Архивы Инквизиции трещали по швам. Пространство вокруг Сонара, этого циклопического механизма, способного переписать код реальности, вибрировало от переизбытка энергии. Белый камень стен покрылся глубокими багровыми трещинами — отголосок той бойни, что разворачивалась на орбите, где Альдракар Валгрим сдерживал самого Императора Этернума.

Но здесь, внизу, время словно замедлило свой ход, сузившись до размеров одного тронного зала.Септимус стоял в центре, тяжело дыша. Его инквизиторская броня, некогда безупречно белая с золотой отделкой, была иссечена, а левое плечо безжизненно свисало после удара ядовитого мини-клинка Вальхаса. Системы блокировки бушевали в его теле, перегружая каналы «Энтропийного Апофеоза». И всё же он оставался Верховным Инквизитором.

Чудовищем, способным уничтожать миры.Вальхас сделал шаг вперёд. Спокойный, почти отрешённый. В его глазах не было ненависти — только бесконечная, выжженная веками усталость и решимость человека, который пришёл закрыть свой самый главный долг. С тихим, чистым звоном из ножен на его поясе скользнул узкий, лишённый каких-либо рун клинок. Простая, идеальная сталь Арумии. Без концепций. Без магии. Без пафоса.Септимус посмотрел на оружие бывшего друга. На его бледном лице промелькнула тень узнавания, сменившаяся горькой, хищной усмешкой.

— Значит... «Слепцы у Алтаря»? — тихо произнёс Верховный Инквизитор. Его голос, усиленный полуразрушенными аугментациями, прозвучал на удивление человечно. — Ты вспомнил её, Вальхас. Нашу старую традицию.«Слепцы у Алтаря». Древний, неофициальный ритуал высших чинов Инквизиции, зародившийся ещё до того, как они начали стирать целые звёздные системы. Это была битва «вслепую» от влияния концепций. Дуэль, в которой абсолютная сила, читы, законы реальности и магия отходили на второй план. На Алтарь возлагалось лишь одно — чистое мастерство фехтования, реакция и опыт. Два бойца становились «слепыми» к магии, полагаясь только на сталь и собственное тело.— Мы начали этот путь как простые солдаты, Септимус,

— Вальхас перехватил рукоять поудобнее, выставив левую ногу вперёд и опуская центр тяжести. — Без благословения Этернума. Без законов энтропии. Давай закончим его так же. Кто из нас истинно сильнейший без фальшивых костылей, которые нам дал этот проклятый трон?Септимус молчал несколько секунд. В его глазах боролись гордыня инквизитора и остатки той самой воинской чести, которую он заживо похоронил под золотой короной.

Наконец, он медленно поднял правую руку. Из его запястья со щелчком выдвинулся скрытый плазменный клинок, но Септимус тут же отключил подачу энергии. Осталась лишь физическая, острая грань титанового сплава. Модифицированное, но всё же простое лезвие.— Я согласен, — выдохнул Септимус. — На Алтаре не место богам— Отлично, шутить можешь, значит, не сдохнешь, — я закинул руку Хитоши себе за шею, а второй рукой попытался подтащить Лорентина.

Мы были чертовски слабы. Каждый шаг давался с трудом, раны кровоточили, а пространство вокруг Сонара продолжало пульсировать, угрожая взрывом. Нам нужно было убраться как можно дальше от эпицентра до того, как Вальхас и Септимус решат, кто из них круче.А в центре зала «Слепцы у Алтаря» подходили к своему логическому и грязному финалу.Вальхас сделал обманный финт ушами, заставив Септимуса выставить блок вправо, и тут же молниеносным круговым движением снизу вверх рубанул по его правой руке.

Простая сталь глубоко вошла в сочленение доспехов Верховного Инквизитора. Оружие Септимуса с глухим стуком упало на каменный пол.Септимус отлетел назад, зажимая кровоточащую руку. Он тяжело дышал, его глаза были широко распахнуты от шока и уязвлённого эго. Он проиграл. Чисто, без единого шанса. Человек, которого он считал предателем и перебежчиком, превзошёл его во всём, что касалось истинного воинского мастерства.

Вальхас медленно приближался, подняв клинок для финального удара. Его лицо оставалось бесстрастным.— Всё кончено, Септимус. Алтарь принял решение. Ты проиграл.Септимус посмотрел на него, и в его взгляде остатки чести окончательно растворились, уступив место безумной, фанатичной ярости. Проиграть какому-то мечнику? Ему, Верховному Инквизитору? Глашатаю «Исправления»? Никогда.— Проиграл?.. — прошипел Септимус, и на его губах появилась безумная оскаленная улыбка. — Нет, Вальхас. Это Инквизиция.

