Бури возвестили перерождение Ваяна.

Если обычно размерами он не превосходил драконью форму Касвала, то теперь раздался настолько, что мог соперничать с самой Вивр, когда та не была усилена Крестоном Зверя. Он поднялся на задние лапы, его разноцветные перья и чешуя окрасились в кроваво-багровый цвет, золотая броня сменилась шипастой сталью, а крылья превратились в турбины дирижабля, изрыгающие струи сжатого жара. Змеиный хвост обратился в механическую, кольчатую динамо-машину, закручивающую воздух вокруг себя в трещащую молниями бурю. Его клюв, словно у стервятника, исторг могучий клёкот, от которого у Саймона заболели уши. Само давление воздуха сделалось невыносимо тяжёлым.

Ваян, Отец Бури

Эйдолон 75-го уровня: Бури, Война, Безрассудство и Киш

Птица/Элементаль

Покровительство: Повелитель бурь: ваше сродство с Ветром временно увеличивается на одну ступень, а атаки Ветра будут пробивать Сопротивление.

В то же мгновение, как призыв завершился, Саймон понял: что-то пошло не так.

Первым знаком стало то, что уровень Ваяна превышал его собственный, чего для Провидца попросту не могло быть. Призыватель, чей Эйдолон превосходил его по уровню, мог призвать лишь ослабленный аватар.

Вторым знаком оказалось колоссальное ментальное напряжение, которое новая форма Ваяна обрушила на Саймона. В отличие от Карбункула и Кулебре, поддержание самого существования этого Тёмного Эйдолона невероятно его истощало. Саймон чувствовал себя хозяином бешеного пса, изо всех сил вцепившимся в натянутый до предела поводок.

Третьим и последним знаком стало то, что Ваян едва не растоптал его и Эолу.

Саймон едва успел оттащить свою возлюбленную в сторону, прежде чем когти Ваяна со страшной силой обрушились на них. Тёмный Эйдолон впал в дикую ярость, раз за разом круша землю под собой.

— Ваян! — крикнул Саймон. — Успокойся!

Отец Бури ответил на его слова рёвом навстречу ветру, а его хвост-динамо исторг потоки сжатого воздуха, рассекавшие землю и заставившие Саймона пригнуться. Ваян даже не подал виду, что заметил своего призывателя, не говоря уже о том, чтобы послушаться. В его белых глазах Саймон не разглядел ни крупицы разума, ни следа былой рассудительности Небесного Отца. Им овладела первобытная ярость, подобная Первобытной Регрессии самого Таласа.

«Я его не контролирую, — с ужасом осознал Саймон. — Он меня не слушает».

Ваян предупреждал Саймона, что сила Бездны не зловредна по своей природе, но всегда опасна. Вот в чём крылся подвох его способности: Тёмный Провидец мог призывать Эйдолонов, чья мощь превосходила его собственную, но расплачивался за это потерей контроля над ними.

Впрочем, по счастливой случайности Ноденс оказался самым крупным объектом в поле зрения, а обезумевшему Ваяну явно пришлось не по нраву осквернение трупов киши. Без всякого предупреждения Тёмный Эйдолон бросился на восстанавливающегося архидемона и оборвал его регенерацию.

Хотя Ноденс по-прежнему оставался крупнее, он успел поглотить лишь столько тел, чтобы срастить торс, так и оставшись без руки и половины лица. Отец Бури врезался в него с такой яростью, что Ноденс опрокинулся на спину и оказался прижат к земле. Когти Ваяна вспороли торс демона столь глубоко, что выдрали привитую плоть, а клюв вырвал ему глотку. Единственной уцелевшей рукой Ноденс отчаянно пытался оттолкнуть его, но стоило ему начать произносить заклинание, как Ваян полоснул его по лицу, оборвав чары.

Даже в состоянии берсерка Ваян был обязан защищать народ киши; и хотя Ноденс был сильнее, в душе он оставался заклинателем. Его исполинские размеры служили главной причиной, по которой ему удавалось держаться в ближнем бою против Чемпионов, но теперь он столкнулся с равным по силе противником. С тем, кто упивался диким варварством.

Он был Магом, вынужденным сойтись в ближнем бою с Берсерком.

