Мало что в этом мире приносило больше удовольствия, чем новый круг заклинаний.

— Священный камень, верни утраченное! Регенерация!

Похищенная сила Хелель хлынула через Саймона и озарила внутренний двор опустевшего замка Верни; порезы, которые он себе нанёс, затянулись сами собой.

Вы и все союзники в радиусе действия получили статус «Регенерация» на одну минуту!

Регенерация не была для Саймона чем-то новым — она относилась к числу первых полезных статусов, которые он просил Бельземину и остальных накладывать на него во время боя… но прежде ему всегда приходилось полагаться на других.

— Ваше Величество делает быстрые успехи, — поздравила его Бельземина, сама обучившая его этой Молитве.

Вторая заклинательница во дворе, Фрея, была впечатлена куда меньше: — Разумно ли пользоваться осквернёнными Молитвами? Я не до конца верю, что на них отвечает архидемон, но если полагаться на их силу, за это наверняка придётся заплатить.

— Мои перки защищают меня от их влияния, а вся миазма, которую я у них краду, — это энергия, которую они уже не смогут обрушить на более уязвимые цели, — ответил Саймон. Другая Молитва VII круга, которую он осваивал, Солнечный луч, создавала сфокусированный луч солнечного света, особенно действенный против Тёмных созданий и вампиров. Она сослужит ему хорошую службу. — Разумеется, я всегда открыт для альтернатив.

— Я не стану учить тебя заклинанию Нова, — отрезала Фрея. — Как и любому другому, раз уж на то пошло.

— Жаль. Что ж, в ближайшее время Саймону всё равно предстояло поработать над множеством других заклинаний: от завершения чар изменения памяти до создания комплексного проклятого баффа. Кроме того, стоило проверить, сможет ли он с новым, улучшенным сродством с Разумом хотя бы частично сымитировать способность Карбункула раскрывать сокровенные желания людей. Ни одна тайна не ускользнёт от его взора, когда он научится читать мысли. — Значит, будет Солнечный луч.

Фрея взглянула на Бельземину, но та отвела глаза. Эльфийский архимаг помолчала, а затем спросила: — Ты откроешься мне, если я научу его?

Вопрос Фреи застал врасплох и Саймона, и Бельземину; та хранила молчание, глядя в землю, а не на подругу.

— Я не понимаю. Я ждала нашей встречи больше трёхсот лет. Надеялась, что теперь, когда ты наконец свободна, мы сможем снова сблизиться, но ты только избегаешь меня. — Фрея нахмурилась, глядя на подругу, и во взгляде её мелькнула скорбь. — Неужели я… напоминаю тебе о том, что случилось с нашим домом?

— Я… — Заминка Бельземины говорила сама за себя. — Я существую, чтобы служить Его Величеству.

— Но ты не обязана! — возразила Фрея. — Теперь, когда ты свободна, мы могли бы начать всё сначала где-нибудь в другом месте —

— Я не свободна! — Хуже всего было не отсутствие злости в этих словах, а сквозившие в них страх, отчаяние, стыд и тоска. — Всё, чего я желаю, Фрея, — это служить Его Величеству всеми силами. Другой цели у меня нет.

Пусть Саймон и не был особенно близок с ней, ему пришлось признать, что растерянность и ужас на лице Фреи задели его за живое. Она была единственной из живущих, кто знал Бельземину до того, как до неё добрался Мардок, и до эльфийки наконец дошло, насколько глубоко искалечили её подругу.

— Что они сделали с тобой? — Её скорбь переросла в гнев, обращённый на Саймона. — Это ты —

— Я ей ничего не сделал, а вот мои предшественники… — Саймон покачал головой. — Тебе даже представлять этого не захочется.

Но она могла — или хотя бы представить крупицу той жестокости, через которую заставили пройти её подругу. Фрея мгновение всматривалась в Бельземину, а затем шагнула вперёд и обняла её. Бельземина тихонько ахнула от неожиданного прикосновения, но отталкивать не стала.

— Всё хорошо, — сказала Фрея, сжимая подругу в объятиях. — Я ждала встречи с тобой триста лет. И я помогу тебе прийти в себя, даже если на это уйдёт ещё целый век.

