Кость Осалло замер прямо перед сонной артерией пленника.

— Не убивать... почему?

Он наклонил голову набок. Ли Чхоым спокойно ответила:

— Пригодится.

— Человека, который видел мою мастерскую, оставлять в живых ‒ такое не объяснишь в двух словах.

— Я сотру ему память.

— Я спросил ‒ зачем?

Их взгляды скрестились.

Ли Чхоым медленно перевела глаза на пленника.

— ……

Взгляд пленника метался. Даже опьянённый блаженством, он не понимал, почему она ему помогает.

Она выдохнула, словно вздохнула:

— Один человек дороже целого мира.

— ……!

— Мы получили всё, что хотели. Не вижу необходимости убивать.

В тот миг, когда глаза пленника расширились...

Тяп.

Осалло ударил его по затылку.

— Пусть полежит, не слишком крепко связанный. Потом дайт ему сбежать. Организуй погоню.

Она дождалась, пока пленник отключился, и продолжила:

— Спасибо, что не заставил меня выкручиваться и сказал честно. С тобой легко договориться.

Когда пленник сбежит, он отправится к своим хозяевам ‒ тогда можно будет добыть ещё больше информации. После того как они засунули его с искалеченной памятью в какую-нибудь кладовку, в мастерской остались только двое.

— С одним делом покончили.

Осалло отряхнул руки и с удовлетворением произнёс:

— Ну, перейдём к главному?

Его приподнятые глаза блестели от лёгкого возбуждения.

«Паршивец...»

Ему что, так приятно учиться чужой силе? Улыбается, как дитё.

Хотя то, чему она собиралась учить, будет сильно отличаться от его ожиданий, она не стала говорить это заранее, а сначала указала на предварительное условие.

— Ты готов заключить договор?

— Конечно. Он сейчас придёт.

Он кивнул в сторону ближайшего стула. Когда Ли Чхоым села, он опустился напротив.

— Сначала договоримся об условиях.

В самом деле, им предстояло согласовать условия.

Он указал на неё.

— Ты обучишь меня пользоваться своей силой. Искренне.

Затем его палец повернулся к нему самому.

— А я стану твоим прелестным учеником.

— Не смеши.

Зачем пытаться, когда и так понятно, что это не пройдёт?

— Мои требования просты.

Она только что всё подсчитала.

— А именно...

Без обиняков она выложила условия.

— ……

Выслушав, Осалло переменился в лице: сначала заинтересованно, потом нахмурился, затем снова усмехнулся ‒ и так несколько раз.

Наконец, после долгих колебаний, он заговорил:

— Это невыгодная для меня сделка.

— Лучше не пытайся набить цену, прикидываясь бедным.

— Нет, в этот раз я серьёзно.

Его зелёные глаза сверкнули хитрым торгашеским блеском.

— То, чего ты требуешь, ‒ значит взять на себя риск стать мишенью для Эдены и прочих сильных мира сего. Слишком опасно.

— ……

— Ты говоришь, что научишь меня, но это не факт, что у меня получится. В итоге я могу и рисковать, и ничего не получить.

Он понизил голос.

— У меня в голове не сходится.

Видя, что он говорит серьёзно, Ли Чхоым заговорила медленно, будто уговаривая:

— Если ты умрёшь, опасность грозит и мне. Так что я не стану перекладывать это на тебя и бросать.

— И?

— Я буду тебя поддерживать.

— Полной силой?

— Полной силой. И если ты не сможешь овладеть этой силой, я приду и помогу сама, когда понадобится.

— Даже в незаконных делах?

«Ну ты и тип».

— Да, даже в незаконных. Хочешь, чтобы я заставила президента США перевести триллион вон на твой счёт? Я помогу.

Взгляд Осалло изменился. Его явно заинтересовало.

— С-м-м...

Он облизнулся и, приняв решение, радостно улыбнулся.

— Хорошо. Попробуем.

Драматичная сделка была заключена.

— А, вот и он.

Осалло проверил завибрировавший телефон и встал.

У-у-у-м-

В воздухе посреди мастерской открылась трещина.

— Знаешь, сколько стоит такая сверхпространственная телепортация? Это, чёрт возьми, очень дорогая сделка. Хорошо, что мне должна эта организация, иначе...

Вжух!

Он протянул руку, и из трещины вырвался свет.

Тук.

Когда сияние угасло, на том месте стояла фигура.

— ……

Мальчик в опрятном, как у знатного господина, костюме, всё тело которого было усеяно мрачными кандалами.

— Это свидетель, которого я арендовал.

Шурх.

Мальчик поднял голову.

Это был "Уста истины" ‒ апостол, способный развернуть "принудительный завет", нарушение которого карается смертью, лучший кадр итальянской мафии.

