Саймон и Душар с удовлетворением взирали на плоды совместных трудов.

Неделя минула с тех пор, как не стало Берта. Большую часть этого времени Саймон провёл над сдерживающим устройством вместе с семьёй Гонориус, а Бельземина тем временем управляла его криминальной империей в Вальне. Чего их Короне Минотавра недоставало в пышности, она с лихвой возмещала зверским обаянием. Диадема из рунической стали с парой серебристых бычьих рогов источала миазмы и мощь. В самом её центре пустовало гнездо для кристалла — ровно там, где металл коснулся бы середины лба носителя.

Работа помогала отвлечься от досадного отсутствия подвижек в деле об исчезновении Анны. Саймон поручил искать её всем своим агентам, от Шабрам до криминальных связных. Никому не удалось её найти. Она просто растворилась в воздухе, оставив безутешного отца раздавать щедрые награды тому, кто сумеет её отыскать. Пока что ни у кого не вышло за это зацепиться.

Куда же Верни её забрал?

— Похоже, успех, — сказал Душар, поглаживая бороду. — Корона должна втянуть в себя печать этого Минотавра и позволить Вашему Величеству использовать её для ритуала достаточно безопасно. Однако мы не можем утверждать, что станется с этой Музой, когда кристалл архидемона будет извлечён из неё. Печать действует лишь на Зодиакального Демона, но не на его нынешнего носителя.

— Её возможное бегство — риск, который я уже учёл и к которому подготовился, — заверил его Саймон. — И всё же подозреваю, что какое-то время она будет небоеспособна. Муза связана с ним более трёх столетий. Внезапное разделение наверняка вызовет своего рода шок.

— Но приведёт ли он к смерти или к временной недееспособности с последующим восстановлением? — возразил Душар. — Дриада не умрёт, покуда живо её манадрево, и вряд ли она примет нашу попытку завладеть кристаллом со смирением.

— Тогда мы должны провести ритуал сразу после извлечения кристалла, не теряя ни мгновения. — Тут Саймон ощутил мысленный зов Бельземины и открыл ей свой разум: — Да?

— Только что меня навестила та, кого зовут Бархат, — ответила Бельземина. — Она сообщила, что завтра назначена встреча Ткачей и что «пришло время сводить счёты».

Саймон предвкушающе усмехнулся. — Она назвала тебе место встречи?

— Да. Замок в Лоре.

Наконец-то час расплаты для этих предателей был близок. Сперва Саймон уничтожит их, а затем довершит ритуал Тёмного Провидца.

— Пора, — объявил Саймон Душару. — Захватите фетча для Гектора, раздайте приказы и соберитесь в нашей точке встречи в Магволии. Присматривайте и за Кассандрой, чтобы Минотавр не смог её соблазнить.

Душар послушно кивнул, и с лёгкой толикой удовольствия. — Всё будет сделано, Ваше Величество. Признаюсь, мне довольно любопытно взглянуть, как мой сын поладит с фетчем.

— Мне тоже. Это будет возможность подтвердить, делят ли они единый разум или же все независимы. — Саймон переключил внимание на другого своего клеймённого союзника, ожидавшего в другом месте Теллурии. — Эола?

Она сразу поняла, зачем он её позвал. — Пора их вырезать?

— Да. Скоро пришлю тебе место. — Он почти ощущал её нетерпение на том конце. — Вивр уже сообщили?

— Один из фетчей сообщил. — Стало быть, это дело рук Верни. — Не думаю, что она поверила.

— Отлично, — ответил Саймон, предвидевший двойную игру и заранее подготовивший почву. — Тогда приступим.

Всё шло так, как он и предвидел.

Нанеся короткий визит Бабуле Радхаг, чтобы забрать своё секретное оружие, и велев Бельземине перенести его обратно в Вальн, Саймон заставил её воспользоваться одним из телепортационных самоцветов Душара, чтобы воссоединиться с семьёй Гонориус. У них будет совсем короткое окно времени, чтобы через Чердак добраться до Магволии, прежде чем всё рухнет.

Затем Саймон встретился с Бархат и Шёлк в мясной лавке. Фетч, охранявший прилавок, исчез, и на его месте, рядом с кучей снега и дерева, ждали две сестры.

— Нервничаешь? — промолвила Бархат, увидев Саймона, поигрывая ножом. Чистка уже началась.

— Нет, — уверенно ответил Саймон. — Предвкушаю.

