Настал момент выноса тела.

Нужно было поместить Да Ён в катафалк и ехать в крематорий, но Сон Джу не мог заставить себя сдвинуться с места. Нет, как он ни думал, кремация — это неправильно.

— Секретарь Ко, насколько я помню, на той горе, где покоятся моя мать и дедушка по материнской линии, есть место и для меня, верно?

Люди советовали кремировать Да Ён и поместить её прах в колумбарий, аргументируя это тем, что она погибла в аварии, и так будет правильно. Секретарь Ко в спешке даже подыскала место в колумбарии, но как он мог позволить сжечь её?

Ей и так было невыносимо больно, он не хотел, чтобы она почувствовала еще и боль от огня. Он подумал, что лучше предать её тело земле, чтобы она могла обрести покой и умиротворение.

— А… да. Председатель действительно подготовил место для вашего упокоения, директор… но… тут такое дело….

— А что, есть какая-то причина, по которой её нельзя там похоронить?

— Ну… как мы потом объясним это вашей будущей супруге….

Сон Джу понимал, о чем беспокоятся секретарь Ко и другие его приближенные. Но он уже принял решение.

— Я не повторяю дважды.

— …Директор.

— Так что больше не обсуждайте мое решение. Это касается всех присутствующих.

— Да, понял.

— Тогда займитесь процедурой захоронения, и как только всё будет готово, выезжаем.

Они не были женаты, не были и давними любовниками, живущими как муж и жена.

Поэтому его близким его решение могло показаться весьма импульсивным. Но Сон Джу было всё равно.

Да, если бы кто-то спросил Сон Джу, настолько ли глубокими были его отношения с Да Ён, он бы не смог сразу ответить утвердительно. Но, проведя три дня у её гроба, он вдруг осознал одно чувство.

Этим идиотом, который только после потери понял, что те сложные чувства были любовью, был он сам. Понять это только после смерти Да Ён — если его назовут кретином и придурком, ему нечего будет возразить.

Но у Сон Джу тоже были свои причины. Он мог бы оправдываться тем, что не разглядел своих истинных чувств, прикрываясь отговоркой, что она ему нравится, но он её не любит, но какой в этом толк сейчас?

Ему казалось, что такие отношения, когда они просто нравятся друг другу и удовлетворяют желания друг друга, — это хорошо. И то, что он отчасти пытался использовать её из-за своих отношений с отцом, тоже было правдой.

Но и то, что время, проведенное с Да Ён, всегда было радостным и счастливым, тоже было правдой. Когда он видел что-то красивое или слышал что-то хорошее, ему хотелось отдать всё это Да Ён.

Нет, если бы он мог, он бы отдал ей всё самое дорогое, что есть в мире… но теперь он лишился даже этого шанса.

«Говорю же, мне нравится быть второй».

Он любил трусливо, и Да Ён, зная это, не отдавала ему свое сердце полностью. Раз он не мог дать ей искренней веры и уверенности, Да Ён тоже не могла просто так переступить черту. Поэтому она всегда отступала на шаг, прикрываясь статусом «второй», и всегда держала оборону.

Не понимая такой Да Ён, он злился и обижался на нее, казалось, такую близкую, но недосягаемую. Поэтому он хотел привязать Да Ён к себе, даже используя свое богатство. И он думал, что этот план увенчался успехом, но даже в страшном сне не мог представить такого финала.

Поэтому, хотя бы в душе, он хотел похоронить Да Ён на своем месте, с чувством, будто провожает свою единственную в жизни любовь. Как бы люди ни пытались его отговорить, говоря, что для этого нет оснований.

— Директор, всё готово, можем выезжать.

Из-за очередного каприза и упрямства Сон Джу время сильно затянулось. В итоге ему пришлось провести в похоронном доме еще один день, прежде чем он смог забрать Да Ён и отправиться в путь.

Ведь для захоронения, в отличие от кремации, требуются специалисты.

— Заодно навещу маму, дедушку и бабушку, секретарь Ко.

— Председатель будет рад вас видеть, директор.

— …Простите, что ваш внук такой непутевый.

— Председатель никогда так не думал, так что не говорите так.

Одна из гор в Кёнгидо, недалеко от Сеула, перешла от дедушки в собственность Сон Джу. Он слышал, что дедушка купил целую гору, тщательно выбрав место для своего упокоения по фэншуй. Вот только он не знал, что ему придется пережить своего ребенка.

— Опускайте.

Когда гроб осторожно опустили в вырытую могилу, он почувствовал, что это действительно конец. Пока он сам бросал первую лопату земли, сердце Сон Джу пылало.

Теперь настало время по-настоящему расстаться с Да Ён. Но Сон Джу был совершенно не готов к этому прощанию.

— …….

На обратном пути в Сеул секретарь Ко ехала в машине Сон Джу. Из-за того, что похороны затянулись дольше обычного, накопилась гора работы.

