Удобно.

Только эта мысль и крутилась в голове у Саймона, когда он получил донесение Шабрам. До чего же удобно: Вивр решила напасть на Белет с армией чешуйчатых и перевертышей именно сейчас, когда новый Владыка только начал укреплять свою власть, когда Всадник был в отлучке, и аккурат перед тем, как они сами собирались выступить против неё походом.

На первый взгляд всё это ещё можно было счесть простым невезением: для Саймона это было первое правление, где он открыто действовал как Владыка, к тому же Дассейн находился далеко от Теллурии. Вивр вполне могла почуять удобный момент и ударить раньше… но была одна крошечная деталь, которая тут же вызвала у Саймона подозрения.

У Вивр уже был Крестон Зверя.

— Пятиглавый дракон?! — поперхнулся от изумления Дассейн, выслушав донесение Шабрам. В Высоком Совете поднялся переполох. — Разве подобные твари вообще существуют в этом мире?!

— Одно такое чудище ведёт осаду Белета, хотя сейчас происходящее правильнее было бы назвать разграблением, — объяснила леди Беатриса. — Тварь подожгла город, пока орда зверолюдей и чешуйчатых убивала всех, кто бежал пешком.

Но они не могли преследовать дирижабли или блокировать телепортацию, — подумал Саймон. Армия, напавшая на Белет в этой временной линии, была куда меньше той, которую вёл он сам, ведь в ней не было ни превращённых драконорождённых, ни ударных отрядов демонов. Шабрам узнала об атаке как от своих агентов на местах, так и от удачливых студентов Академии, успевших телепортироваться домой, поскольку Вивр не сумела вовремя взять под контроль площадку. И всё же здесь что-то не так.

У Вивр ушло бы куда больше месяца на то, чтобы заполучить Крестон Зверя, даже с помощью Саймона и подчинявших разум фальшивых кишей. Она никак не могла поработить все племена, необходимые для исполнения пророчества Оракула, за столь короткий срок без весомой поддержки со стороны.

Или же он смотрел на это не с той стороны. Возможно, самые разные фракции начали оказывать Вивр куда более щедрую поддержку с того самого дня, как Саймон объявил себя Владыкой, и лишь сейчас он видел плоды этих интриг.

Так или иначе, кто-то предоставил Вивр столь необходимую помощь. Верни? «Паутина» поступила дерзко, пойдя против него и эвакуировав Луи, и Саймон фактически объявил организации войну. Оказавшись перед лицом смертельной угрозы от нового Владыки, они вполне могли оказать Вивр куда больше поддержки, чем в прошлых правлениях.

Или же это Оракул, притворяющаяся другом и дипломатом, пока наносит удар в спину? Саймон ничуть не удивился бы, зная, сколь коварно она разжигала эндимионскую гражданскую войну. Поддержать местного военачальника, угрожающего гегемонии нового Владыки, вполне в её духе.

Кто бы ни стоял за этим фиаско, он заплатит.

— Это создание — Вивр Ашмодай, наделённая силой Крестона Зверя, — объявил Саймон под обратившимися к нему взглядами. — Она грозный противник, но всё же лишь тень своего отца Гаргаута.

— Мы не можем позволить Белету и Теллурии пасть в первый же месяц нашей новой власти, — немедленно отозвалась Эвфемия. — Сам факт того, что мы вообще допустили подобное нападение, подрывает наш авторитет.

К чему, без сомнения, наш незримый кукловод и стремился, — подумал Саймон, поворачиваясь к Моблану. — Каковы ваши рекомендации как Командира?

— Поскольку наши войска в Белете продолжают держаться, а дирижабли готовы к вылету, мы можем провести быструю контратаку, — произнёс Моблан. — Можно телепортировать туда элитные части для подкрепления наших солдат, а затем развить наступление.

— Ваше Величество мог бы возглавить эти силы, — предложил Мастемо. — Это утвердило бы вашу власть перед лицом всех земель.