Из-за оков, покрывавших его лицо и тело, словно он опасный преступник, было почти ничего не видно. Но по шее и коже можно было предположить, что ему не больше семнадцати-девятнадцати лет, от силы ‒ двадцать.

Ли Чхоым, пристально разглядывая "Уста истины", повернулась к Осалло.

— Он опасен?

Тот покачал головой.

— Способность у него особая, но ранг ‒ всего C-класс.

— Тогда почему он в таком виде?

— Я же сказал: он "имущество" мафии.

Вот оно что. Все всегда так описывали "Уста истины", и Ли Чхоым долгое время думала, что это предмет.

Но перед ними был живой мальчик.

Фух-

Из-под едва видного носа вырвалось дыхание.

— Думаешь, мафия оставит возможность его потерять, когда он приносит столько дохода от аренды?

— ……

— Это всё ‒ устройства, чтобы "Уста истины" не сбежал и чтобы его не украли.

«Мафия есть мафия».

Ли Чхоым приоткрыла рот, но промолчала и вернулась к делу.

— Что нужно делать?

Мальчик стоял неподвижно, будто не в силах пошевельнуть и пальцем.

— Не волнуйся. Я знаю, как это работает.

Осалло подвёл "Уста истины" ближе.

И снял тряпку, закрывавшую ему рот.

А-

Словно по сигналу, мальчик широко раскрыл рот.

— Ну-ка, засунь сюда мизинец.

Она подумала, что ослышалась.

— …В рот?

— Да.

— Палец?

— Да.

Что за безумие?

— Не знаешь "Уста истины" в Риме? Ну, там статуя, куда суют руку. Примерно так же.

Перед её брезгливым лицом Осалло показал пример ‒ первым сунул мизинец.

У-у-у-м-

[Лжесвидетель погибнет, но истинный слушатель будет говорить вечно.]

Рот мальчика почернел, и палец Осалло ушёл вглубь, словно в болото.

— Ощущения не такие мерзкие, как кажутся.

— ……

— Давай быстрее. Вообще-то с ним должны ходить охранники, но я с трудом выбил, чтобы он пришёл один. Если задержимся, сюда ворвутся вооружённые люди.

Она провела языком по пересохшим губам.

Если оставить в стороне всякие чувства, то...

— Разве он не слышит?

Даже в оковах, уши у мальчика были свободны.

— А? Ах, да. "Уста истины" глухой.

— ……

— Не волнуйся, информация через него не просочится.

Она посмотрела на мальчика и подошла к нему.

Шурх.

Когда она сунула мизинец ему в рот, ощущения были совсем не как от настоящего рта. Скорее, как будто её засасывало в бархатную шкатулку для драгоценностей.

Коротко вздохнув, Осалло начал:

— [Это знак завета, заключаемого между мной и тобой.]

Это заклинание, немного отличавшееся от обычного завета, было ключом.

Бух.

«…Кх».

Несравненная тяжесть, иная, чем у всех заветов, заключённых без свидетеля, легла на душу, как гиря.

[Некто просит вас заключить завет.]

У-у-у-м-

Между Осалло и Ли Чхоым закружилась сильная энергия.

— Ты искренне обучишь меня пользоваться ментальной силой. Если по не зависящим от меня причинам обучение окажется невозможным, ты сама используешь эту силу, когда мне понадобится. Точное количество раз, сроки и способы будут согласованы нами обоими справедливо.

С-ж-ж-ж-

С каждым произнесённым пунктом мизинец сжимался всё сильнее.

Но оба, словно боясь проиграть, даже не моргнув, смотрели друг на друга.

— …Ты.

Она медленно начала перечислять условия.

Д-з-з-з-з-з-з-

Казалось, мизинец вот-вот оторвётся.

В этой пронизывающей боли она инстинктивно поняла ‒ это клятва жизнью.

— Клянёшься?

На её вопрос Осалло широко раскрыл глаза.

— Клянусь.

Вжух!

Их мизинцы насильно сплелись в бесформенном пространстве ‒ словно они сцепили их в знак обещания.

[Мы заключили завет со смертью и договор с преисподней.]

На чёрной бумаге, словно выжигая, ярко отпечатались синие предупреждения.

[Принудительный завет заключён.]

[Твоя душа и душа некоего существа связаны накрепко.]

— …Ха-а.

Когда оковы спали, у обоих одновременно вырвался прерывистый вздох.

Мизинцы, несмотря на недавнюю боль, были целы и невредимы.

Только следы цепей на внутренней стороне основания пальцев подтверждали недавнюю клятву.

[В случае нарушения завета вы умрёте мгновенно.]

Это был момент, когда их души крепко связала клятва.