— Не теряй бдительности, — сурово сказала Шёлк. — Он и его союзники не сдадутся без боя. У него Весы и Хром Круак.

— Борш и Бабуля на нашей стороне, как и Вивр, — парировал Саймон, облачаясь в наряд Владыки, укрывая его за Покровом Ночи и накладывая все свои усиления. — Мы подготовились настолько, насколько могли.

— Верно, — сказала Бархат, пока они вели его в Чердак. — Убьём этого демона.

Обе сестры облачились в наряд класса Ассасина — обтягивающее чёрное одеяние с маской на лице, закрывающей рот, сапогами и перчатками, и веерообразным красным воротником, стоящим торчком на затылке и раскрытым спереди. Шёлк держала изогнутую фабланскую саблю и свой гримуар, а её сестра выбрала чёрные кинжалы.

Троица поднялась в зал заседаний Ткачей, в тень паучьей статуи. Никого из прочих главарей организации ещё не было, за одним исключением: выпотрошенное тело лорда Альберта кровоточило на стол, а внутренности вываливались на пол.

Вечеринка началась без нас, — подумал Саймон, услышав, как дверь Чердака за его группой захлопнулась сама собой, как он и ожидал. Он заметил ещё две клеймённые фигуры, выступившие из теней. А вот и мои рабы.

— Как агнцы на заклание, — проворчал Борш.

— О, уже день генеральной уборки? — беспечно спросила Бабуля, заметив труп Альберта.

— Да, именно, — раздался из темноты голос Верни. — Давно назревшая уборка пыли.

Волна миазмов прокатилась по залу и преобразила его.

Само пространство вокруг группы Саймона искривилось и исказилось. Тени словно отступали, и, хотя света не было, самый зал вокруг них будто раздавался и становился всё отчётливее. Бесконечная земля, устланная головокружительными, спиральными, сводящими с ума коврами, тянулась насколько хватало глаз под небом из парящих дверей, огненных лампад, дающих немного света, и причудливых сюрреалистических картин, изображающих искажённые пейзажи. Обезображенные статуи людей, манекены и куклы появлялись по тёмному горизонту без всякой причины и смысла, точно странный монумент, пародирующий человечество.

Что важнее, музыкальные шкатулки, расставленные по всему этому странному месту, наигрывали злобную мелодию, резко сковывавшую магию Саймона. Песня была в точности та же, что Берт использовал против него в Музе, и у него было острое чутьё, что она искалечила Ремедию в её последней битве.

Вальравн, Жуткие Близнецы, заключил вас в свою Обитель Бездны! Все эффекты телепортации аннулированы! Иллюзии и ложь более не распознать, прорицания ослаблены, а любое заклинание или эффект, требующие добровольного согласия цели, потерпят неудачу!

Магия резко ослаблена!

Виновник торжества появился в десятке с лишним метров от группы Саймона, уже не утруждая себя человеческой личиной. Одежда Верни в истинном облике почти не изменилась, разве что теперь словно сливалась с окружающими тенями. Лишённое всяких черт лицо скрывал капюшон, а кожа стала мертвенно-бледной, болезненно-белой. Настолько бледной, почти прозрачной, что, глядя на неё, Саймон видел собственное отражение, а с каждым шагом Верни отдавалось эхом зловещее перешёптывание.

Зодиакальный Демон Близнецов поначалу показался Саймону разочаровывающе человечным, но чем дольше он наблюдал за его движениями, тем сильнее проникался смутной тревогой. Пропорции тела слегка не сходились: туловище длинное и тонкое, а конечности чуть толстоваты, руки немного длиннее, чем надо, а пальцы чересчур изящны. Саймон готов был поклясться, что Верни неуловимо менялся в размерах всякий раз, стоило ему моргнуть, — то терял, то прибавлял дюйм там или здесь. На его коже, как мимолётные тени, проступали очертания лиц. Ужас этого демона был тоньше, чем у его чудовищной родни. Его облик казался ровно настолько человечным, чтобы успокаивать на расстоянии, — и лишь сильнее выбивать из колеи вблизи.

От него просто веяло неправильностью.

Ренал выступил у него из-за спины, неся пару весов, инкрустированных кристаллом Эксодеоса, что не слишком удивило Саймона. Он ещё с тех пор, как ниндзя встал на защиту объекта в Кокани, подозревал, что тот втайне состоит в культе.

Отсутствует только Вольтобаута, как и ожидалось, — отметил Саймон. Некромант уже прислал письмо об отставке после того, как помог Белому Единорогу пересечь Драконье море. А чистка Альберта избавляет меня от необходимости его разыскивать. Превосходно.

