— Ын До, м-м, ха-а, так хорошо. А-ах!

Ын До, который, словно обезумев, вбивал в неё бедра сзади, изо всех сил прижимал Са Хи к себе, чтобы она не поранилась от резких движений. Не выдержав накатившего возбуждения, он вонзил зубы в её белую шею.

Однажды До Хёк, увидев на груди и шее Са Хи россыпь красных пятен, громко расплакался, решив, что мама заболела, поэтому Ын До старался сдерживать себя, но моменты, когда он не мог терпеть, всё равно накапливались.

Тяжело дыша, Ын До слизнул языком красные следы от зубов. Ха-ах, Са Хи, издав стон, который не смогла сдержать, сжала его еще крепче. Чувствуя своим пенисом это восхитительное сжатие и запечатлевая его в своем сердце, Ын До подумал, что и впредь не сможет перестать мешать Са Хи с её трудоустройством.

Делай то, что хочешь. Я прекрасно знаю, какие у тебя намерения. Но сейчас побудь рядом со мной, Юн Са Хи. Я скучал по тебе. И я, и До Хёк. Так что побудь с нами еще немного.

— Са Хи, может, позвонить в секцию тхэквондо и попросить, чтобы До Хёка потренировали еще часок? Кажется, за один раз мы не управимся.

— Т-ты, а-ах, с ума сошел. Из-за секса заставлять ребенка...

— Тогда, Са Хи, у нас осталось меньше сорока минут, так что стисни зубы. Я буду трахать тебя так, что искры из глаз посыплются.

Сказав это, Ын До со всей силы вонзился в Са Хи. Глубоко, еще глубже, в дрожащую Са Хи, которая даже не могла закричать. Вдалбливаясь так глубоко, куда его член обычно не доставал, и так долго, насколько хватало времени.

В итоге, перед тем как поехать за До Хёком, Ын До уложил обессиленную, словно больную, Са Хи в постель и с трудом остановил вернувшегося домой сына, который с порога бросился к маме.

— Мама устала и спит. Давай пока поиграем вдвоем. Ты же должен показать папе движения, которые сегодня выучил.

Когда Са Хи проснулась, Ын До уже приготовил омлет, и они с До Хёком вкусно поужинали.

— Мама, мама! Я победил папу. Я победил злодея. А папа вообще не умеет драться. Я король!

Мягкий, пухленький До Хёк, зарывшись в объятия Са Хи, принялся хвастаться. А ведь совсем недавно, когда на спортивных соревнованиях в детском саду Ын До с легкостью выиграл все состязания, он кричал, что его папа — самый сильный во Вселенной. А теперь, видишь ли, понизил его до своего подчиненного. Интересно, какое у него будет лицо в будущем, когда он узнает о славном прошлом своего отца.

— До Хёк сегодня рано уснул?

Спросила Са Хи, отрываясь от книги, которую читала, прислонившись к изголовью кровати, когда Ын До вернулся в спальню после того, как уложил сына. У него было светлое лицо — видимо, в этот раз обошлось без особых проблем.

— Угу. Зная, что так будет, я его сегодня хорошенько загонял.

— Сказал, что у вас спарринг по тхэквондо, а сам просто решил измотать ребенка?

— А как иначе его быстро уложить? У самого глаза слипаются, он их трет, а всё равно без умолку болтает. Раз этот маленький чертенок так хитрит, мне тоже приходится включать мозги.

Ын До повернул экран планшета, транслирующего видео из комнаты До Хёка, так, чтобы было хорошо видно лежа, и лег рядом с Са Хи. А затем бесцеремонно забрал у неё книгу, положил на тумбочку, сгреб Са Хи в охапку и тут же схватил её за грудь.

— Теперь мы только вдвоем, Са Хи.

Вопреки наглому выражению лица, голос Ын До, которым он это прошептал, был слаще меда. Са Хи протяжно вздохнула. В её голосе уже сквозила усталость.

— Неужели после того сумасшествия днем Вам всё еще хочется?

— Мы же всего один раз успели. Я вот думаю, может, просить Сын Джэ забирать До Хёка с тхэквондо и сразу везти в изостудию или в бассейн.

— Какой потрясающий папа. А исполнительный директор Ли тут при чем, за что ему такое наказание?

— Да До Хёк его обожает. Он как-то сказал, что дядя Сын Джэ милый. Даже ребенок понял, что он похож на плюшевого медведя.

— Исполнительный директор Ли в последнее время и так занят свиданиями. Уж лучше я сама буду его забирать.

Услышав слова Са Хи, Ын До, который уже потихоньку задирал подол её ночной рубашки, рассмеялся, словно услышал абсурд.

— Я вообще-то никуда не выхожу только для того, чтобы с тобой трахаться. Если ты будешь уходить, с кем мне тогда это делать? Дрочить в одиночестве?

— Господи, ну пожалуйста, выбирайте выражения!

— Я же при До Хёке всё тщательно фильтрую. Я такие слова использую только тогда, когда мы с тобой занимаемся сексом.

— Кто знает. Если Вы вообще не измените свои речевые привычки, Ын До, то однажды неосознанно ляпнете такое прямо при До Хёке.

— Ладно. Тогда только сегодня. С завтрашнего дня буду использовать только правильные и красивые слова. Так что, Са Хи, можно я теперь полижу твою пизду?

