Я открыл глаза, и в мою голову тут же, как раскаленный лом, ворвалась реальность. Первое, что я увидел, — это забрызганные кровью сапоги, а чуть выше — бледное, изможденное лицо короля Эллариона. Лорентин стоял, тяжело опираясь на обломок колонны, его королевский плащ был разорван в лочья, а из глубоких гравитационных порезов на груди все еще сочилась темная багровая юшка. Он дышал с надрывом, свистя сломанными ребрами.

В этот момент во мне не было ни капли благодарности за спасение. Только дикая, удушающая ярость. Картинка того, как тело Валентайна Шенрира распадается на две части, все еще стояла у меня перед глазами, выжигая остатки разума.Я резко вскочил на ноги. Мой Голод внутри взвыл, черное пламя Хаоса судорожно мазнуло по полу.

— Ты… ты какого хрена сделал?!

— заорал я, теряя контроль.Прежде чем Лорентин успел хотя бы поднять руку, я с размаху всадил свой левый кулак ему прямо в челюсть. Удар вышел страшным, слепым. Король, который и так едва держался на ногах после смертельного боя с Астартой, отлетел назад, врезавшись спиной в гранитную стену коридора.

Из его разбитых губ брызнула кровь.Я занес правую руку — ту самую, пепельную, с силой Завершения. Мне было плевать. Я хотел выместить эту невыносимую боль на первом встречном.— Я бы стер её! Я бы разорвал эту суку на куски! Зачем ты меня вырубил?! — я сделал шаг к нему, безумный, готовый продолжать драку с собственным союзником.Но договорить мне не дали.В ту же секунду сбоку мелькнула тень, и чьи-то леденящие, твердые как адамант пальцы мертвой хваткой вцепились мне прямо в горло. Мой крик захлебнулся.

Хитоши с силой впечатал меня спиной в противоположную стену так, что у меня из глаз посыпались искры. Воздух мгновенно покинул мои легкие.Я уставился на старшего брата. Его лицо, обычно холодное и безэмоциональное, сейчас перекосило от дикого, нечеловеческого раздражения. Глаза Хитоши горели морозным синим огнем, а Кольцо Вечного Круга на его пальце бешено пульсировало, вытягивая очередную крупицу его воспоминаний. Но прямо сейчас он был здесь, со мной. И он был в ярости.— Заткнись, Хаяси.

Просто завали свой рот и послушай себя, — процедил Хитоши мне прямо в лицо, и от его ледяного дыхания мои губы мгновенно покрылись инеем. — Ты ведешь себя как конченый, капризный ребенок. Ты не можешь подавить свои эмоции даже тогда, когда на кону стоит существование всей этой чертовой планеты!Его пальцы на моей шее сжались еще сильнее, почти ломая хрящи. Я пытался дернуться, но старший брат держал меня намертво.— Валентайн Шенрир отдал свою жизнь, чтобы выиграть нам время, — жестко, отрывисто чеканил Хитоши, и в его голосе звенела сталь.

— Он сделал это для того, чтобы мы дошли до цели. А ты, вместо того чтобы бежать вперед, растрачиваешь его жертву на слепые сопли и бросаешься на Лорентина, который только что выгрыз победу зубами и спас твою дурную задницу! Если ты сейчас же не включишь мозги, Хаяси, я сам вырублю тебя еще раз. И в этот зал к Септимусу я пойду один. Ты меня понял?Его слова подействовали на меня как ушат ледяной воды. Ярость внутри меня споткнулась об эту суровую, безжалостную логику старшего брата. Черный туман Хаоса вокруг моих рук начал медленно оседать. Я посмотрел мимо Хитоши — на Лорентина.

Король Эллариона сидел на полу, вытирая тыльной стороной ладони кровь с подбородка, и в его взгляде не было обиды или злости. Только глубокая, вековая усталость человека, который понимал мою боль лучше, чем кто-либо другой.Хитоши резко разжал пальцы, отпуская мою шею. Я тяжело закашлялся, хватая ртом холодный воздух, и опустил голову. Гордость? К черту гордость. Сейчас она стоила дешевле грязи под нашими сапогами.

— Прости меня, Лорентин, — тихо, искренне произнес я, глядя ему прямо в глаза.

— Я… я сорвался.

Ты всё сделал правильно. Спасибо, что не дал мне натворить глупостей.Лорентин молча принял мою руку, и я помог ему подняться. Он коротко кивнул, его челюсть все еще была опухшей от моего удара.— Забудь, Хаяси. У нас нет времени на извинения. Астарта мертва, но её смерть не останется незамеченной. Двигаемся.