— Нет, это ниже моего достоинства, — решил Саймон. Выступив против Вивр лично вместо того, чтобы поручить это другим, он лишь выставил бы её соперницей и угрозой в глазах окружающих. Отправка же подчинённых давала понять, что этот набег — не повод для паники. К тому же его не покидало смутное подозрение, что всё это нападение — какая-то ловушка. — Моей супруги, лорда Пеймона и леди Беатрисы будет довольно, чтобы разобраться с этим сбродом и изъять Крестон Зверя. Они убьют Вивр, захватят её брата Касвала и завладеют Ларцом Миров. Талас и Дассейн окажут им поддержку.

Именно этот отряд в своё время положил конец союзу Саймона с Вивр, хотя тогда у той войска были и получше. У них не должно возникнуть трудностей с тем, чтобы сокрушить её силы.

А если нет… тогда это станет серьёзным поводом для беспокойства.

— Я чувствую, что в этом деле замешана незримая рука, — произнёс Моблан, озвучив тревоги самого Саймона. — Враг наносит удар как раз тогда, когда наши силы распылены на охоту за принцем Луи.

— Это эллюзийская рука, — настаивала Лориана. — Оракул и эльфы поддерживали военачальников ради свержения Владыки ещё со времён Мардока.

— С тем же успехом это может быть и «Паутина», — заметила Шабрам. — Они годами сотрудничали с Вивр и вполне могли поддержать её теперь, когда мы объявили им войну.

— Обе версии правдоподобны, — отозвался Саймон. В его правлении в Кокани схожие обстоятельства уже заставили Партию Войны, «Паутину» и сторонников Вивр сплотиться в единый фронт, но теперь он не позволит их союзу набрать силу. — Больше всего меня тревожит другое: чтобы пробудить Крестон Зверя, требуется верность всех теллурийских племён. Нам остаётся лишь предполагать, что Вивр либо поработила их, либо сумела склонить к участию в своём заведомо обречённом штурме.

— То, что все военные силы Теллурии собрались в одном месте, нам только на руку, — заметила Эвфемия. — Это возможность покончить с ними раз и навсегда.

— А заодно и шанс для Дома Магнос стать сильнее, — добавила Лориана. — Саймон может усилить определённое число людей, увеличив получаемый ими опыт. Таласу и Дассейну это пошло бы на пользу.

— Ценой раскрытия сведений из их Системы, — нахмурившись, напомнила Эвфемия.

— Норбелль сказала мне, что уже согласилась открыть свои, так почему бы и Таласу так не поступить? — к удивлению императрицы возразила Лориана и бросила взгляд на брата: — А ты что скажешь, Дассейн?

Дассейн пожал плечами: — Если Саймон считает, что мне это нужно.

Ах, Дассейн. Из той породы людей, что сначала выполняют приказ и лишь потом задают вопросы. Его поспешное согласие поколебало и решимость Эвфемии: она не могла позволить потенциальному сопернику получить преимущество над собственным сыном.

— Преимущество вам и впрямь не помешает, учитывая, с какими врагами придётся иметь дело, и Таласу оно тоже необходимо, — подтвердил Саймон. — Эвфемия, как думаешь, ты сможешь его убедить?

— Я… — Эвфемия стиснула зубы. — Я сделаю всё, что в моих силах.

Принять помощь от ненавистного единокровного брата для Таласа было горькой пилюлей, но Саймон знал: перед волей матери тот отступит. В конце концов он всегда уступал.

Для этого неизменно требовался общий враг, но Дом Магнос наконец-то начал действовать ради единой цели.

…

Талас принял предложение Саймона отнюдь не с лёгким сердцем. Он так стиснул челюсти, что Саймон подумал, будто у того вот-вот треснут зубы, а злоба в его глазах не уступала ненависти Зодиакального Демона. Горечь от необходимости подчиняться единокровному брату-бастарду — теперь ещё и отчиму по браку — зрела в нём и со временем грозила выплеснуться наружу, осложнив дело.

Саймон размышлял, как с этим быть. Избить его и силой научить уважению — такое вряд ли понравилось бы Эвфемии. Анна тоже в какой-то мере влияла на него благотворно, но ради её же безопасности Саймон предпочёл бы держать её рядом. Оставался лишь ещё один возможный рычаг давления…

— Этого хотел отец, ты ведь знаешь? — спросил его Саймон, когда они остались наедине.

Вопрос застал единокровного брата врасплох: — Что ты только что сказал?

