┏━ ━━━━━━━━━━━ ━┓

Сборы

┗━ ━━━━━━━━━━━ ━┛

Сенти-Кэтрин-стрит. Время — 12:47.

Город в любое время остаётся живым организмом, бурлящим потоком людей. Автомобили сигналят, пешеходы беспрерывно снуют взад-вперёд, спеша по своим делам.

Марселиан уже успел подметить различия между этим городом Z и его родным N. Однако их суть оставалась одинаковой — оба были кипящим котлом, в котором люди совершенно не замечают, что происходит вокруг, полностью погружённые в свои заботы.

Он внимательно следил за суетой, переполнявшей центр города, где прохожие беспрестанно сталкивались друг с другом. Глядя на эту суматоху, ему хотелось раствориться в стене торгового комплекса, рядом с которым он находился.

«Как долго мне потребуется, чтобы привыкнуть и чувствовать себя комфортно среди людей?»

Его нынешний взгляд на ситуацию был порождён глубоко укоренившейся фобией.

Каждый раз, когда Марс оказывался среди людей, в сознание пробивались неприятные, навязчивые, словно самопроизвольно возникающие воспоминания. Они будто въелись в его разум, причиняя каждому контакту с обществом непреодолимый дискомфорт. Именно это вызывало отвращение к окружающим, заставляя его прятаться ото всех и уходить от самой сути проблемы.

Марс прислонился спиной к прохладной стене торгового центра, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Холодный воздух немного успокоил его разгорячённое сознание. Он знал, что избегать людей — не выход, но пока не мог найти в себе силы противостоять своим страхам.

«Да где, бл@#, её носит?! Туалет сожрал с концами, что ли?» — возмутился парень, энергично потирая ладони (предварительно сняв перчатки), тщетно пытаясь вернуть тепло замёрзшим пальцам.

Не успеешь и помыслить о солнце — вот тебе и лучик.

Из здания показалась Руфь. На её лице читалась явная нотка разочарования, которая не ускользнула от взгляда Марселиана.

Впрочем, он вовсе не горел желанием выяснять причины её недовольства. Уж тем более, роиться в чужих душах у него никогда не было ни тяги, ни привычки. Однако обстоятельства сложились иначе.

Заметив племянника, тётушка пристально на него взглянула и задала вопрос, не терпящий промедления:

— Почему ты ждёшь здесь, на улице? Мороз не майский, мог бы зайти внутрь, согреться хоть немного.

Марселиан хмыкнул и нервно втянул носом холодный воздух:

— Да так... Здесь посвежее. Ну и чё там, всё? Закончили свои дела? Теперь можно и настоящими заняться?

Тётушка протянула ему небольшой свёрток, при этом с улыбкой добавила:

— Купила для тебя.

Марс хорошо умел принимать подарки. Семья всегда радовала его щедрыми подношениями, поэтому такой жест внимания стал для него делом привычным. Забрав свёрток, парень поинтересовался:

— Что там?

— Скоро сам увидишь. Давай, разворачивай, — настояла Руфь, будто подарок предназначался ей самой.

— Ладно, сейчас, — немного замешкавшись, ответил Марс, стараясь аккуратно снять упаковку.

Под ней обнаружились перчатки — тёплые, прочные, цвета хаки.

— Это... Спасибо, тётя, — ответ прозвучал довольно сдержанно.

Её это не удивило. Женщина заранее предполагала, что восторженных возгласов ожидать от племянника не стоит. Без обид продолжая разговор, она уверенно заявила:

— Перчатки отличного качества, долго послужат. Особенно хороши в непогоду. Надень-ка, попробуй!

Руфь мысленно похвалила себя за предусмотрительность и удачный выбор подарка.

Марс неохотно натянул перчатки. Они и правда оказались на удивление удобными, плотно облегали руки, но не сковывали движений. Цвет хаки, конечно, был не самым любимым, но практичность подарка сложно было оспорить.

— Ну как? — с нетерпением спросила Руфь, наблюдая за племянником.

— Нормально, — буркнул Марс, пряча руки в карманы куртки. — Пошли уже, а то я околею тут.