Мы развернулись и быстрым шагом направились вглубь туннелей Центрального Архива, туда, где за тяжелыми герметичными дверями находился Зал Потерянных Имен. Рина бежала чуть позади, судорожно сжимая свои инженерные инструменты и проверяя настройки «Эхо-Фиксаторов Рун», которые выковал Громм. Наши предплечья слегка покалывало — багровый металл держал нашу память, защищая от любого внешнего вмешательства.Пока мы шли по коридорам, атмосфера внутри Архива начала стремительно меняться.

Пространство больше не сжималось от Живой Гравитации — этот концепт исчез вместе с Астартой. Но теперь воздух стал пугающе сухим и стерильным. Белый свет Инквизиции просачивался сквозь щели в потолке, а где-то впереди нарастал мерзкий, высокочастотный гул. Септимус уже запустил прогрев своего «Энтропийного Сонара».Вдруг гул на мгновение прервался, сменившись резким системным треском, который эхом разнесся по галереям.

— Он понял, — на ходу бросил Хитоши, перехватывая свой ледяной клинок поудобнее. — Септимус синхронизирован со всей сетью Инквизиции. Сигнатура Астарты полностью исчезла из инфо-поля Нокстара. Теперь этот математик знает, что его прикрытие на поверхности уничтожено.— И это значит, что он не будет играть с нами в кошки-мышки, — добавил Лорентин, тяжело дыша и прижимая руку к сломанным ребрам.

— Он попытается форсировать запуск сонара на полную мощность. Нам нельзя разделяться.Я сжал свою правую пепельную руку в кулак, чувствуя, как сила Завершения внутри нее отзывается на приближение главного врага.

— Нам нужно убить его втроем. Прямо с порога, без лишних разговоров и пафосных пауз. Лорентин, ты ломаешь его структуру своим Порядком. Хитоши, твой лед должен заблокировать его цепи энергии. А я… я просто коснусь его этой рукой. Если мы не сделаем это синхронно и мгновенно, мы просто не успеем. Этот ублюдок сотрет память планеты раньше, чем мы добежим до пульта управления.

— Согласен, — коротко отрезал Хитоши. Его взгляд на секунду затуманился, он тряхнул головой, отгоняя наступающую пустоту Кольца Круга, но тут же снова сосредоточился.

— Три секунды после открытия врат. Это наше единственное окно.Мы вылетели к огромным, кованым дверям Центрального Зала. Рина мгновенно подскочила к панели управления, её пальцы замелькали по древним руническим символам, взламывая защитные протоколы Архива, которые Септимус пытался заблокировать изнутри.

Над нашими головами, сквозь мили гранита, все еще доносились отголоски космического безумия — Альдракар Валгрим продолжал разносить Солнечную систему на орбите, удерживая Императора Этернума. Но наша война была здесь. В этом темном, пыльном подвале, где решалась судьба каждого живого существа на Нокстаре.

— Готово! — крикнула Рина, резко дергая рычаг. — Двери открываются! У вас очень мало времени!Тяжелые гранитные створки со страшным скрежетом поползли в стороны. Из открывшегося проема на нас хлынул ослепительный, мертвенно-белый свет, от которого заслезились глаза. Высокочастотный писк сонара стал настолько невыносимым, что кровь готова была пойти из ушей.В самом центре зала, окруженный парящими в воздухе голографическими нитями кода, стоял Септимус.

Его белая броня была полностью восстановлена Императором, а новая маска тускло светилась идеальной геометрией Порядка. Перед ним пульсировало колоссальное металлическое устройство, посылающее невидимые волны энтропии вглубь планеты.Инквизитор медленно повернул голову в нашу сторону.

В его позе не было страха — только холодный расчет.— Астарта ликвидирована. Расчетное время вашей победы составило четыре минуты и двенадцать секунд. Это выше моих статистических прогнозов, — его идеальный, лишенный эмоций голос прозвучал прямо у нас в головах. — Но это уже не имеет значения. Синхронизация сонара завершена на девяносто два процента. Ваш мир будет укорочен прямо сейчас.Я переглянулся со старшим братом и Лорентином. Никаких слов. Никаких стихов. Только чистая, концентрированная ярость трех выживших лидеров Нокстара.

— Погнали! — проревел я.

И мы втроем одновременно рванули вперед, пересекая черту Тронного Зала. Время пошло на наносекунды.