— Отец оставил среди своих вещей зашифрованное письмо для тебя — на случай, если бы ты стал Владыкой вместо меня. Могу прислать тебе расшифровку, если хочешь. После основательной редактуры. — «Всю жизнь я пытался сделать из тебя мужчину, сын мой». Он до самого конца верил, что в тебе кроется нераскрытый потенциал.

Комплекс неполноценности Таласа и его отчаянная потребность угодить Бальзаму Магносу всегда были его главным изъяном. Он всем сердцем хотел верить, будто в глубине души отцу было на него не всё равно — точно так же, как Моблан обманывал себя, воображая, что их дружба была обоюдной.

— Но можешь ли ты представить, что одолеешь Луи таким, какой ты сейчас? — продолжал давить Саймон. — Ты вообще можешь представить это себе?

Талас помрачнел и одарил его ядовитым взглядом, но даже ему не хватило спеси отрицать правду: — Нет.

— И всё же наш отец считал, что тебе под силу превзойти его, — с лёгкостью солгал Саймон. — Он хотел, чтобы его преемник, кем бы тот ни оказался, помог тебе оправдать его ожидания. И хотя я недолюбливал отца, эту его последнюю просьбу я намерен исполнить. Или ты собираешься плюнуть на неё?

Саймона коробило от необходимости скармливать Таласу полуправду и выставлять их отца кем-то большим, нежели чистым порождением зла, каким тот и был на самом деле, но ему требовалось, чтобы единокровный брат сосредоточился исключительно на враге. Пусть лучше он направит эту ярость в полезное русло, чем растратит на бесцельную обиду.

Сладкая ложь немного успокоила Таласа и смягчила его неприязнь — настолько, что тот буркнул согласие на приглашение в группу. Саймон счёл это ещё одним знаком того, что однажды они смогут зарыть топор войны, не доводя дело до драки.

Система группы Саймона подтвердила, что в начале правлений Талас был Берсерком 66-го уровня, а Дассейн — внушительным Всадником 77-го уровня, что, вероятно, делало его четвёртым по могуществу человеком в империи после Эвфемии, Луи и Моблана. Неудивительно, что он неизменно обращал Вивр в бегство и наголову разбивал Саймона в их поединках. И всё же полный доступ к его билду, характеристикам и стихийному сродству однажды наверняка подарит желанное преимущество…

Оставшиеся два места Саймон отвёл Уруку Лерайе и Анне, которую, к её удивлению, попросил занять последнее. — Разве нет кандидатов получше?

— Есть, — признал Саймон, — но, насколько я могу судить, эта магия позволяет мне безошибочно определять твоё местоположение невзирая на любую защиту от прорицания. Учитывая, кто за тобой охотится, это позволит мне выследить тебя, если случится худшее.

— Даже не знаю, польщена я таким вниманием или мне стоит обидеться на то, что ты заранее ждёшь моего похищения, — улыбнулась Анна, уперев руки в бока. — Если только это не повод поглазеть на меня или полюбоваться на мою безупречную Харизму?

— Уверен, она у тебя зашкаливает, — поддразнил её Саймон. — Ну так что? Согласна?

— Хм-м… Согласна, но с одним условием, — произнесла она с лукавой усмешкой. — Раз уж мои планы вернуться в Академию прямо сейчас в буквальном смысле обращаются в пепел, будь добр развеять мою скуку и открыть новую здесь, в Мартроне.

Саймон усмехнулся: — Посмотрю, что можно сделать.

По правде говоря, открыть филиал Академии в Мартроне было не такой уж плохой мыслью. Отец всегда переносил её к очередной линии фронта, подталкивая студентов вступать в армию или истощая ресурсы противника; возвращение же Академии в столицу стало бы ясным знаком: эпоха завоеваний Эндимиона подошла к концу и пришло время двигаться к мирному будущему.

Добавив Анну в группу и убедившись, что её Харизма и впрямь заметно превосходит норму для лорда 37-го уровня, Саймон осознал, что в сведениях от его перков всё ещё зияют пробелы. Да, они давали обзор характеристик, данных о Классе и стихийного сродства сопартийцев, однако таинственное сродство Анны со Светом нигде не отображалось. А экран Норбелль хоть и перечислял связанных с ней контрактом эйдолонов — среди которых значились Феникс, Азулболла и почти дюжина других тварей, чьих имён он не знал, — не раскрывал никаких сведений о них самих. Короче говоря, он имел доступ к экранам характеристик союзников, но не к той информации, которой могли располагать они сами. Требовалось время, чтобы досконально изучить пределы этого перка.