Рядом с Саймоном вспыхнул свет, а когда он угас, возле него стояли три фигуры: объятая ужасом госпожа Джунон, тут же бросившаяся к Эоле, чтобы осмотреть её; израненная Альциона со страшными ранами на руках и ногах от недавнего распятия; и Вольтобаута, который выглядел на удивление невредимым после того, как его пережевал архидемон, если не считать одной маленькой детали.

Он был прозрачным, словно призрак, а там, где должно было биться сердце, парил его Благородный Крестон.

— Некроманта не так-то просто уничтожить, — заметил Вольтобаута, обратив внимание на удивление Саймона.

— Слава Богине Маны, вы оба живы, — возликовала госпожа Джунон. На её ступнях виднелись ожоги — вероятно, следы корней, сожжённых Пылающей Бездной Ноденса. — Но Ваян…

— Я… я не могу управлять им в этом состоянии… госпожа Джунон, — признался Саймон. Даже связывать слова воедино стоило ему огромных усилий из-за чудовищного истощения от связи с Ваяном. — Его сила превосходит мою…

— Он неплохо справляется, — заметил Вольтобаута, глядя, как Ваян продолжает терзать Ноденса. Они вгрызались друг в друга, словно звери, пытающиеся сожрать противника заживо, хотя архидемон явно стремился оттеснить Тёмного Эйдолона хоть ненадолго, чтобы сотворить заклинание.

«Сможет ли он победить?» — задался вопросом Саймон, с трудом пытаясь сосредоточиться. В новом обличье Ваян обладал колоссальной мощью, но в его атаках не прослеживалось ни стратегии, ни расчёта — лишь звериная, безудержная свирепость. К тому же клубы миазмов, извергающиеся из его тела, подсказывали Саймону, что его новый призыв выгорает изнутри. «Скоро он исчезнет».

— Не думаю… что он победит… — признался Саймон, морщась от ментальной отдачи, вызванной удержанием Ваяна в нынешнем состоянии. — Не смогу… долго держать связь…

— Тогда мы должны действовать прямо сейчас, пока Ноденс на исходе сил и не способен восстановиться, — решила Альциона; руны на её коже ярко вспыхнули, закружив вокруг неё сферы священного света. — Вольто, примени на мне «Последний танец».

Что бы она ни попросила, это повергло Некроманта в ужас: — Ты не доживёшь до рассвета, если я это сделаю!

— Мы должны прикончить его сейчас, иначе никто из нас не протянет и часа! — настаивала Альциона, накладывая на свой клинок несколько рунических баффов. — Делай, живо!

Вольтобаута заколебался, но затем взмахнул в её сторону призрачной рукой. Сердце Саймона пропустило удар, когда над головой Альционы вспыхнула знакомая призрачная пятёрка, отметив её смертным приговором.

— Нет… — в ужасе пробормотал Саймон. — Зачем?

— Потому что это мой долг, а одна жизнь стоит дешевле тысяч, — ответила Альциона. Её тело лучилось мощью. — Вперёд, Вольто.

— Должен признать, в нынешнем виде моя боевая мощь существенно снизилась, — с непривычной для себя кротостью признался Вольтобаута. — Не будет ли кто-нибудь столь любезен одолжить мне тело?

— У меня есть, — прохрипел Саймон, открыв свой Инвентарь и выпустив наружу трёх двенадцатифутовых стальных големов, которых берёг для боя с Ноденсом. — Выбирай… любого.

— Премного благодарен. — Призрак Вольтобауты вошёл в одного из големов и оживил его; Крестон Некроманта впился в грудь машины, тотчас материализовав одеяние его Класса поверх металлического каркаса. Одержимый конструкт тут же поднялся в воздух. — Сумеете сковать его, госпожа Джунон?

— Сумею. — Дриада прижала ладони к земле. — Саймон, прошу тебя, поддержи Ваяна своими силами ещё немного.

Саймон стиснул зубы и сосредоточился, пытаясь стабилизировать поток миазмов, струящийся сквозь Отца Бури, пока Альциона, Вольтобаута и двое оставшихся големов неслись на врага.