— Добро пожаловать в мою скромную обитель, Ваше Величество, — сказал Верни голосом-призрачным шёпотом, чья тональность менялась с каждым словом, будто несколько голосов беспрерывно сменяли друг друга, пока он заканчивал фразу. Он звучал отовсюду и ниоткуда одновременно, несмотря на отсутствие рта. — Нравится обстановка?

— Вижу, ты подготовил достойный приём, — ответил Саймон, покосившись на музыкальные шкатулки. — Значит, это ты предупредил Берта.

— Он погиб за наше дело и многому нас научил. — Демон мрачно хохотнул; его смех был скорее хрипом на ветру, чем человеческим звуком. — Будто мы оба не знали, что всё так кончится. Ты ведь вступил в эту организацию с самого начала, чтобы уничтожить меня, верно?

— Где Хром Круак? — спросила Бархат, и голос её сочился ненавистью. — Он не захотел участвовать в этом, старый хрыч?

— Спроси у него, — ответил Верни, указывая на Саймона пальцем, который, пока он говорил, неуловимо удлинялся. — Хром не отвечал на мои зовы с тех самых пор, как вошёл в Ядовитые Сады.

— Разве ты не знаешь? — Саймон улыбнулся под шлемом. Похоже, это ситуация Плана C… — Всё, что авантюристы находят в проклятых подвалах, — скорая и нежданная погибель.

— Это не имеет значения. — Верни потёр пальцами прядь чёрных волос, что выбивалась из-под капюшона, — и которой секунду назад там не было. — Я не знаю, какую ловушку ты подстроил в том подземелье, но мы просто найдём другого носителя для Овна… да и твоя уловка так или иначе привела нас к настоящей награде.

Саймон призвал свой моргенштерн из Инвентаря; кровь вскипала у него в жилах. — Где она? Если ты её убил, клянусь Тёмным…

— Уверяю, с ней всё в порядке. — Верни поднял руку. — Давай сперва проведём черту на песке, прежде чем браться за оружие.

Он щёлкнул пальцами, и звук разнёсся эхом по Обители Бездны. Саймон ощутил, как его мерзкая сила натягивается против связей, что он делил со своими рабами, точно ножницы, готовые перерезать нить.

Измена Вальравна разорвала ваше Дьявольское Клей…

Разрушение отменено титулом Лживый.

Ножницы беспомощно разлетелись на осколки — к вящему веселью Саймона и явной досаде Верни. — О? — спросил демон с неподдельным раздражением. — Это впервые.

— Неплохая попытка, — ответил Саймон. Ситуация Плана D. Превосходно. — Но ты прав. Давай проведём черту на песке.

Борш хрюкнул, а он и Бабуля Радхаг тем временем обошли Верни и Ренала с флангов, окружая эту парочку. Ниндзя выхватил меч с презрительной усмешкой. — Предатели.

— Таково ваше окончательное решение? — спросил Верни двух Ткачей.

— Бабуля чует, что поставила на верную лошадку, — ответила карга с порочной ухмылкой, натягивая наряд Химика; белый халат с перевязями, утыканными склянками со зельями, материализовался на месте её лохмотьев.

— У меня нет выбора, — сказал Борш, сверля Саймона взглядом. Его шерсть обратилась в металл, зубы — в копья, а глаза — в стекло. Преображение класса Автоматона, судя по всему, позволяло ему сохранить звериный облик. — Он может убить меня в любой миг.

— Как жаль, — ответил Верни без всякой искренности, обратив своё безликое лицо к сёстрам-близнецам. — Это ваш последний шанс вернуться в лоно семьи, мои заблудшие дочери.

Глаза Саймона слегка и неподдельно расширились. — Дочери?

— Он лжёт, — ядовито отрезала Бархат, а Шёлк промолчала. — У нас нет отца, и он нам не нужен.

— И всё же именно я создал вас двоих, — ответил Верни. — Видите ли, Ваше Величество, они вовсе не близнецы… они всего лишь половинки. Две стороны единого запасного сосуда.

Саймон не вполне понял, что тот имеет в виду, да и не слишком заботился об этом. — Значит, ты был скверным отцом, если сумел воспитать в собственных дочерях такую непокорность, демон, — уколол он его. — И ещё худшим принцем, если твои же войска готовы против тебя обернуться.