Здесь нет правил.В следующую секунду Септимус просто сжульничал.Он плевал на традицию. Он плевал на «Слепцов у Алтаря». Нарушив собственное слово, он резко активировал остатки своих систем. Его уцелевшая левая рука вспыхнула ядовито-золотым светом. Пространство вокруг него мгновенно сжалось, и дикая, концентрированная волна «Энтропийного Апофеоза» ударила прямо в грудь Вальхаса, нарушая все законы физики и честного боя.— Вальхас, берегись! — заорал я со своего места, таща на себе брата и короля, но было уже поздно.Волна чистой энтропии смяла Вальхаса, отбрасывая его через весь зал прямо к подножию пульсирующего Сонара.

Его простой стальной клинок, не выдержав концептуального давления, разлетелся на тысячи мелких осколков.Септимус, шатаясь, поднялся на ноги. Из его ран струилась кровь, его системы искрили, но сила Инквизиции снова была при нём. Он повернул голову в нашу сторону, заметив, что мы пытаемся сбежать.— Вы никуда не уйдёте, — прохрипел он, направляя золотое свечение на нас. — Сонар будет активирован. «Исправление» начнётся сейчас!Я покрепче перехватил Хитоши и Лорентина, чувствуя, как внутри меня, несмотря на Кольцо Отречения, начинает закипать яростный, неуправляемый чёрный огонь Хаоса. Если этот ублюдок хочет взорвать здесь всё — что ж, Архонт Хаоса готов показать ему, что такое настоящий, неконтролируемый апокалипсис. Мы обескровлены, мы слабы, но сдаваться?

Не в этой жизни, только сталь.В ту же секунду они сорвались с места.Дзынь!Звук столкновения двух клинков разнёсся по полуразрушенному залу с оглушительной чёткостью. Без магии не было световых вспышек, не было взрывных волн, ломающих стены. Был только чистый, первобытный танец смерти.Вальхас двигался как тень. Его опыт исчислялся столетиями непрерывных войн на передовой, задолго до того, как Септимус засел в штабе, координируя уничтожение миров. Каждое движение Вальхаса было выверено до миллиметра. Короткий выпад, ложное движение корпусом, молниеносный перехват рукояти.

Септимус едва успел заблокировать первый удар, направленный в шею. Сталь скользнула по стали с противным скрежетом. Верховный Инквизитор попытался контратаковать, нанося рубящий удар сверху, используя своё преимущество в росте и массе модифицированного тела. Но Вальхас не стал принимать этот удар на жёсткий блок. Он мягко отвёл лезвие Септимуса в сторону, пропуская его мимо себя, и одновременно с этим крутанулся на пятке, нанося режущий удар по незащищённому боку противника.

Вжих!.

Ткань плаща Септимуса разошлась, и на белом пластике брони проступила тонкая полоса багровой крови.— Твои замахи слишком широкие, Септимус! — холодно бросил Вальхас, уходя от ответного бокового удара простым наклоном головы. — Ты слишком долго полагался на то, что твоя энтропия сделает всё за тебя. Ты забыл, как держать баланс!Септимус зарычал. Его атаки стали быстрее, яростнее, но Вальхас читал их как открытую книгу.

Для него этот бой был возвращением в молодость, к истокам. Он кружил вокруг Инквизитора, оставляя на его теле порез за порезом. Септимус тяжело дышал, его движения становились всё более рваными и хаотичными. Опыт Вальхаса тотально, абсолютно превосходил его собственный. Верховный Инквизитор оступался, терял позицию и понимал — в честном бою, на этом импровизированном «Алтаре», он проигрывает по всем статьям. Человек, объявивший себя судьёй вселенной, уступал простому мечнику.Пока в центре зала разыгрывалась эта молчаливая и смертоносная драма, у самой дальней стены, полускрытый клубами оседавшей пыли и обломками колонн, полз я.Хаяси Такаси. Архонт Хаоса, великий поглотитель и, как обычно любят говорить враги, «тупая сила Нокстара». Но сейчас во мне не было ни капли этого пафоса.

Я чувствовал себя как побитая собака. Моё тело ныло, «Глотающая Тень» казалась неподъёмной рельсой, а голод Хаоса внутри, хоть и сдерживаемый Кольцом Отречения, противно скребся о рёбра, напоминая, что лимит моих сил исчерпан. Мы были на грани. На полном, абсолютном нуле.Я полз на четвереньках, тихо матерясь сквозь зубы, чтобы не привлечь внимание этих двух сумасшедших фехтовальщиков. Моей целью были Хитоши и Лорентин.Брат сидел, прислонившись спиной к обломку статуи. Его лицо было бледнее обычного, а взгляд — расфокусированным. Кольцо Вечного Круга на его пальце тускло мерцало.