Увы, старания Саймона почти не возымели действия. Ноденс вновь ухитрился сотворить Цепи Мучений: путы и кандалы обвились вокруг шеи и конечностей Ваяна, оттаскивая его назад и давая архидемону освободиться. Ноденс быстро перехватил инициативу и принялся душить нападавшего уцелевшей рукой.

Внезапно из земли вырвались корни и схватили Ноденса за руки, хвост и шею сзади, оттаскивая от Ваяна. Архидемон взвизгнул и вновь применил магию кровоточащего тумана: его кровь обратилась в едкие кислотные испарения, разъедающие и чешую Ваяна, и корни госпожи Джунон. На ногах дриады проступили рубцы, она стиснула зубы от боли, но держалась стойко.

Разъярённый Ваян взревел, исторгнув дыханием сокрушительный порыв ветра, который развеял туман и едва не сбил Ноденса с ног, прежде чем цепь сомкнула его клюв. Вольтобаута воспользовался этой возможностью, пролетев над Ноденсом и сотворив заклинание, напомнившее Саймону Эктоплазмер… с той лишь разницей, что он выпустил десятки призраков быстрой чередой. Снаряды из душ ударили Ноденса по голове, сбив ему концентрацию. Двое меньших големов годились разве что на роль крыс, кусающих льва за хвост, но они сделали своё дело, вцепившись во вторую пасть Ноденса и удерживая её закрытой.

Но самый сокрушительный урон нанесла Альциона: рванув к архидемону с феноменальной скоростью, она взбежала по его торсу, осыпая его ударами своего поддельного Меча Маны. Она разила с мощью вдвое, а то и втрое превосходившей ту, которой владела во время прошлой схватки, даже когда число над её головой продолжало обратный отсчёт. Магия Вольтобауты буквально обменяла её жизнь на силу.

Окружавшие её сферы света закружились и ударили по Ноденсу священной силой, каждая из них оставляла небольшую дыру в его и без того обожжённой плоти. Раны, нанесённые Авантюристом, не затягивались, и вот она уже подобралась к его горлу для смертельного удара.

— Усиление Огня! — выкрикнул Ноденс в отчаянной попытке одолеть врагов. — Пылающая Бездна!

Архидемон предал огню и себя, и весь мир вокруг.

Ваян, Альциона, големы и корни — всё сгинуло в нечестивом адском пламени. Одному лишь Вольтобауте удалось вылететь за пределы действия чар, остальные же оказались объяты пожаром. Джунон закричала от невыносимой муки, когда её корни — и одна из ног — обратились в пепел, а големы расплавились в лужи металла. Ваян взвизгнул, заживо сгорая в огне, и его боль эхом отозвалась в Саймоне сквозь связывавшую их нить. Он ощущал страдания Тёмного Эйдолона, горький поцелуй пожирающего его и Ноденса пламени.

«Нужно разорвать… связь…» — билась мысль в затуманенном разуме Саймона, когда отдача стала невыносимой. Он вспомнил предостережение Ваяна о том, что гибель Эйдолона может покалечить или вовсе убить его. «Ото… звать!»

Он разорвал узы, соединявшие его с Отцом Бури, и Ваян распался обратно в чистые миазмы. Его прежний облик перенёсся к Саймону — ослабленный и умирающий.

Но никакое пламя не могло остановить Альциону. Напитав меч магией холода, пока тот не превратился в ледяной клеймор, она изо всех сил ринулась на череп Ноденса и нанесла точный удар, даже обратившись в живой факел.

Она взмахнула клинком и последним ударом обезглавила демона.

Удар оказался настолько могучим, что череп Ноденса покатился прочь с погребального костра, в который превратилось его тело. Океаны миазмов хлынули из шеи, отбросив Альциону назад, и принялись пожирать собственный обезглавленный труп архидемона. Невзирая на зловещий дым и пламя, Вольтобаута ринулся вперёд и подхватил союзницу прежде, чем она рухнула оземь.

— Ваян… — прошептала раненая госпожа Джунон, коснувшись Небесного Отца, который лежал на боку, пока частицы маны покидали его истерзанное тело. — Ваян, послушай меня.

Заставив себя подняться на ноги, Саймон оставил их позади и через силу зашагал сквозь пепел. Обитель Ноденса оставалась активной, а значит, бой ещё не окончился, но он покончит со всем здесь и сейчас.

