — упорствовала Аграт. — Должен же быть способ, с помощью которого такой демон, как я, сможет познать сладость любви и горечь вины.

— Почему бы тебе просто не слиться с кем-нибудь воедино? — заметила Жюстин, оправившись от мимолётного ужаса. Опытный шпион вроде неё умел легко скрывать чувства. — Если желаешь испытать эмоции смертных, можно попросту соединиться с одним из них.

— И то верно… Аграт погладила подбородок, обдумывая эту мысль. — Быть может, именно поэтому прежние опыты провалились… Если я рожу дитя, слившись с человеческой женщиной, испытаю ли я то, что вы, смертные, зовёте «любовью»?

— На мою помощь на сей раз не рассчитывай, — сухо бросил Душар.

Аграт выглядела слегка разочарованной: — Какая жалость. А ведь ты был на редкость приятным и неутомимым донором.

— Вот как? — с ноткой любопытства поинтересовалась Жюстин, пока Саймон изо всех сил пытался сдержать раздражение.

— Тем не менее найти донора будет проще, нежели подходящий сосуд. Аграт повернулась к Жюстин. — Может, хочешь вызваться добровольцем? Мне кажется, мы отлично подошли бы друг другу.

Жюстин благоразумно осадила её: — У меня нет никакого интереса к детям, как нет и охоты делить разум с демоном. «И уж меньше всего с тобой», — подразумевал её тон.

— Неужто? — с любопытством протянула Аграт. — К чему же тогда твой интерес к Темнокровным?

— Я надеюсь вывести улучшенный штамм вампиризма, который освободит меня от зависимости моего рода от маны и избавит от пагубной уязвимости к солнечному свету. Я верю, что разгадка кроется в темнокровных.

— Весьма похвальная цель, — одобрил Душар. — Мы могли бы взяться за этот проект, как только закончим текущий. Демоническое вторжение в Музу наверняка принесёт множество темнокровных эмбрионов для исслед—

— Хватит, — оборвал их Саймон, пока разговор не зашёл ещё дальше. Возможно, свести эту троицу вместе было чудовищной ошибкой. — Древо Музы зацветёт, как только мы перенесём печать. И тогда у вас будет сколько угодно времени изучать воздействие мутагенов на её плоды.

План Саймона был более или менее тем же, что он провернул во время своего ритуала Тёмного Провидца: использовать копию Короны Минотавра, чтобы перенести Астериона и его печать в артефакт, а не в дерево миазмов. Это освободит Музу и вызовет стремительное разрастание Тёмного леса — на сей раз без Вивр, которая могла бы сжечь его дотла.

Перенесут ли они затем Астериона в новый сосуд вроде Кассандры или оставят запертым в артефакте, для операции значения не имело. Корни разойдутся по земле и, если повезёт, превратят изрядную часть Музы в кишащий демонами лес.

— Вскоре мы будем готовы начать, Ваше Величество, — сообщила Жюстин. — Кто возглавит операцию?

— Я, — ответил Саймон, и кулак его сжался в предвкушении. — Я хочу лично проверить силу Музы.

Муза отвергла его раскрытую ладонь, так что теперь вместо неё получит латный кулак.