— Доброе утро, — чародей поприветствовал служанку так, словно не наставлял на неё револьвер накануне. Его взгляд задержался на её лице. Пытается разглядеть татуировку, предположила Веила, — хорошо спала?

Под макияжем скрывалось не только клеймо убийцы, но и последствия бессонной ночи. Она заново проживала последние месяцы, перебирала в памяти каждый взгляд и разговор, вспоминала все случаи, когда он проявлял к ней участие. Потешался ли он над её глупостью, когда приглашал сесть и спрашивал о работе? Поэтому ли вздрагивал, стоило ей коснуться его? Поэтому ли не стал исцелять её раны? Брезговал ли спать на кровати после того, как уступил её ей? Смеялся ли про себя, говоря, что доверяет ей? Может, он прямо сейчас над ней издевается.

«Ну и пусть. Меня это совсем не волнует».

— Отлично, — солгала девушка и заметила, как на его лице мелькнула улыбка.

— Я тоже, — ответил он, уступая ей проход в подъемник. Работница отеля дёрнула за рычаг, и элеватор, как величали его по эту сторону моста, пришёл в движение.

Ничего другого они друг другу не сказали. Веила подняла взгляд и увидела глубокую складку между его бровей, а морщинки вокруг глаз показались более выразительными, чем обычно. В другой день она могла бы пожалеть его.

На первом этаже их встретил другой работник и сопроводил в ресторан. В отличие от предыдущих дней, чародей заказал себе лишь чашку кофе. Веила бросила взгляд на сахарницу, гадая сколько кубиков он положит в напиток. От её внимания не ускользнули его предпочтения, особенно любовь к сладкому. Мистрис Клаус несколько раз в неделю пекла шоколадное печенье.

— Я хочу, чтобы после завтрака ты отправилась в столичный дом, — чародей нарушил тишину. — Он пустует со смерти дяди Вельмара, боюсь представить, что с ним случилось за эти годы. Арендаторы хотят заселиться до конца года, поэтому его нужно скорее привести в порядок.

Веиле представились ужасы, что могли скопиться в доме за это время — пыль, плесень, вредители:

— Вы же не рассчитываете, что я управлюсь в одиночку? — она не знала, стоит ли обращаться к нему на «ты» в присутствии других. Тем более раз они продолжают играть в доброго господина и верную служанку.

По рассказам домашних слуг дом сильно уступал поместью в размерах, но всё равно представлял собой немаленькое строение. Неужели так чародей решил поквитаться — загубить уборкой и похоронить под грязью?

— Уверен, ты справишься, — ответил он с серьёзным видом, но затем рассмеялся. — Я шучу. Дэмиен обещал выделить часть своего персонала в помощь. Тебе нужно определить, что там предстоит сделать. Так что плотно поешь, тебе понадобятся силы, — и вытер уголок губ салфеткой, — Питер вскоре приедет за тобой. Увидимся после обеда, я приду осмотреть дом.

Заплатив за обоих, мужчина исчез за дверью. У Веилы пропал аппетит, но глупо отказываться от бесплатной еды, поэтому она без удовольствия наполнила живот омлетом с колбасками и фасолью.

У неё накопились вопросы к Пауку, но подлец предусмотрительно приехал с компанией.

— Мистрис Мейг, — он кивнул и дежурно улыбнулся, обнажив золотой зуб, — вы помните мистрис Мор?

Макария Мор со скучающим видом сидела на заднем сиденье и разглядывала собственные руки. Ногти её пострижены довольно коротко, что неудивительно при её профессии. На кончике длинного тонкого носа висели небольшие очки, а из за уха торчал скальпель.

— Приветствую, — произнесла она.

— Добрый день, госпожа Мор, — Веила слегка поклонилась.

— Мистрис, — поправили её, — правильнее мистрис Мор. Я чародейского происхождения, но чародейкой не являюсь. По статусу я ближе к вам, чем к ним.

«Не сомневаюсь».

— Как вам угодно, мистрис.

Как назло, первой высадили её. Паук с широким оскалом, обнажившим его золотой зуб, протянул ей связку ключей, но не удосужился объяснить, какой какому замку принадлежит. Веила ответила ему столь же фальшивой улыбкой.

Столичный дом чародея располагался неподалеку от жилища Актонов, но во всём превосходил его. Основание ограды сложено из крупных камней примерно одинакового размера. Оно доходило до колен девушки. Металлические прутья плавно изогнуты в ветвистые узоры, среди которых спрятаны силуэты львов.