Бельземина прикусила губу от лёгкого стыда и вины, но в конце концов обняла её в ответ, вспомнив, что кому-то она всё-таки небезразлична.

Именно этот момент Альциона выбрала, чтобы телепортироваться во двор, приведя с собой целую компанию: Вольтобауту с плотным зонтом для защиты от утреннего солнца, сэра Ричарда и весь отряд Альфонса.

Саймон был без доспехов Владыки, но по ядовитому взгляду Сатин и беспокойству Мел от одного лишь его присутствия понял, что им уже открыли его истинную личность.

— Ты рассказал им, Альфонс? — догадался Саймон.

Паладин твёрдо кивнул. — Да, рассказал. Я не могу лгать тем, кто готов умереть плечом к плечу со мной.

Ещё как можешь, и со временем это даётся всё проще. Саймон прикусил язык, оставив мысли при себе. Неудивительно, что Паладин мне больше не подходит.

По крайней мере, Альфонс принёс копию Меча Маны взамен клинка, разбитого Вальравном. Саймон предлагал превратить одну из его поклонниц в оружие с привязкой к душе, но Альфонс отказался.

А жаль. Льстивый клинок с привязкой к душе, непрестанно поющий ему дифирамбы, сотворил бы чудеса с его самооценкой.

— Сатин, Мел. — При виде соратниц настроение Фреи мгновенно улучшилось. — Как прошёл ваш отпуск?

— Я бы не назвала это отпуском, учитывая нашествие мух-людоедов, которых нам пришлось истреблять возле доков, — пожаловалась Мел.

— Не вмешайся мы, могли пострадать невинные люди, — ледяным тоном произнесла Сатин, — но отпрыску Дома Магнос, полагаю, плевать.

— Это было неизбежное зло, — без тени вины или раскаяния ответил Саймон. Убийство Вальравна и уничтожение «Паутины» вместе с её Чердаком спасут от гибели и рабства бесчисленное множество людей. — Мы бы не вели этот разговор, будь у вас достаточно сил и знаний, чтобы справиться лучше, так что избавьте меня от своего осуждения.

Обе женщины сверлили его взглядом, и Сатин повернулась к своему другу, Паладину: — Ты ничего не скажешь?

— Он прав, — ответил Альфонс к изумлению спутников. — Мы не должны быть настолько слабы, чтобы нуждаться в помощи именно Владыки. Это положение пора менять.

— Ты ещё не безнадёжен, Альфонс. — Саймон поймал взгляд Альционы. — Ну что?

— В общем, та «кладовая» в Горре была забита трупами, и никакой Эльзы Найтингейл там не оказалось. Полагаю, когда их двери перестали работать, они запаниковали и оборвали все концы. В Вальне зацепок мы тоже не нашли, так что остаётся Муза.

— Я известил надлежащие власти, и они приступят к аресту и проверке всех активов торговой компании Берт в королевстве, — добавил сэр Ричард. — Если Плут осмелится снова показаться, мы узнаем.

По крайней мере, для Саймона это означало, что Шёлк и её подручные больше озабочены тем, как бы залечь на дно, а не устраивать неприятности — хотя бы на первых порах.

— Один из моих союзников отправил отряд в Наварру, чтобы проверить координаты с карты в подвале, но пройдёт несколько дней, прежде чем они смогут доложить, — сказал Саймон. — А что насчёт Верни? Призвать его душу так и не удалось?

— Нет, — признал Вольтобаута, отведя взгляд. — Это… странно. Очень странно. Возможно, у него имелся перк или способность, защищавшая от посмертного допроса.

— Возможно также, что слияние с Зодиакальным Демоном на протяжении долгих лет как-то исказило его душу, — предположила Альциона. — Его дух может быть заточён вместе с Вальравном в том кристалле.

— Возможно, хотя у меня есть другая гипотеза. — Вольтобаута встретился взглядом с Саймоном. — Ты говорил, Близнецы способны разделить душу надвое, а твой брат уверен, что убил Верни во время их схватки?

— Он всегда твердил, что убил. — Саймон приподнял бровь. — Думаешь, эти вещи связаны?

— Полагаю, да. Будь я демоном, который специализируется на разрезании душ на куски, с какой стати мне делить разум с благородным рыцарем? — Вольтобаута мрачно усмехнулся. — Я бы просто забрал всё необходимое, чтобы выдавать себя за него: все воспоминания, искусные навыки владения мечом, — а всю эту докучливую мораль вышвырнул вон.