— Да Вы издеваетесь!

Наглые губы растянулись в усмешке, и его голова начала медленно опускаться вниз. Видимо, сколько бы лет они ни прожили вместе, сексуальный аппетит Ын До не собирался угасать. И чем только его кормить, чтобы он стал поспокойнее?

— Мама.

В этот момент дверь распахнулась, и раздался тихий голосок. Двое на кровати вздрогнули и мгновенно отпрянули друг от друга. Повернув головы, они увидели До Хёка, который, видимо, проснулся и теперь стоял на пороге спальни, потирая глаза.

— Наш До Хёк проснулся?

Пока Са Хи поправляла одежду, Ын До быстро вскочил, подошел к ребенку и взял его на руки. До Хёк, уютно устроившись на руках у папы, широко зевнул и обнял Ын До за шею.

— Я спать хочу, папа. Уложи меня.

— Папа же тебя только что уложил.

— Я проснулся. Так что... ха-а-ам, уложи меня еще раз. Почеши спинку и спой колыбельную.

Сонный голосок уверенно отдавал приказы папе. Усмехнувшись, Ын До перехватил ребенка поудобнее.

— Хорошо, папа тебя уложит. Пойдем в твою комнату.

— Не хочу. Я хочу спать с мамой.

Руки, обвивавшие шею Ын До, без малейшего сожаления потянулись к Са Хи. Чувствуя вину за то, что даже не заметила, как ребенок проснулся и дошел до их спальни, Са Хи тоже протянула к нему руки.

— Иди сюда, До Хёк. Будем спать все вместе: мама, папа и ты.

Раз уж и Са Хи вмешалась, у Ын До не осталось аргументов для отказа. Он с улыбкой передал До Хёка ей на руки. Сладкий, мягкий малыш тут же забрался к ней в объятия. Са Хи нежно обняла его и начала похлопывать по спинке. Са Хи улыбнулась про себя, подумав о том, что единственное в мире средство, способное подавить сексуальный аппетит Ча Ын До — это не какая-то там еда, а Ча До Хёк.

— Спокойной ночи, До Хёк. Сладких снов.

— Угу. И маме... и папе... м-м, папе тоже...

Одурманенный сном ребенок быстро засопел в объятиях Са Хи, ровно и глубоко дыша. Ын До, который всё это время стоял у кровати и наблюдал за ними, наконец осторожно лег рядом.

— Я всё неправильно понял, Са Хи.

Прошептал Ын До тихим голосом и тоже начал легонько похлопывать ребенка по спинке. Его взгляд, устремленный на До Хёка, был бесконечно нежным.

— О чем Вы?

— Я думал, мы не можем завести второго из-за того, что ты ищешь работу. А теперь вижу, что это всё из-за этого маленького негодника, который постоянно нам мешает.

Из-за того, что Ын До специально надул губы, Са Хи не выдержала и рассмеялась. Когда Са Хи приезжала в Сеул, До Хёк часто забирался спать между ними. Са Хи, сердце которой разрывалось от мысли, что ребенок скучает по маме, просто не могла заставить себя отправить его обратно в его комнату.

— Посмотрим, как этот негодник потом будет просить братика или сестренку.

Глядя на До Хёка, который спал, раскинувшись на животе Са Хи, Ын До осторожно взял ребенка на руки и аккуратно положил между ними. Волосы До Хёка уже успели слегка намокнуть от пота и прилипли ко лбу. Даже дыхание До Хёка пахло чем-то сладким.

— Са Хи, сможешь стиснуть зубы и терпеть, чтобы не издать ни звука?

Несмотря на то, что он с любовью смотрел на До Хёка, Ын До всё еще не мог успокоиться и пошутил. Тогда Са Хи протянула руку, закрыла До Хёку ухо и прошептала так тихо, что её было едва слышно:

— Не уверена. Потому что Ваше достоинство, Ын До, слишком большое.

Ын До, видимо, боясь расхохотаться, поспешно уткнулся лицом в подушку. И только спустя долгое время он поднял голову и посмотрел на Са Хи. На его хулиганском лице светилось безмерное счастье.

— Ну, я и правда не маленький. Завтра, когда отправим До Хёка в садик, готовься, Юн Са Хи.

Большая, твердая рука медленно потянулась к Са Хи. Прикосновение, наполненное теплом, ласково погладило её по щеке, и от этого стало так хорошо, что глаза сами собой закрылись.

— Я люблю тебя, Юн Са Хи. С того самого момента, как увидел тебя впервые, и до сих пор. И буду любить всегда.

— А я буду любить Вас даже после смерти.

Са Хи улыбнулась, накрыв руку Ын До своей. В этот момент До Хёк, словно собираясь проснуться, тихонько заскулил: «И-и-ин», и они оба замерли, затаив дыхание. После недолгой паузы, когда До Хёк снова ровно задышал, они, не сговариваясь, поцеловали его в щеку. А затем еще долго смотрели друг на друга, держась за руки.

К тому моменту, когда Ын До прошептал, что его мечта, о которой он даже не смел грезить в тот жаркий летний день их первой встречи, сбылась, Са Хи уже погрузилась в сон. Пока тихо опускалась ночь, Ын До неотрывно смотрел на двух людей, которых любил больше всего на свете. Он был невероятно счастлив.

Конец экстр.