┏━ ━━━━━━━━━━━ ━┓

Гостеприимство

┗━ ━━━━━━━━━━━ ━┛

Багажник захлопнулся, едва Марселиан вытащил из него чемодан и остальные дорожные сумки. В тот момент он поймал себя на мысли, что следовало взять поменьше вещей. Но ещё в Норвегии казалось, будто этого объёма будет недостаточно.

Руфь, заблокировав машину, подошла к нему. Заметив, что парень явно нуждается в помощи, она твёрдо сказала:

— Давай часть мне, помогу.

Марселиан немного постеснялся, но всё же ответил:

— Ну, хорошо... спасибо.

Тётя с лёгкостью вооружилась несколькими сумками, а затем серьёзным, но доброжелательным тоном произнесла:

— Марс, я вижу, как тебе сейчас непросто и что ты немного напряжён. Но запомни, мы твоя семья, и я искренне хочу, чтобы ты мог расслабиться в ближайшее время. Я буду делать всё возможное, чтобы твоё пребывание с нами стало приятным.

Её слова звучали так искренне, что Марселиан вдруг посмотрел на Руфь с новой стороны. Он замер на месте: на лице отразился целый спектр эмоций, одна из которых явно была растерянность. Колёсико чемодана застряло в небольшой ямке у подъезда, и это заставило его остановиться. Тихо скрипнув зубами от досады, парень что-то пробормотал под нос так, чтобы женщина случайно не уловила его раздражения.

Отвечать на искренний порыв Руфь было необходимо, но в голове царил хаос из мыслей о будущем.

Вздохнув, он всё-таки выдавил из себя:

— Я тоже постараюсь быть открытым. Мне очень хочется вернуться в привычный ритм жизни и снова чувствовать себя частью общества. Поэтому я решил пойти на кардинальные шаги. И… спасибо вам за поддержку.

Его уставшая, но тёплая улыбка оставила приятное впечатление на Руфь.

— Замечательно! Главное, не взваливай на себя слишком много сразу. Мы всегда готовы помочь с твоими начинаниями. Кстати, завтра у тебя важный день — знакомство с университетом, куда ты поступил! Ах да, чуть не забыла: поздравляю! — её мгновенная смена настроения поразила.

Марселиану понадобилось несколько секунд осознать произошедшее. Глядя на Руфь, такую энергичную и заботливую, он вдруг увидел в ней черты своей матери — Елены.

Парень невольно усмехнулся уголками губ. Он будто заново понял то простое, но важное чувство: именно люди могут менять его настроение и наполнять жизнь красками.

Родственники Елены обитали в небольшом многоквартирном доме — около шести этажей — и жили на самом верху. Здание было старым, но отлично ухоженным. Следы ремонта и свежие мазки краски ярко выделялись на фоне времени. Внутри Марс обратил внимание на стены, испещрённые высказываниями, с которыми, кажется, борются до сих пор.

На лице отразился явный оттенок отвращения, а в мыслях мелькали колкие комментарии: «Обстановка здесь такая, что хоть петлю на шею надевай. Пока ещё не пахнет прямо-таки мерзостью, можно потерпеть день-два».

Как бы не так, Марселиан испытывал искреннюю неприязнь к грязи.

Его совершенно сбивало с толку, почему Руфь вместе с бабушкой Надей выбрали для жизни такое не презентабельное и шумное место сравнимое с муравейником.

Неужели они действительно сами решили остаться в подобной обстановке?

Контраст с привычной ему средой казался настолько резким, что постоянно отвлекал его от главного.

Его взгляд то и дело цеплялся за тесные стены, испещрённые всякими цитатами и фразами, которые будто нависали над ними, угнетая пространство.

Осознать всё происходящее как реальность ему было нелегко. Ведь его собственная жизнь проходила в роскошном доме, где не было суеты соседей ни сверху, ни снизу, а огромный участок земли целиком принадлежал семье Калрслен.

Не успев добраться до нужной квартиры, Марселиан уже твёрдо решил, что в ближайшее время найдёт более подходящее место для дальнейшего жительства. Испытания, которые снизошли на его голову так скоро, оказались слишком непростыми — и без того ему приходилось постоянно преодолевать свои внутренние барьеры, особенно в вопросах восстановления социальных навыках.

Проблема заключалась в другом: какую причину назвать, чтобы не причинить Руфь неприятных эмоций? И как подобрать такие слова, которые не звучали бы ни чересчур самоуверенно, ни излишне резким тоном?

Тётя, ничего не подозревая о само зарождающихся замыслах своего племянника, с радостной улыбкой распахнула дверь в квартиру.

Её чрезмерная приветливость отразилась в её голосе:

— Милости просим, Марс. Проходи, будь как дома!

На лице Марселиана застыла всепоглощающая растерянность. Он пробормотал:

— Эм... спасибо... тётя Руфь.

Он продолжал стоять на пороге, словно его ноги приросли к полу.

Рядом с ним находилась Эшли. Кажется, она понимала, что творилось у Марса на душе. В глубине души она разделяла его смущение — ей самой не раз было неловко думать о том, чтобы привезти друзей в свой дом.

Поскольку никто не решался войти, Руфь, с сумками наперевес, первой решительно шагнула внутрь. Лишь за ней, немного погодя, Эшли и парень последовали за ней.

В холле и без того было не развернуться, а уж для троих там стало совсем тесно, и Марсу это явно не понравилось. Его дыхание сбилось, парень задыхался и стал пятиться к выходу, ища опору в двери.

Никто не мог предположить, что ему может стать плохо на ровном месте!

Женщина, отбросив предостережения сестры, ухватила парня за руку и почти силком вытащила его в гостиную. Марс был ошарашен такой настойчивостью, но отстраняться не стал.