Глаза Саймона расширились, когда он сопоставил факты. — Ты хочешь сказать, Зодиакальный Демон предательства нанёс удар в спину собственному носителю?

— Если он мог разделить кого-то другого на двух отдельных личностей, почему не себя самого? — заметил Вольтобаута. — Возможно, именно поэтому Верни не казался мне ни мёртвым, ни живым: Вальравн оставил себе тело и воспоминания, но изгнал истинную душу, когда Луи сразил его или вскоре после этого.

В глазах сэра Ричарда вспыхнула надежда. — Значит ли это, что настоящий Верни всё ещё может быть жив?

— Насчёт «жив» подтвердить не могу, но если я не способен призвать его призрак, значит, его душа либо всё ещё находится в теле, либо в месте, которое не позволяет ему переродиться.

— У меня есть перк, позволяющий ловить души и удерживать их в драгоценных камнях, — небрежно упомянул Саймон к всеобщему ужасу. — Зодиакальный Демон вполне может быть способен на то же самое.

Мел вздрогнула. — Владыки такие жуткие…

— У меня в Музе есть друзья, которые могут проанализировать кристалл, — сказала Альциона. — Они сумеют проверить, связан ли он всё ещё с носителем.

— Было бы проще, если бы вы позволили мне поработить его в подходящем устройстве, — напомнил ей Саймон, но наткнулся лишь на стену нахмуренных бровей и скепсиса. — Я могу поделиться чертежами, если вы предпочтёте собрать его сами.

— Это… очень помогло бы. Я могла бы отнести их Ремесленнику для перепроверки.

— Муза стала бы приятной сменой обстановки, — задумчиво протянул Вольтобаута. — Мне бы не хотелось задерживаться в этой унылой стране Паладинов.

— В Лоре ему не рады, потому что он то и дело грабит чужие корабли, — объяснила Альциона.

— Живых людей, бесстыжая ты расхитительница гробниц! Твоя репутация лучше моей только потому, что твои жертвы не могут подать официальную жалобу.

— Как бы то ни было, здесь наши пути пока расходятся. Вы, ребятки, можете сами отправиться в Серрас. Мы с Вольто и сэром Ричардом выследим остальных Ткачей, начав с их убежища в Вальне и того особняка в Музе. — Альциона улыбнулась Саймону. — А ещё я познакомлю твою киши с местными аболиционистами. Уверена, она заведёт друзей.

— Эола… не моя девушка, — ответил Саймон, хотя на самом деле имел в виду уже нет. Одна мысль об этом испортила ему настроение. — А как насчёт моих —

— Мы пока подержим твоих коз-нежить на корабле Вольто, но, между нами говоря? — Альциона с досадой вздохнула. — Тебе стоит подумать о покупке ранчо.

Альциона перенесла группу в священный город Серрас на юге Лора, где находился Мегалит Света — за исключением Саймона, которому пришлось воспользоваться камнем телепортации, поскольку он не мог вступить в группу Альционы, — а затем отправилась разбираться с Ткачами.

В отличие от унылых земель герцогства Горр, эта часть Священного Королевства вполне оправдывала свою славу. Серрас был городом вымощенных белым камнем улиц и широких каменных лестниц. Верхняя часть города, где высился собор, располагалась на вершине колоссального холма за могучими каменными стенами. И пусть размахом он уступал Мартрону, в Эндимионе Серрас сошёл бы за один из крупнейших и оживлённейших городов. Статуи священных единорогов встречались на каждом шагу, бок о бок с тамплиерами, несущими на себе геральдику Ортодоксии Лора.

Однако вид городской архитектуры лишь встревожил Саймона: он вспомнил некоторые строения, парившие в небе в составе летающей крепости Хелель.

Саймон ожидал, что им придётся снимать гостиницу, но в распоряжении Паладинов имелся небольшой особняк в верхних кварталах. В Лоре о своих героях заботились хорошо.

— Можешь договориться, чтобы нам позволили осмотреть Мегалит Света? — спросил его Саймон. — Я хотел бы исследовать его как можно скорее.