Вы покинули группу Альционы.

Сердце Саймона ожесточилось, когда он осознал, что означает это сообщение. Он подошёл к тому, что осталось от черепа Ноденса: жалкий осколок лица уже растворялся в миазмах, породивших этот аватар. Лишь кристалл Козерога оставался нетронутым и невредимым, зловеще мерцая.

— Повержен человеком… опять?! — Горькая ярость в голосе Ноденса принесла Саймону толику удовлетворения. — Все эти столетия репетиций не могли пойти прахом!

— Я же говорил, что твоё триумфальное турне отменяется. — Саймон схватил кристалл и вырвал его из черепа, отчего тот окончательно обратился в дым. — Развей свою Обитель Бездны и сними проклятие, наложенное на Бельземину, и я ещё подумаю, оставить ли тебя в живых.

— Эльфийка? Ты просишь за эльфийку?! — ответил ему насмешливый, презрительный хохот. — Моё заклинание Мучительный Полиморф необратимо, Обманщик! Я не могу снять этот эффект, раз уж он наложен!

Саймон помрачнел от ярости и бессилия. Он был почти уверен, что Ноденс лжёт и что его чары можно развеять, пусть даже сам демон на это не способен.

— Знай я, что проклятие одной из твоих пешек причинит тебе такую боль, я бы истерзал больше, — со всей своей злобой и желчью провозгласил Ноденс. — И она будет страдать, о да! Оголённые нервы сведут её с ума от боли до конца её недолгих дней! Она бы кричала, будь у неё рот! Кричала!

— Этот кристалл — воплощение твоего несокрушимого духа, настолько плотное, что я даже не могу убрать его в свой Инвентарь. Даже Благородные Герои не сумели его повредить. Так скажи мне: если я пожру его прямо здесь и сейчас…

Саймон свирепо посмотрел на кристалл, вглядываясь в заключённый внутри мерзкий дух.

— Куда отправишься ты?

Молчание Ноденса послужило красноречивым ответом.

— Есть ли вообще место, куда уходят мёртвые демоны? В Бездну? В лоно Абраксаса? Или же всё попросту… оборвётся? — Саймон стиснул кристалл со всей силой своей ненависти. — Давай проверим, а?

Он чувствовал это каждой клеткой тела. Неоспоримое превосходство от победы над Ноденсом на пике его сил, под сиянием кометы, которая изначально даровала тому жизнь. Именно поэтому его титул Пожиратель требовал одолеть его прямо сейчас — чтобы Абраксас узрел без тени сомнений: Владыка — высший символ ужаса, не терпящий никакого соперничества.

— Пожалуйста, не надо… — голос Ноденса сорвался, выдав слишком человеческое чувство: страх. — Нет, прошу! Брат, я умоляю тебя!

Пожирание Крестона?

— Умоляю, не—

Саймон безжалостно раздавил кристалл.

Из него хлынули чудовищные объёмы миазмов, которые Саймон вдохнул, словно дым, испивая дух Ноденса и наслаждаясь его последним воплем. Он пировал его криками и болью, поглощая всё, чем тот был и чем мог когда-либо стать.

Воспоминания захлестнули его разум беспорядочным, хаотичным потоком: образ ока, взирающего из глубин земли и дарующего ему форму и цель; вспышки бойни и крови, упоительных криков, сливающихся с его музыкой; сияние великой звезды, сулившей бесконечное веселье в обмен на служение, на которое он согласился; мелькнувшие лица неотёсанных людей, эльфов и смертных, собравшихся вместе, чтобы помешать его величайшему представлению; раздражающий голос Мардока, насмехающегося над ним из своей темницы человеческими устами; и, наконец, последний и величайший ужас, который смертные звали смертью.

Обитель Ноденса рухнула, когда Саймон вернулся к реальности. Вскоре над его головой вспыхнул огненный нимб — призрачная корона пламени, зависшая над шлемом. Она пылала зловещим, не дающим дыма огнём, в отблесках которого трещали призрачные образы вопящих проклятых душ.

Вы получили перк Корона Греха. Он заменяет Пожирание Крестона IV.

Корона Греха (активный): вы можете экипировать нечестивый нимб, питаемый злобой поверженного Зодиакального Демона. Вы можете получать дополнительную Корону каждый раз, когда поглощаете кристалл Зодиакального Демона на пике его сил, но экипировать можно лишь одну за раз.