Они направились к машине, припаркованной неподалёку.

Всю дорогу Марс молчал, уставившись в окно.

Руфь не стала нарушать тишину, понимая, что сейчас ему нужно побыть наедине со своими мыслями. Она лишь украдкой поглядывала на него, размышляя о том, что же скрывается за этой маской безразличия.

В его маршруте было запланировано несколько важных остановок.

Первым пунктом значилось ателье Свободного выбора, где уже должна была ждать одежда, заказанная заранее.

Вторым местом был магазин канцелярских принадлежностей и различной мелочёвки.

Завершал этот путь — Институт психотерапии имени доктора Оливии Чен, где ему предстояло пройти серию бесед перед началом учебных занятий.

Тридцать минут спустя.

В ателье Свободного выбора Марса встретила дружелюбная швея, которая сразу узнала его благодаря описанию от Руфь. Она, улыбнувшись, развела руками и указала на аккуратно развешанные комплекты одежды — заказ был выполнен безупречно.

Все вещи отличались лаконичной цветовой гаммой и сочетали в себе удобство и практичность — всё именно так, как Марселиан заказывал, ещё находясь в процессе подготовки к переезду в Канаду.

Он тщательно изучал каждую вещь, придирчиво оценивая качество и стиль.

Обновление гардероба было его особенной страстью. Он обожал примерять одежду, экспериментировать со стилем и искать нетривиальные сочетания.

Находясь в окружении своих новинок, он словно преобразился, с восхищением наблюдая за результатом своего выбора.

— Каждая вещь хорошо проработана, я забираю всё, — в заключение сказал парень.

После этого Руфь предложила сначала подкрепиться, а затем продолжить путь.

Марселиан охотно согласился, но добавил одно условие:

— Если будем обедать вне дома, лучше выбрать кафе с индивидуальными комнатами.

Причину такого выбора он объяснять не стал. В любом случае его предложение было рассмотрено, и они вдвоём направились в одно из подходящих заведений.

『...』

После обеда, который был настолько хорош, что даже «пальчики оближешь», Марс и Руфь оказались в эпицентре канцелярского изобилия — одном из самых знаменитых магазинов города.

Место это было настолько грандиозным, что у посетителей захватывало дух, а сердце начинало биться в унисон с толпой зевак, пришедших просто поглазеть на чудеса письменных принадлежностей, не планируя тратить ни цента.

Марселиан, с видом человека, которому скучно, но который готов в любой момент дать отпор, медленно перемещался между стеллажами. Школьные принадлежности давно перестали вызывать у него хоть какой-то интерес; он выбирал тетради цвета пыли и ручки, словно сбежавшие из тюрьмы, без тени энтузиазма.

Внезапно его ноги сами понесли его в книжный отдел.

Не думайте, что он вдруг решил стать книжным червём — нет, книги он терпеть не мог ещё со времён, когда их заставляли читать в школе.

Здесь он оказался по воле случая, словно сама судьба, с ехидной улыбкой, подтолкнула его в эту сторону.

«Хм, посмотрим, может, тут найдется что-нибудь занимательное...» — подумал он, словно искал новый анекдот.

Он начал пробираться вглубь отдела мелкими, осторожными шажками, сканируя взглядом ряды книг, машинально отмечая секции: политика, экономика, история и психология…

«Ого, а вот это уже начинает попахивать чем-то интересным!»

Марселиан принялся внимательно изучать корешки книг, и чем дальше он углублялся, тем более абсурдными они ему казались.

Одно название было смешнее другого, особенно для человека, который в психологии разбирался примерно так же, как в квантовой физике.

Взгляд Марса, обычно блуждающий с одной полки на другую, вдруг приземлился на нечто поистине выдающееся.

Книга с таким многообещающим названием: «Как заставить внутренний мир работать на себя» полностью овладело его вниманием.

Он уже предвкушал, как его внутренний мир начнёт маршировать по команде, но тут… его рука столкнулась с чем-то незнакомым и чужим. К счастью, Марс был не из тех парней, что ходят без перчаток, так что никакого «голого контакта» не произошло.

Сдвинув брови так, что они почти слились в одну, он опустил голову и встретился взглядом с виновницей столкновения.