Пока тот оклёмывался, Руфь потребовала у своей дочери:

— Эшли, принеси, пожалуйста, бутылка с водой из холодильника!

— Я мигом!

Эшли, девочка хоть и юная, но понятливая, тут же рванула на кухню. Для неё зрелище «кузен умирающий» было, мягко говоря, непривычным и даже немного пугающим.

Так она неслась, что аж пол под ногами дрожал, а потом — БАЦ! — что-то звонко разлетелось на мелкие кусочки. Но, как говорится, «главное — выполнить задачу!», и бутылка с водой была доставлена.

Буквально через минуту Марселиан почувствовал, как его тело перестает напоминать перегревшийся двигатель после гонки на выживание. Дыхание выровнялось, мир перестал вращаться в бешеном танце, и даже лёгкие, кажется, решили прекратить свой бунт.

Марселиан приложил холодную бутылку ко лбу. Ему катастрофически не хватало ледяной поверхности под пятой точкой, чтобы потом плашмя лечь на него и ни о чём не думать.

Встревоженный, он запустил пальцы в волосы, невольно растрепав их. Это был его способ справиться с напряжением, когда под рукой не оказывалось ничего другого, что можно было бы сжать.

Затем он шумно выдохнул и произнёс:

— Пожалуй, мне стоит переехать. Я сейчас же позвоню маме, нужно её предупредить, — и, без тени шутки, достал из кармана телефон.

Руфь, не говоря ни слова, наблюдала за ним, ощущая себя странно и необычно. Она больше переживала не за самочувствие племянника, а за предстоящий разговор с Еленой.

Чтобы избежать нежелательных слушателей, парень отошёл подальше. Ему всегда было не по душе делиться своими личными делами с кем-либо.

После первого гудка в трубке раздался до боли знакомый голос:

— [Солнце моё], Марсик! Как ты? Долетел? Ноги, руки на месте? Не голодный? Как твоё здоровье? — было ясно, что мать засыплет его множеством вопросов.

Парень решил ответить по порядку:

— Мам, привет. Я долетел в целости и сохранности, не переживай. Ты же знаешь, что я не особо люблю поесть, поэтому… — как назло внутри него запела симфония голодных китов, — ...кажется, всё-таки немного проголодался. А у вас как дела? Отец из-за моего отъезда сильно не перегрузился работой?

Услышать родной голос было словно бальзам на душу.

Парень прислонился к серванту у окна и устремил взгляд на улицу. Серые краски навевали тоску, но внутри него расцветал целый букет ярких чувств, благодаря всего лишь одному человеку.

Он был согласен провести так всю ночь, внимая материнским речам:

— Знаешь, дорогой, твой отец настолько беспокоится о тебе, что не нарочно умял твою долю, когда я по рассеянности поставила её на стол. Я переживаю не только за тебя, но и за Бьёрна, ведь он, как тебе известно, очень привязан к семье. Для него существование теряет смысл, если кого-то из нас нет рядом. Поэтому, умоляю, созванивайся с ним почаще, он только этого и ждёт, — Елена, судя по звукам на заднем плане, практиковала йогу.

Очевидно, он набрал её не в самый подходящий момент, поэтому он постарался побыстрее закончить разговор:

— Мам, послушай, я пришёл к выводу, что хотел бы жить отдельно от бабушки Нади и тёти Руфь, вы поддержите меня финансово в этом случае?

В трубке повисла пауза.

Елена в данный момент сосредоточилась на одной из трудных асан, поэтому ей было сложно отреагировать мгновенно.

Послышался глубокий вздох.

Марселиана пробрала дрожь: он понимал, что мамин гнев не сулит ничего хорошего! Но откуда ему было знать, что сейчас мать вовсе не сердится на него, а всего лишь закончила выполнение асаны?

Он так плотно прижал телефон к уху, словно аппарат и его голова слились воедино, — лишь бы отчётливо услышать каждое слово.

— Мам? Это значит «можно»?

Наконец, голос на другом конце линии нарушил молчание, но звучал совсем не так, как представлял себе Марс. Он был полон нежности и тепла:

— Конечно, сынок, можно. Мы обязательно подберём тебе самую замечательную квартиру! Только сможешь подождать пару дней?

Парень косо глянул в направлении коридора, отгороженного шторкой из бусин. Где-то там, в глубине комнат, скорее всего, находились Руфь и Эшли.

Нехотя, он проронил в ответ:

— Да, постараюсь... Мам, а ты как-то упустила из виду, что у тётки дети!

Елена деланно изумилась:

— Пра-а-авда? А мне казалось, я упоминала об этом, — эта нарочитая интонация была хорошо знакома Марсу.

Мать в эти моменты притворялась простушкой, словно она тут ни при чём.

Затем, внезапно меняя тон, она начинала допрос:

— [Солнце моё], ты чувствуешь дискомфорт из-за этого? Она тебя стесняет? Потому ты так резко решил съехать от них?

Марселиана раздражало такое количество вопросов, обрушивающихся на него. Но это была мать, и он не мог себе позволить сорваться на ней. Он, следуя урокам отца, сосчитал до определённого количества, пока волна возмущения полностью не схлынула.

После чего он ответил:

— Не в этом дело. У меня нет времени, поэтому бросаю трубку. Пока, мам! Передавай «привет» от меня папе! — и, не дожидаясь ответа, завершил звонок.

Этот телефонный разговор, словно энергетический вампир, высосал всю его энергию, и он тяжело опустился на диван. Сложив ладони перед лицом в жесте мольбы, парень пробормотал:

— Ненавижу, когда меня заваливают вопросами, при этом игнорируя мои собственные…