Корона Боли (активный): Корона Козерога. Наносимые вами раны мгновенно вызывают постоянный эффект Анти-исцеления и Кровотечения. Кроме того, вы можете попытаться насильно изгнать одну цель, которой коснетесь, в личное карманное измерение вечных пыток, где она будет терпеть невыразимые муки. Пленник останется там до тех пор, пока вы успешно не примените эту способность к кому-то другому — в этот момент новый пленник поменяется местами со старым.

Затем хлынул поток сладостного опыта, вознёсший его на вершину блаженства и упоения.

Перк Владыки 66-го уровня: Связанный Тьмой III (активный): вы можете черпать силу Ада, чтобы принять исполинские размеры, получая колоссальную зону досягаемости и силу ценой снижения ловкости. Ваша текущая экипировка увеличится соответственно вашим размерам.

Перк Владыки 67-го уровня: Анафемская Скрытность IV (активный): обман въелся в вашу плоть. Вы можете превратиться в любого, чей камень души проглотите, став точной копией этого существа. И хотя вы не копируете Класс, Перки, знания или сверхъестественные способности оригинала, во всем остальном подражание безупречно, и любые формы магического обнаружения или прорицания примут вас за него. Вы можете развеять эффект в любой момент, выплюнув камень.

В этой битве участвовали десятки опытных обладателей Классов, разделивших опыт между выжившими, однако Саймон получил достаточно, чтобы поднять два уровня — и он чувствовал, что третий уже не за горами.

Судя по всему, Система посчитала усиленную кометой форму Ноденса отдельной сущностью, хотя Саймон ощущал небольшой штраф: опыт, полученный за его убийство в Кокани, вероятно, был вычтен.

Однако всё чувство триумфа и ликования рассыпалось в прах в то мгновение, когда Саймон огляделся по сторонам. Все защитники Святилища были уничтожены — от Тибальта и Зил до Анаксимандра. Ваян распадался обратно в ману под скорбным взором госпожи Джунон: его аватар не выдержал колоссальной мощи собственного Тёмного Эйдолона. Бельземина превратилась в бесформенный комок плоти, а Эола…

Борясь с напряжением и усталостью, Саймон бросился обратно к Эоле. Бесформенный кусок плоти, в который обратилась Бельземина, каким-то образом сумел докатиться до неё, словно разжиревший слизень, жалобно скуля и извиваясь подле девушки. Должно быть, во время битвы госпожа Джунон оттащила её в безопасное место.

Саймон развеял одеяние Владыки и с молитвой применил на Эоле Великое исцеление. Теперь, когда Обитель Ноденса пала, молитвенная магия сумела затянуть рану на её голове. Звук её дыхания принёс Саймону толику облегчения, как и вид приоткрывшихся глаз.

— Саймон? — очнувшись, Эола жадно обвила руками его шею. — Слава богам, ты… ты жив.

— Мы победили, — успокоил её Саймон. — Ноденса больше нет. Он сгинул навсегда.

— Мы… победили? — выдохнула Эола, заметив рядом с ними бесформенную плоть. Она тут же узнала её, едва завидев единственный уцелевший глаз, оставленный нетронутым лишь для того, чтобы эльфийка могла плакать. — Бель… земина? Это… это ты?

Всё, что оставалось эльфийке, — это моргать.

— Очищение, — завершив молитвенный зачин, применил заклинание на Бельземине Саймон, но тщетно. Даже чудеса Мегалита Света оказались бессильны. Наложение Клейма Зависти могло бы помочь ей обойти проклятие, превратившись в кого-то другого, однако снять его он бы не смог, и это перечеркнуло бы все их старания вырвать её из-под власти прежних Владык… — Я найду способ исцелить тебя. Даю слово.

Бесформенная масса, которую он когда-то звал своей подругой, глядела на него полными слёз глазами. У Саймона сжималось сердце при виде того, во что она превратилась после столь упорных попыток залечить душевные раны. Эола прикусила губу и обняла Бельземину со всей любовью и состраданием, на какие была способна. Изувеченная превращением эльфийка перестала плакать — по крайней мере, на время.