Саймону было любопытно исследовать Священное Королевство Лор, но время поджимало. В конце месяца Оракул подвергнет Фрайтвол бомбардировке, так что ему придётся либо вернуться в замок вместе с Бельземиной, чтобы предотвратить катастрофу, либо как-то вынудить Эллюзию бездействовать — задача не из лёгких, учитывая ненависть их предводительницы ко всему, что связано с Владыками, — либо позволить гражданской войне вновь поглотить его родину.

Если допустить разрушение Фрайтвола, это приведёт к катастрофическому исходу Войны Триады, в которой Эвфемия, Луи и Вивр разорвут весь континент на куски и тем самым спровоцируют Белого Единорога вторгнуться в Магволию; к исходу, способному в конечном счёте обернуться гибелью Эвфемии от рук Луи или опустошением Теллурии и земель за её пределами силами Вивр. Саймон не мог допустить подобного кровопролития и предпочёл бы унаследовать единую, нерасколотую империю, когда найдёт способ заключить мир с Лором.

Чем скорее он выполнит текущую задачу, тем лучше.

— Я могу устроить, — согласился Альфонс. — А остальные тем временем могут заняться поисками Шуры Запада.

— Предоставь это мне, — ухмыльнувшись, пообещала Мел. Как и всегда, ей не терпелось угодить Паладину, в которого она была влюблена. — Я мигом отыщу логово этого тигра!

— Мы пойдём с вами в собор, — сказала Фрея. Под мы, как догадался Саймон, она имела в виду ещё и Сатин с Бельземиной. — Я хотела бы осмотреть его лично.

Неплохо было бы взглянуть, как Мегалит отреагирует на присутствие Бельземины, — подумал Саймон. Единственной причиной его прибытия в Лор было желание проверить, насколько сильное влияние имеет над ним Хелель и способна ли она вырваться на свободу без носителя. Что бы ни случилось, по крайней мере, я буду знать наверняка.

Устроить посещение Священного собора Серраса оказалось проще простого — Альфонсу было достаточно попросить разрешения. Ортодоксия с великой радостью пригласила его со спутниками в свою святыню, а Саймон и Бельземина пошли вместе с ними под прикрытием Масок Демона.

— Для меня честь вновь увидеть вас, сэр Альфонс, — произнёс Исповедник в маске, ведя их внутрь здания в сопровождении стражи. — Вы пришли помолиться о наставлении?

— Да, — ответил Альфонс, и это не было чистой ложью. — Надеюсь прояснить одно недоразумение.

— Нет сомнений, что Свет укажет вам путь.

Или ослепит нас, — подумал Саймон. Ему было любопытно, кто из здешних священников сидит на жалованье у Верни. Может, Хром Круак как-нибудь проведает об их визите? Саймон прежде не думал об этом, но у них мог появиться шанс выманить его из укрытия. Мне здесь не место.

Он ощущал это в самом воздухе: подавляющее сияние Мегалита Света, омывающее всё святилище священной мощью. Оно почти душило и заставляло нервничать. Память о том, как свет Хелель испепелил его, всё ещё была свежа.

Сердце собора было поистине исполинским и размерами, и великолепием соперничало со святилищем Мегалита Воды на вершине Маяка. Золочёные колонны, подпиравшие своды, походили скорее на замковые башни, а витражи с изображением чудес Фарис вздымались выше большинства жилых домов.

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь них, мерк в сравнении с ослепительной яркостью Мегалита Света. Кристалл парил в самом сердце собора, удерживаясь над позолоченным алтарём из самоцветов собственной силой. Он сиял словно живая звезда — ослепительно-белое горнило золотистой маны, настолько плотной, что её можно было различить невооружённым глазом. Он превосходил и без того внушительный Мегалит Воды более чем вдвое по размерам и был в тысячу раз могущественнее. Пять весталок в белых одеяниях пели у его подножия, молясь за людей и наполняя зал священными гимнами.

Саймон не был верующим, но, стоя в этом зале — самом сердце Церкви Света, — он быстро понял, почему столь многие без колебаний принимали её веру. Разве мог хоть кто-то взирать на это чудо и сомневаться?