Незнакомка, воспользовавшись его секундным ступором (или, как он сам это назвал, «моментом просветления»), ловко схватила книгу с полки.

Извинения? Нет, не слышали.

«Серьёзно? Это что, тот самый клишированный момент из любовных романов, когда герои сталкиваются лбами?» — мысль вызвала у Марса такое отвращение, что он побледнел ещё сильнее.

Девушка, прижимая книгу к груди, словно это был последний кусочек пиццы, без тени раскаяния заявила:

— Ох, чуть не случилась вселенская катастрофа! Надеюсь, вы не против, если я её заберу? Сомневаюсь, что она вам бы понравилась, — по её лицу было видно, что вернуть книгу она готова только под дулом пистолета.

Марселиан, не выдержав такого нахальства, выдал серьёзным тоном:

— Ох@#₽, может, ещё и мои портки заберёшь? Вдруг они, по твоей еб@#₽ логике, мне на@# не нужны.

На него уставились с таким взглядом, словно он говорил «да ты полнейший мудак», — что хоть сквозь землю провались от стыда.

Но Марселиану было по барабану — ему было абсолютно всё равно.

В результате чего с этим неприятным чувством на душе незнакомка отчалила, изредка оборачиваясь в его сторону, будто хотела убедиться, что этот парень был всего лишь миражом.

«Куда только её родители смотрят? Показывает мне тут свой характер», — продолжал про себя возмущаться.

Едва он выскользнул из книжного царства, как к нему подоспела Руфь.

В руках у неё была корзина, набитая канцелярией доверху, словно она собиралась пережить апокалипсис из скрепок и ручек. Было видно невооруженным глазом: дай ей волю, она бы до конца своих дней скупала расходники, наслаждаясь этим азартом, как гурман редким деликатесом.

Тётя Руфь, с энтузиазмом пятилетнего ребёнка, вываливающего все свои сокровища из карманов, защебетала:

— Ну что, юный падаван, выбрал себе чтиво для ума? — и, не дожидаясь ответа, тут же перешла в наступление: — А глянь, что я тут нарыла! На целую научную экспедицию хватит! Ты ж не против моего скромного вклада в твою гениальность?

Марселиан, ещё не успев осознать масштаб бедствия, заметил в корзине нечто, похожее на взрыв единорога в магазине канцтоваров: цветные тетради, ручки с котиками, блокнотики с блёстками... В районе сердца что-то предательски затрепыхалось.

С видом оскорблённого достоинства, но стараясь не переходить на крик, он выдавил:

— Это... это всё «мне»?!

— Ну да, а что? Не угодила? — Тётя Руфь, кажется, подключила режим «обиженная булочка», её коронный приём манипуляции.

— Я как бы не фея Винкс, мне и обычные подошли бы, — пробурчал Марселиан, чувствуя, как его мужественность тает под натиском розовых пони.

— Да ты только посмотри! Они же супер-пупер удобные! Тетради огромные, на кольцах, чтобы конспекты выдирать, если вдруг гениальная мысль посетит! А ручки... ну, для вдохновения!

Руфь начала лихорадочно копаться в корзине, словно археолог, отыскивающий артефакты, и с жаром защищала каждую вещицу, пытаясь убедить Марселиана в её незаменимости. Но парень стоял, как памятник самому себе, и лишь повторял, словно заезженная пластинка:

— Не-не-не! Тётя, я с этим в уник не пойду! Там же люди! На дне корзины должны быть те, что я выбрал. Только, пожалуйста, без страз.

Женщина с грохотом поставила корзину на пол и, нахмурив брови, произнесла тоном, каким обычно объявляют о начале ядерной войны:

— Марс! Я же для тебя стараюсь! Ну возьми хоть чуть-чуть, ну капельку!

— Ладно! Одну тетрадь и ручку. Остальное — в утиль!

— Ура! Так и сделаю! А ты пока иди, отдохни на диване, я сейчас вернусь, — просияла Руфь и, сверкая пятками, исчезла в направлении кассы, словно ниндзя, выполняющий секретное задание по избавлению от излишней милоты.