— Ты всё ещё не понял? Принц был мифом, игрой в напёрстки. Мы по очереди носили маску и играли роль, смотря по обстоятельствам… пока жадность и амбиции этих двоих не вышли из-под контроля. — Верни повернулся к Бархат и хихикнул тысячью голосов. — Во всём виновата вот эта. Я вложил в её сердце слишком много ненависти к знати и к отцовским фигурам. Слишком много ран без всякой причины, чтобы…

Не будь он так привычен к предательству, Саймон упустил бы и отвлекающий манёвр, и клинок предателя, нацеленный ему в спину.

Он немедленно активировал Волну Хаоса, чтобы отбросить близнецов от себя, но клинок Шёлк успел задеть его доспех прежде, чем заклинание сработало. Саймон тут же ощутил, как Покров Ночи, Одержимость и все его усиления срываются с него в момент соприкосновения.

Плут украл все ваши усиления.

Покров Ночи начал виться вокруг Шёлк, но Саймон успел мельком разглядеть её истинный наряд класса, прежде чем тени её окутали: коричневато-кожаная версия ассасинского облачения, с пышным серым горностаевым плащом на плечах и банданой на лбу.

Значит, это правда: Шёлк — Плут! — выругался Саймон. Его Волна Хаоса отбросила сестёр назад; Шёлк быстро выровняла приземление, а застигнутая врасплох Бархат едва не упала. Он послал своим рабам мысленное сообщение. — Атаку…

Верни пришёл в движение прежде, чем он успел хотя бы оформить эту мысль: ринулся вперёд со вспышкой скорости, от которой даже Ренал показался бы медлительным. Он быстро преодолел расстояние между собой и Саймоном, вздымая за собой бурный ветер, и ринулся на него с теневым подобием своего эльфийского меча. Даже с кольцом Скорость за Заклинание Саймон едва успел перехватить клинок моргенштерном. Удар при столкновении был так силён, что его оружие треснуло, а самого Владыку отбросило на много футов назад.

Одного этого столкновения хватило Саймону, чтобы понять: в обычном бою он проиграет. Один Верни был быстрее Ренала и бил тяжелее Таласа, а Шёлк достаточно было указать на него мечом, чтобы Саймон ощутил, как кольцо исчезает с его пальца.

Плут украл ваше Кольцо Скорость за Заклинание!

Борш тут же ринулся на Ренала, который едва успел уклониться от когтей вервольфа. Весы, что он держал, сочились миазмами, которые быстро начали собираться в облик доспеха Эксодеоса, а попытка Бабули Радхаг наложить атакующее заклинание угасла из-за окружающей музыки.

Единственным настоящим сюрпризом стало то, что Бархат не предугадала ни предательства сестры, ни контрудара Саймона. Хотя она и сумела устоять на ногах, изумление было написано у неё на лице.

— Что ты делаешь?! — яростно напустилась на сестру Бархат. — Мы же договорились…

— У нас нет выбора, они нашли реинкарнацию! — ответила Шёлк; её гримуар распахнулся, а страницы замелькали сами собой. — Явись, Лотан Изолирующий!

Что бы ни значили эти речи о «реинкарнации», они, похоже, потрясли Бархат до глубины души. Она бросила короткий взгляд на Саймона и Верни, и на её лице читалась растерянность… а затем она сжала челюсти и с выражением чистой ярости ринулась обратно к сестре.

А это ситуация Плана A, — подумал Саймон со смесью злорадства и досады, когда Верни ринулся на него для добивающего удара. С одной стороны, это был наименее выгодный сценарий… но с другой — именно тот, к которому он готовился с самого начала. Укради вот это, вероломная шлюха.

Одним из первых, что Саймон сделал, обретя перк Инвентарь, было испытать, как тот работает. Он узнал, что ёмкость и содержимое обычно считаются двумя отдельными объектами, с одним ключевым исключением: когда в них была жидкость.

Выбран предмет: Живой Котёл Колди

Саймон призвал огромный котёл Бабули прямо на Верни, погребая его под чудовищной тяжестью. Кипящая жидкость, клокотавшая внутри и застывшая во времени в его Инвентаре, хлынула через край крышки, позволяя одушевлённым конструктам с радостью низвергать огонь на всех в округе. Сам Саймон поспешил воспользоваться Кольцом Проклятого Пламени, чтобы защитить себя, а Шёлк и Бархат обе отступили с огромной скоростью.