Я знал этот взгляд. Хитоши опять что-то забыл. Ради наших жизней в этой арке он выжигал свои воспоминания пачками. Сердце сжималось от злости и беспомощности, но сейчас нужно было просто вытащить его отсюда.Рядом лежал Лорентин. Король Эллариона, наш «король-яблоко», который обычно троллил всех подряд и выглядел непобедимым, сейчас едва дышал. Его Космический Порядок был истощён до предела после того, как он в соло расщепил Астарту, мстя за Валентайна. Его роскошные доспехи были покрыты копотью, а изо рта текла тонкая струйка крови.— Эй... живые есть? — прошептал я, наконец добравшись до них и хватая брата за плечо.Хитоши вздрогнул, его ледяные глаза с трудом сфокусировались на моём лице.

На секунду в них промелькнул испуг — самый страшный испуг для него. Испуг незнания.— Ха... Хаяси? — тихо, неуверенно произнёс он.— Да, блин, я это, я! Твой тупой младший брат, — я попытался улыбнуться, хотя внутри всё переворачивалось. — Память держится? Меня не забыл?— Тебя... нет. Помню, — Хитоши слабо кивнул, его рука судорожно сжала моё запястье. — Но я не помню, как мы сюда попали. И кто этот человек с мечом...— Потом объясню. Главное — уходим, — я перевёл взгляд на Лорентина и бесцеремонно схватил его за воротник, приподнимая. — Слышь, Ваше Величество, кончай косплеить труп. Нам пора делать ноги, пока эти двое не закончили свой междусобойчик.Лорентин приоткрыл один глаз и слабо, но всё же в своей манере ухмыльнулся:— Делать ноги?.. Как некультурно, Хаяси... Но я, пожалуй, соглашусь. Моё королевское тело... требует дивана и яблок.

— Отлично, шутить можешь, значит, не сдохнешь, — я закинул руку Хитоши себе за шею, а второй рукой попытался подтащить Лорентина. Мы были чертовски слабы. Каждый шаг давался с трудом, раны кровоточили, а пространство вокруг Сонара продолжало пульсировать, угрожая взрывом. Нам нужно было убраться как можно дальше от эпицентра до того, как Вальхас и Септимус решат, кто из них круче.А в центре зала «Слепцы у Алтаря» подходили к своему логическому и грязному финалу.Вальхас сделал обманный финт ушами, заставив Септимуса выставить блок вправо, и тут же молниеносным круговым движением снизу вверх рубанул по его правой руке. Простая сталь глубоко вошла в сочленение доспехов Верховного Инквизитора.

Оружие Септимуса с глухим стуком упало на каменный пол.Септимус отлетел назад, зажимая кровоточащую руку. Он тяжело дышал, его глаза были широко распахнуты от шока и уязвлённого эго. Он проиграл. Чисто, без единого шанса. Человек, которого он считал предателем и перебежчиком, превзошёл его во всём, что касалось истинного воинского мастерства.Вальхас медленно приближался, подняв клинок для финального удара. Его лицо оставалось бесстрастным.— Всё кончено, Септимус.

Алтарь принял решение. Ты проиграл.Септимус посмотрел на него, и в его взгляде остатки чести окончательно растворились, уступив место безумной, фанатичной ярости. Проиграть какому-то мечнику? Ему, Верховному Инквизитору? Глашатаю «Исправления»? Никогда.— Проиграл?.. — прошипел Септимус, и на его губах появилась безумная оскаленная улыбка. — Нет, Вальхас. Это Инквизиция. Здесь нет правил.В следующую секунду Септимус просто сжульничал.Он плевал на традицию. Он плевал на «Слепцов у Алтаря».

Нарушив собственное слово, он резко активировал остатки своих систем. Его уцелевшая левая рука вспыхнула ядовито-золотым светом. Пространство вокруг него мгновенно сжалось, и дикая, концентрированная волна «Энтропийного Апофеоза» ударила прямо в грудь Вальхаса, нарушая все законы физики и честного боя.— Вальхас, берегись! — заорал я со своего места, таща на себе брата и короля, но было уже поздно.Волна чистой энтропии смяла Вальхаса, отбрасывая его через весь зал прямо к подножию пульсирующего Сонара. Его простой стальной клинок, не выдержав концептуального давления, разлетелся на тысячи мелких осколков.

Септимус, шатаясь, поднялся на ноги. Из его ран струилась кровь, его системы искрили, но сила Инквизиции снова была при нём. Он повернул голову в нашу сторону, заметив, что мы пытаемся сбежать.— Вы никуда не уйдёте, — прохрипел он, направляя золотое свечение на нас. — Сонар будет активирован. «Исправление» начнётся сейчас!Я покрепче перехватил Хитоши и Лорентина, чувствуя, как внутри меня, несмотря на Кольцо Отречения, начинает закипать яростный, неуправляемый чёрный огонь Хаоса. Если этот ублюдок хочет взорвать здесь всё — что ж, Архонт Хаоса готов показать ему, что такое настоящий, неконтролируемый апокалипсис. Мы обескровлены, мы слабы, но сдаваться? Не в этой жизни, бро.