В остальном же имперские войска выступили из Мартрона на дирижаблях и поездах под пышный церемониал в присутствии различных иностранных делегаций. Саймон обратился к солдатам с речью о долге Эндимиона восстановить мир на континенте, после чего торжественно вверил командование армией своей супруге.

— Хоть раз я благодарна этим машинам, — задумчиво произнесла Эвфемия перед отбытием. Эта война наверняка пробудила в ней ностальгию по Реформации. — Такие дирижабли очень пригодились бы против Гаргаута.

— Значит, с подобной армадой ты без труда сокрушишь его дочь и покоришь Теллурию, — ответил Саймон. — А здешние дела я возьму на себя в твоё отсутствие. Мои клеймёные демоны позволят нам постоянно быть на связи.

— Да, так мы и сделаем, — кивнула своим мыслям Эвфемия. — Моблан рассчитывает на четырёхмесячную кампанию, но, если Свету будет угодно, я вернусь через три.

Саймон пожелал ей удачи в этом: — Быть может, ты покажешь мне Агарес, когда закончишь с усмирением края?

— Быть может… — Эвфемия помрачнела и сменила тему: — Остерегайся Лорианы. Я всё ещё не уверена, что она не приложила руку к побегу брата, а он рано или поздно наверняка свяжется с ней.

Саймон знал, что Лориана ни за что не предаст его подобным образом, но сделал вид, будто согласен, и кивнул: — Береги себя.

Саймон проводил взглядом дирижабль своей императрицы, отправлявшейся в поход, суливший несомненный успех, а затем распрощался и с иностранными делегациями. Норбелль к великому её огорчению пока пришлось вернуться в Кокань вместе с Ремедией, а Лориана отбывала в Магволию, чтобы захватить Минотавра. В одиночку.

— Ты не поедешь со мной? — нахмурившись, спросила Лориана. — Я думала, ты хочешь похоронить мать в Магволии.

— Я решил пока повременить с этим, — ответил Саймон. По-настоящему упокоить мать с миром он мог лишь одним способом: закопав задушенный труп Гурмана рядом с её черепом, а услуги шута ему пока ещё были нужны. — Удалось найти хоть какие-то следы проекта Биографа?

— Боюсь, отец изъял все до единого чертежи Крестона, и ни мне, ни Шабрам не удалось разыскать работавших над ними учёных, — призналась Лориана. Саймона терзало мерзкое подозрение, что отец просто заставил их замолчать навеки, дабы сохранить тайну своего проекта. — Впрочем, кое-какая зацепка у меня может найтись.

Саймон с интересом вскинул голову: — Какая?

— До того, как ты… обрёл собственный Класс… — Лориана в лёгком замешательстве прочистила горло. — Я планировала предложить тебе Крестон, сочетавший в себе черты Библиотекаря и моего собственного класса Алхимика.

— За что я искренне благода— — Саймон замер, сопоставив одно с другим. — Сторона Библиотекаря в нём связана с Биографом?

Лориана резко кивнула: — Полагаю, как минимум часть использованных нами тайных формул была взята из того самого проекта, так что мы могли бы раскрыть суть хотя бы некоторых перков Вассала и понять, что замышлял отец. Я пришлю тебе готовый Крестон, как только мы завершим его разработку.

— С удовольствием взгляну на него, — с улыбкой подтвердил Саймон. — Ты была единственной, кому не было всё равно, когда остальным не было дела, Лориана.

— И это никогда не изменится, Саймон. Обещаю тебе, — улыбнулась в ответ Лориана и по-матерински положила руку ему на плечо. — Смотри не забывай отрабатывать свои Техники, пока меня не будет, договорились? Я скоро вернусь.

Оставалось три дня до тридцатого нивоза — дня, когда эльфы изначально намеревались нанести удар по Фрайтволу.