До сих пор не могу поверить, что одушевлённые предметы можно хранить в Инвентаре, — думал Саймон, глядя, как живой котёл извергает новые порции алхимической жидкости. Он полагал, что Инвентарь не сумеет её сохранить так же, как не регистрировал нежить в качестве объектов, но выкованные из душ конструкции работали исправно. Надо будет прихватить Гектора в следующее правление.

К несчастью, миазмы, вырывавшиеся из книги Шёлк, уже сгустились в чудовищную тварь. С полностью красным экзоскелетом и белыми костями, эта тварь опиралась на четыре паучьих ноги, поддерживавшие туловище, подобное кентавру, — вот только верхняя половина принадлежала свирепому раку, чьи клешни были достаточно велики, чтобы раздавить человека целиком. У неё были скелетные крылья, перетянутые перепонкой, точно у летучей мыши, а на её ракообразном лике под бледной, призрачной копией кристалла миазмов светились два красных глаза. Саймон почти ощущал на вкус злобную ненависть, исходившую от этой мерзости размером с Касвала. Пламя жидкости остановилось в нескольких метрах от неё, словно наткнувшись на невидимый барьер, а Шёлк тем временем оттащила всё ещё растерянную Бархат к себе, ради её же защиты.

— Бабуля не может колдовать! — пожаловалась Бабуля Радхаг через мысленную связь, сгребая с перевязи бутыль с алхимическим огнём, чтобы швырнуть её в Ренала и всё ещё формировавшегося Эксодеоса.

Я вижу, — подумал Саймон, мгновенно выбирая, что делать дальше. К несчастью, наркоторговка-химик и увечная карга была почти бесполезна ему в этом сценарии, за одним исключением: её высоких запасов маны. Бомба Пандемии.

Хотя музыкальные шкатулки калечили его магию, это конкретное заклинание самоуничтожения расходовало всю ману цели, чтобы подпитывать себя. Борш и Бабуля оба начали раздуваться, их собственные тела обратились против них.

— Ты, предатель… — Боршу не довелось закончить фразу: его тело взорвалось снопом мух и яда. Бабуля успела лишь ахнуть, прежде чем её постигла та же участь.

Ренал оказался слишком близко к обоим, чтобы спастись от хлынувших на него роёв, и его стремительно окутали — как и Эксодеоса. Пока Ниндзя с криками боли и мучений был тут же схвачен и сожран заживо, Зодиакальный Демон просто взмахнул рукой и уничтожил любую мошку, подлетевшую слишком близко.

— Ты смеешь нас связывать, Вальравн? — спросил Эксодеос всё тем же монотонным голосом. Кристалл Зодиака на его теле был туманной подделкой, показывая, что это всего лишь аватар истинного демона. — Амбиции Мардока заразили и тебя?

— Я не могу позволить тебе уничтожить мир, которым нам надлежит править, брат, — раздался голос Верни из-под котла. Из-под одушевлённого устройства сочились тени и обступили Саймона, прежде чем предстать в облике четырёх одинаковых копий архидемона Близнецов. Ни на одной из них не было и следа огня от кипящей жидкости. — Так вот каков был твой план убить нас? Спалить нас алхимической огненной бомбой? Ты думал, что мы не невосприимчивы к…

Саймон расхохотался над этой глупостью.

Его холодный, жестокий смех, смех чистого катарсиса, разнёсся эхом по Обители Бездны — мерзкий и зловещий. Он настолько поколебал Верни, что тот замер, так и не нанеся удара.

— Какой же ты глупец, безликий человек, — сказал Саймон, перемежая слова приступами смеха. — Ты думал, что я собирался сжечь тебя?

Да, Саймон лелеял надежду убить Верни во время этой встречи, если бы сёстры его не предали… но как он мог не учесть их предательства после стольких двойных игр? Он мог быть уверен, что эти гадюки ненадёжны, и это делало их предсказуемыми.

— Что ты… — Все головы всех Верни внезапно вскинулись разом, все заговорили одновременно с ноткой тревоги. — Что… это такое?

— А, ты наконец заметил? — Саймон не смог удержаться от искушения немного позлорадствовать, ведь он шёл к этому мгновению много месяцев. — Я догадался об истинной природе твоего Чердака в тот самый миг, когда ты сказал мне, что это уникальная способность твоего кристалла. Занятная у тебя, однако, Обитель Бездны.

Шёлк поняла первой, её глаза расширились. — Вивр здесь нет.

— Что ты… — Бархат поперхнулась, осознав, что да, на этом сборище и вправду не хватает одного ключевого элемента. — Её здесь нет.