Вольтобаута подлетел к ним с обугленным телом на руках. Саймону хватило одного взгляда на Альциону, чтобы понять: она скончалась от ран ещё до того, как рухнула Обитель. Быть может, для Вольтобауты это было даже милосердием — ему не придётся жить с чувством вины за то, что его собственная способность погубила подругу.

Авантюрист сокрушила Ноденса ценой собственной жизни… и вскоре другой последует её примеру.

— Мы… победили? — прохрипел Ваян на смертном одре. Его крылья и кончики когтей уже развеялись чистой маной. Тело расползалось по швам, несмотря на отчаянные попытки госпожи Джунон напитать его собственной силой. Всё, что ей удавалось, — лишь выгадать немного времени.

— Раз уж я поднял сразу семь уровней, полагаю, что да, — ответил Вольтобаута устами голема, переведя взгляд на Альциону. — Только проку от этого мало.

— Да, Небесный Отец, — успокоила Ваяна Эола, придерживая руку. — Мы одолели Ноденса.

— Это… хорошо… — с облегчением выдохнул Ваян. — Все… наконец в безопасности… Я могу уйти с миром…

— Ты скоро вернёшься, — пообещала ему госпожа Джунон. — Вера народа вновь вдохнёт в тебя жизнь, Ваян.

— Им… как никогда понадобятся наставления… — глаза Ваяна обратились к Саймону. — Ты… присмотришь за ними?

Саймон мрачно кивнул. Он не мог отказать в последней просьбе эйдолона: — Присмотрю.

— Спасибо… — Ваян закрыл глаза. — Я рад… что ты пришёл к нам, Саймон.

Небесный Отец растворился в мане, которая даровала ему форму и жизнь, до тех пор, пока не настанет день вновь воссоздать себе аватар. Казалось, он уходил умиротворённым, но Саймон не мог разделить его чувств.

Он просчитался. Столько месяцев подготовки целой армии — а выживших можно пересчитать по пальцам одной руки. Святилище дожило до очередного рассвета ценой жизней почти всех, кто был дорог Саймону и Эоле.

— Отец, брат… — слёзы ручьями катились по щекам Эолы, и хотя Саймон обнял её, это не могло унять её рыданий на его плече. — За что… почему?

— Это всё моя вина, — сокрушалась госпожа Джунон. — Моим долгом было удерживать печать Ноденса, а я упустила столько времени, которое мы могли потратить на подготовку. Я посеяла семена, взрастившие эту резню.

— Не уверен, что это что-то изменило бы, — ответил Саймон, отчасти пытаясь утешить её, отчасти потому, что так оно и было. Вид Зодиакального Демона на пике сил напомнил ему, почему в прошлый раз, чтобы справиться с ними, потребовались двадцать два Благородных Героя.

Но госпожу Джунон слишком терзало раскаяние, чтобы слушать: — Это всё равно мой просчёт. Не предупреди ты нас, все мои дети были бы уже мертвы.

— Но они живы, и мы победили, — возразил Вольтобаута. — Мы спасли Мировое Древо и всю планету от глобальной катастрофы. Мы сражались как герои и спасли мир. — Он бережно опустил тело Альционы на то самое место, где растворился Ваян. — Утверждать обратное значило бы оскорбить тех, кто отдал за нас свои жизни.

— Он прав, госпожа Джунон, — откликнулась Эола надломленным от горя голосом. — Несмотря на все наши потери и жертвы… мы уничтожили зло, которое даже Благородные Герои не сумели истребить насовсем. — Она глубоко вздохнула. — Никому и никогда больше не придётся вести эту битву.

«…Она права», — осознал Саймон, и глаза его расширились. Впервые в истории кристалл Зодиакального Демона был уничтожен.

Даже Благородные Герои не смогли этого сделать, ограничившись запечатыванием своих врагов, когда их уничтожение оказалось невозможным. И этой победой Класс Владыки вновь доказал своё превосходство над ними.

Саймон понятия не имел, возродится ли Ноденс со временем так же, как Благородные Крестоны, или же сгинул безвозвратно… но это открывало далёкую возможность будущего, в котором Зодиакальный парад удастся предотвратить для всех грядущих поколений.

Саймон мог спасти мир.