Саймон надеялся, что Эллюзия не решится на безрассудство, пока в замке находится Бельземина, а Дом Мальфас остаётся под занесённым мечом палача, но рисковать не собирался. За Элейн и её тётками продолжат пристально следить. Если эльфы отменят нападение и пойдут на мирные переговоры, он сможет целиком сосредоточиться на «Паутине» и Зодиакальном параде.

Между тем, пусть Саймона и ждало множество административных забот вместе с необходимостью освоить Технику Быстрого обнажения, он не собирался забрасывать и заклинательскую часть своего арсенала. Присутствие Гурмана открывало определённую возможность, которую нельзя было упускать.

— Какая милость с вашей стороны, Ваше Величество, принять доброго Гурмана с глазу на глаз! — возликовал шут, едва ли не вальсируя входя в покои Саймона. После прошлого разговора он стал ещё угодливее. — Что прикажете сегодня ночью? Ваш отец особенно любил танцы с мечами перед сном!

— Я позвал тебя не для забав, Гурман, а для охоты, — ответил Саймон. Он призвал в ладонь Крестон Воина; камень так и норовил вырваться из хватки. — Ты ведь узнаёшь его?

— О да, истинная любовь Принца, — протянул Гурман. — Бедная леди Изабель. Ни одной женщине не под силу соперничать с Войной за мужское сердце.

— Поглощая Крестоны, я нередко видел воспоминания их прежних владельцев, и этот камень явно сохраняет некую метафизическую связь с моим братом, — произнёс Саймон. — Зная твою способность извлекать сведения из душ, я подумал: вдруг ты сможешь что-то подсказать на этот счёт?

— Ваше Величество мудрее всех на свете, ибо у доброго и всезнающего Гурмана как раз есть ответ! — Шут принюхался к Крестону, словно охотничий пёс. — От него веет запахом души безумного принца… и многих других.

— Запахом его души?

— У всякой души есть свой запах, и вкус у каждой неповторим! Пусть раз в несколько смертей её и хорошенько отмывают, запах не выветривается никогда, а Крестоны пропитываются им насквозь.

— Кажется, я начинаю понимать, — Саймон прищурился, вспоминая свои безуспешные попытки пробудить Классы, которые он прокачивал в прошлых правлениях. — Крестоны улавливают этот запах и с его помощью связывают душу владельца с информацией Системы Мировой Души, а дриады используют его, чтобы выслеживать Воспоминания.

— Вывод, достойный изощрённейшего из умов, Ваше Коварство!

— Ты можешь сделать то же самое? — осведомился Саймон. — Сможешь взять след по запаху Крестона Луи?

— Увы и ах, у доброго Гурмана нет носа, только пустое брюхо да добрый рот! — Гурман указал на своё похожее на череп лицо. — Единственные запахи, которыми он способен наслаждаться, — те, что он жрёт сырыми!

Ответ разочаровал Саймона, но ничуть не удивил. Гурман был демоном, лишённым врождённой связи с Мировой Душой, и не мог выслеживать души на расстоянии — он был способен лишь вытягивать любые доступные сведения, пожирая их целиком.

В демоническом роду эта тварь являлась сущей аномалией. Несмотря на явные черты личности, шут оставался сущностью абсолютно пустой и бездушной — настолько, что на него невозможно было даже наложить клеймо: даже Клеймо Гордыни воспринимало его как предмет, а не как живое существо. Душар предполагал, будто разум шута — всего лишь оболочка или подобие слепка, возникшее от поглощения множества чужих душ, подобно безмозглому голему, имитирующему жизнь повторением заранее записанных фраз.

Это стоило изучить подробнее.

— Если ты не врёшь, значит, ты способен усваивать воспоминания прежних владельцев Крестона в точности как я, — догадался Саймон.

— Крестоны — пустые калории, но да, добрый Гурман с превеликой радостью отведает каждый их привкус! Все их воспоминания, их тайны… — Шут зловеще осклабился: — Все их заклинания и Техники…

Глаза Саймона расширились, в голове родилась хищная мысль: — Ты можешь перенимать их из душ и Крестонов, которые пожираешь?

— А как иначе добрый Гурман выучился стольким трюкам, Ваше Величество? Быть может, добрый Гурман не всегда способен повторить и воспроизвести всё, что съедает, но он помнит и понимает их все. — Демон отвесил поклон господину. — Желаете, покажу парочку?