Подбор нужного ключа от ворот не занял много времени. Путь от них к дому пролегал через заброшенный сад, заросший сорняками, заметными сквозь опавшие листья и редкий снег. За годы лепнина потрескалась, в узорах и щелях скопились грязи, пыли, даже мох и плесень. Несмотря на это, дом сохранился лучше, чем Веила опасалась.

По обе стороны от парадной двери стояли мраморные статуи льва и львицы, словно охранявшие вход. Но не они задержали её на входе. Девушка провела немало времени, перебирая одинаково выглядящие ключи, ругаясь про себя и гадая, может чародей издевается над ней подобным образом — и ни один из них не подойдёт. Она всерьез думала о том, чтобы взломать замок или проникнуть через окно. К счастью, делать это не пришлось.

Изнутри дела обстояли иначе. Деревянные полы из-за времени и влаги рассохли, каждый шаг по ним вызывал скрип. Пыль толстым слоем осела на стенах — о прочих поверхностях и говорить не приходилось. Веиле казалось, что неприятный запах пустовавшего много лет дома въедается в её кожу. У неё возникло непреодолимое желание искупаться в горячей ванне и тереть кожу до тех пор, пока вся грязь не выйдет.

Она прошла по коридорам и заглянула в комнаты, которые поразительно напомнили ей поместье. Особенно — лестница напротив главной двери и картина во всю стену, но вместо старого чародея на ней изображены молодожены. В женихе легко угадывался член семьи Глориан. Вельмар, старший сын предыдущего чародея, предположила Веила. Значит рядом его жена, с которой, как все говорят, ему не повезло.

Состояние второго этажа оказалось лучше. Сырость не так сильно затронула его, запах казался не таким затхлым, а по углам завелся толстый слой пыли, а не плесень на полстены. Вся мебель накрыта белой тканью, из-под которой виднелись ножки в виде львиных лап, но вряд ли тряпка могла защитить от стольких лет запустения. В господской спальне обнаружилось темное пятно на полу, заметное даже в таком беспорядке. Его трудно будет вывести, отметила девушка. В голову пришла мысль, что это могут быть следы крови.

Веила задумалась, может ли чародей вернуть обстановке былой вид, но вспомнила, как он зажигал свечу. «Они не должны потухнуть», — сказал он тогда.

«Вот ведь враль».

Еще одна картина с изображением супругов нашлась в гостиной. На ней они выглядели старше, сидели за чайным столиком в золотых нарядах. Между ними стоял сервис с множеством одинаковых мелких чашечек. Мужчина обхватил пальцами одну и улыбался. Веила узнала перстень на его пальце, который ныне носил чародей — большой несуразный и довольно тяжелый. Фамильное украшение в виде львиной морды не раз появлялось на картинах с представителями рода Глориан. Женщина чистила гранат, лежащий на блюдце, а рядом с ней лежали маленькие зернышки. Её рыжие волосы отливали огнем, его светлые — золотом. Вычурные наряды, украшения, убранство, даже размер картины подсказывали, что эти люди не отличались скромностью.

За разглядыванием картины её обнаружил чародей.

— Мой дядя Вельмар с женой, — подтвердил он догадку Веилы, — видишь гранаты в её руках. Тётя Антея не могла иметь детей и поедала гранат, считая, что это ей поможет. Жаль её.

— Из того, что я слышала, жалеют чаще его, — она не видела смысла вести себя церемонно, раз они наедине.

— Он сам навлек на себя свою участь.

— Что с ним стало? — поинтересовалась Веила. Несчастья обрушились на дом Глориан, проредив число его представителей. Именно Вельмару суждено было стать чародеем и унаследовать семейное состояние, а не сыну его младшей сестры.

«Старшая кровь от старшей крови».

— А что ты знаешь?

— Он был любимцем твоего деда и умер более десяти лет назад, — она вспомнила про книгу, — читал любовные романы.

— Хм, — улыбнулся чародей, — я этого не знал. Зато знаю, что он пьяный устроил пьяные скачки, упал с лошади и проломил голову. Деда это подкосило, а тётю свело с ума. Она очень сильно любила его.

— Её поэтому положили в лечебницу? — Веила спросила, вспомнив слова медсестры.

— С чего ты взяла? — спросил чародей, глядя на неё как на умалишенную. — У неё были некоторые проблемы, но в лечебницу её не клали. Для семьи это был бы слишком большой скандал. Остаток дней она провела в поместье.

«Тогда кого упекли в лечебницу?»