Ты наблюдаешь за нами, Хелель? Кристалл был слишком ярок, чтобы Саймон мог долго смотреть на него прямо, но чувства Тёмного Провидца не улавливали ни малейшего следа тьмы, запечатанной в его сердцевине. Любая тень тонула в океане ослепительного сияния. Насколько ты в сознании внутри своей темницы?

— Ты что-нибудь чувствуешь? — поинтересовалась Фрея.

— Кроме подавляющей маны? Нет, я ничего не улавливаю. — Саймон покачал головой. — Мне помолиться?

Фрея резко кивнула, и в тот же миг Саймон сотворил Молитву Регенерации. Эльфийка наблюдала, как он взывает к Свету, применяя собственные аналитические заклинания; его тело сияло мощью, в то время как Мегалит, казалось, пульсировал в ответ на его слова. Снизошедшая на него благодать была столь велика, что даже весталки на краткий миг оборвали своё пение. Сатин выглядела особенно потрясённой — вероятно, оттого, что была верующей.

— Какая поразительная вера, — похвалил Саймона Исповедник. — Кто ты, дитя?

— Моё имя — Белиас, — солгал Саймон.

— Я редко видел, чтобы Мегалит сиял так ярко ради кого-то… Как я погляжу, наш новый Паладин умеет выбирать достойных спутников. — Исповедник быстро приметил, как нахмурилась Фрея: — Что-то не так, госпожа Фрея?

— Я… ничего. — Что бы ни открыли Фрее её заклинания обнаружения, это выбило её из колеи. — Его связь с Мегалитом… впечатляет.

Она подтвердила, что от него исходит миазма, — догадался Саймон. Наконец-то она начинает ему верить.

Фрея была не единственной присутствующей, чей вид выдавал тревогу. Бельземина не сводила глаз с Мегалита с той самой секунды, как вошла в собор, несмотря на режущий глаза свет, исходивший от камня.

— Могу я… — Бельземина сглотнула. — Могу я коснуться его?

Её просьба совершенно ошеломила Саймона. Бельземина никогда ни о чём не просила, кроме новых Дьявольских Клейм — по крайней мере, до основательного душевного исцеления. Она попросту была неспособна думать о собственных потребностях.

— Зачем? — настороженно спросил Саймон.

— Я… — Бельземина неловко переступила с ноги на ногу, не отрывая взгляда от Мегалита. — Я чувствую… он зовёт меня.

И это была весьма пугающая перспектива. Неужели Хелель сумела подчинить её своему влиянию, или камень взывал к ней сам по себе? Или же её странное внутреннее сияние как-то связано с Мегалитом?

— Это… это может быть опасно, — предостерёг Бельземину Саймон. Хелель смогла убить её на расстоянии в прошлом правлении, и был велик риск, что она способна проделать то же самое даже без Анны в качестве носителя. — Ты уверена?

— Не уверена, но… — Бельземина сглотнула, опустив подбородок. — Я чувствую, что это важно…

— Разве это вообще дозволено? — спросил Альфонс у Исповедника.

— Обычно прикасаться к Мегалиту Света напрямую дозволено лишь весталкам, тамплиерам и священникам, но для последовательницы Паладина мы можем сделать исключение.

Если случится что-то дурное, по крайней мере, я буду знать, как это предотвратить. Любые сведения о печати Хелель помогут избежать катастрофы — так, во всяком случае, убеждал себя Саймон. Бельземина не была темнокровной и не несла благословения знака Девы, так что риска одержимости быть не должно… Я должен знать. Я должен убедиться.

— Хорошо, — согласился Саймон с оговоркой, — но если начнётся что-то неладное, мы сразу оттащим тебя назад.

Бельземина покорно кивнула и сделала шаг вперёд, к Мегалиту Света. Саймон наблюдал за ней чувствами Тёмного Провидца и сразу заметил, как яркий ореол, всегда окружавший его вассала, вспыхнул ещё сильнее.

Нет, её ореол резонировал с маной, исходившей от Мегалита Света, словно две совпавшие волны. Этот эффект лишь усилился, когда весталки возобновили своё пение, и весь зал задрожал от священных энергий.

Кровь быстрее побежала по жилам Саймона. Он понимал: скоро что-то произойдёт.

— Что это… — Бельземина протянула руку к кристаллу, ничуть не щурясь от его сияния. — Я… я вижу тебя.

Она коснулась Мегалита, и вспыхнул свет.