Сидя рядом с Сон Джу, секретарь Ко усердно, один за другим, перечисляла вопросы, требующие его внимания. К счастью, никаких серьезных проблем не возникло, но его долгое отсутствие определенно давало о себе знать.

Помимо этого, у Сон Джу была еще уйма дел. Нужно было серьезно поговорить с директором Хваном о тайных фондах отца, а также подумать о предстоящей свадьбе Сон Джина.

— Завтра я выхожу на работу в обычном режиме, так и передайте сотрудникам. И извинитесь перед ними за мое долгое отсутствие по личным причинам.

— Если нужно, вы можете отдохнуть еще пару дней, директор.

— Я бы и сам рад, но боюсь, что вам, секретарь Ко, будет тяжело.

— Куда уж мне до вас, директор.

Секретарь Ко с лицом, готовым вот-вот расплакаться, крепко сжала руку Сон Джу и отпустила. Это было так странно. Плакать хотелось ему, но люди вокруг, знавшие Да Ён, почему-то плакали вместо него. Не давая ему возможности поплакать самому.

— Вы все отлично потрудились, можете отдыхать до конца этой недели.

— Но это же почти неделя… а как же вы, директор?

— О себе я как-нибудь сам позабочусь.

— И всё же… мы будем отдыхать по очереди, как-нибудь договоримся. Кто-то же должен присматривать за этим домом и за вами, директор.

Все его ближайшие помощники, работающие в доме Сон Джу, включая дворецкого Хана, пожертвовали своими выходными на Чусок и вплоть до сегодняшнего дня были заняты проводами Да Ён. Он был им благодарен и в то же время чувствовал вину.

Перед лицом внезапной трагедии Сон Джу лишь отдавал распоряжения, а каково было тем, кто занимался практической организацией? Тем более, это были праздники, так что суматохи и хлопот было еще больше.

Поэтому было правильно выразить благодарность за помощь достаточным отдыхом и вознаграждением. Дедушка Сон Джу постоянно твердил ему, что нельзя относиться к людям, работающим на тебя, как к людям низшего сорта и смотреть на них свысока.

К тому же Сон Джу не был из тех, кто не может и шагу ступить без прислуги. Честно говоря, все эти отговорки были лишь прикрытием — ему больше всего хотелось хоть немного побыть одному.

— Если что-то случится, я свяжусь с вами.

— Да, директор. Тогда отдыхайте.

…Тихо.

Тишина пустого дома, из которого он отослал всю прислугу, казалась ему успокаивающей. Пережив такое мучительное время, он хотел просто сидеть и ничего не делать, в прямом смысле этого слова.

Подойдя к кухне и открыв холодильник, Сон Джу достал банку пива. Освежив горло, он поднялся на второй этаж и направился в ванную.

Ха-а….

После душа ему определенно стало легче. Выйдя из ванной, Сон Джу встал у окна в гостиной на втором этаже и безучастно смотрел на флигель.

«Как только закончатся праздники, свяжитесь с владельцем квартиры, объясните ситуацию и перевезите все вещи сюда».

Он слышал, что после урегулирования всех вопросов с арендной платой, залогом и коммунальными платежами квартира, где жила Да Ён, была освобождена. Одновременно с этим был отменен и поиск нового жилья через риелтора. В новом доме больше не было необходимости.

И хотя она жила одна, у неё всё же были кое-какие вещи, поэтому всё перевезли на цокольный этаж флигеля. Разумеется, он велел забрать всё, не выбрасывая даже зубную щетку.

«Вот, это личные вещи Пак Да Ён».

Ему также вернули все вещи, которые были при Да Ён в момент аварии. Хотя они были разбиты и сломаны, начиная от телефона и заканчивая сумкой, которую он ей подарил для работы, — всё неопровержимо доказывало, что Да Ён погибла за рулем, но Сон Джу всё еще не мог в это поверить.

Умом он понимал, что нужно перебрать вещи покойной, что-то выбросить, а что-то оставить на память. Но он не мог поручить это кому-то другому, а взяться самому не хватало духу.

Он даже не смел спуститься в подвал флигеля, где всё было пронизано присутствием Да Ён. Казалось, он принес в дом ящик Пандоры, к которому нельзя прикасаться.

— …….

Алкоголя было мало. Спустившись на первый этаж, Сон Джу доверху наполнил ведерко льдом и вернулся на второй.

Затем он наполнил прозрачный хрустальный стакан льдом так, что звон разнесся по всей гостиной. И залил его до краев виски. Это количество было несравнимо с обычным он-за-рокс.

Глоток, еще глоток.

С тех пор как Да Ён ушла, он ни разу нормально не ел. Как еда, похожая на железные опилки, могла спокойно пролезть в горло? То ли из-за того, что желудок был практически пуст, то ли еще почему, но от виски появилось покалывающее чувство под ложечкой.

Взгляд Сон Джу, который крутил в руках стакан, был прикован к одной точке. Сон Джу неподвижно смотрел на картину, стоявшую лицом к стене в углу гостиной.