— Это ловушка! — сообразила Шёлк, отшвырнув меч и поднимая руку к трупу Ренала. Между её пальцами возникли весы, связывавшие Эксодеоса. — Он переиграл нас!

— Те, кто пользуется Чердаком, на самом деле проходят через твою Обитель, что позволяет тебе перебрасывать войска на огромные расстояния, — сказал Саймон, не обращая на них внимания. Всё было кончено в тот миг, когда он применил Бомбу Пандемии. — Но, имея сотни слуг, связанных со мной мысленно, я понял, что даже архидемон не способен мысленно санкционировать каждую отдельную телепортацию или держать сотни порталов открытыми одновременно в любое время. Тебе приходилось… делегировать эту обязанность, чтобы управлять своей империей.

— Столько вторжений… — Все четыре Верни схватились за свои кристаллы. Сверху начал резонировать гудящий, жужжащий шум. — Ты взломал фетча?

— Теперь-то до тебя доходит, — уколол его Саймон. — Твой одержимый фетч оставил все двери открытыми для моих слуг, пока мы недавно беседовали, — даже твои тайные пути. А когда я применил Бомбу Пандемии, что ж… у меня было много целей.

Знаки уже были видны над ними. Двери в небе треснули и искривились, будто кто-то таранил их с другой стороны или набивал их коридоры такой массой, что они едва сдерживались. Жужжание и гул только усиливались, а яд сочился сквозь петли, медленно разъедая их.

Все пути «Паутины» были теперь заражены: мухи хлынули из всех её дверей и в её укрытия по всему миру. Каждого вора, работорговца и мошенника, связанного с нею, ждал пренеприятнейший сюрприз. Их двери станут бесполезны, их дела будут парализованы на месяцы, если не навсегда. Принц Пауков будет править пеплом.

А забавная штука с Обителями Бездны состояла в том, что они не так уж отличались от любого барьера или сковывающей магии.

Они могли выдержать лишь определённую нагрузку, прежде чем ломались.

— Так что нет, сжечь тебя никогда не входило в планы. — Саймон призвал в ладонь сферу Адского пламени. — Я сжигаю твой Чердак — и вместе с ним всю «Паутину».

Двери разлетелись на осколки, и полчища Ада вырвались на волю в Обители Бездны.

Из путей извергся настоящий потоп мух, пожирая древесину, разъедая ядом сталь и гудя от голода. Своей неисчислимой массой они затмили небо Обители, а их гул заглушил даже мелодию музыкальных шкатулок. То количество яда, что они выпустили в воздух, вскоре наполнило весь Чердак мерзким облаком лилового дыма, точно так же, как миазмы Тёмного леса окутывали его чащу. Развалины обрушенных коридоров падали вниз, когда целые пути ломались под чистой тяжестью жуков. Всё это место сжималось и рушилось само в себя.

Буря мух жадно обрушилась на присутствующих, точно смерть с миллиардом пастей. Шёлк немедленно извлекла телепортационный самоцвет и разбила его, исчезнув вместе с сестрой, Эксодеосом и своим Раком-демоном — все разом, прежде чем их успели проглотить. Рой с такой массой обрушился на опустевшее место, что вызвал небольшое землетрясение.

Шёлк сбежала, невзирая на антителепортационный эффект Обители Бездны.

— Значит, Плут всё-таки может проскальзывать сквозь телепортационные барьеры… — с досадой проворчал Саймон. — Буду знать.

Сам Верни взглянул на огромную орду мух, несущуюся прямо на него… а затем бросился к только что сотворённой двери, пока его теневые копии исчезали. Саймон не сомневался, что тот мог бы выиграть бой, но настоящая опасность была в другом. С рассыпающимся Чердаком архидемон вскоре рисковал оказаться отрезанным от всех своих важнейших дел.

А что такое паук без тёмного угла, где можно спрятаться? Мошка, которую остаётся только раздавить.

— Кстати, перед тем как прийти сюда, я продал Мелу твою личность, так что вскоре жди прощального подарка от Паладина, — сказал Саймон, когда само пространство начало трескаться, а Обитель — рушиться. Он уже чувствовал, что снова может телепортироваться. — Ничего личного. Скоро я приеду за Анной, если тебя не убьют раньше, так что…

Он швырнул пламя в котёл как раз в тот миг, когда Верни промчался через свою аварийную дверь.

— До скорого, Принц Ничего.

Саймон телепортировался за мгновение до того, как котёл взорвался, хохоча всю дорогу.