Встреча с директором Максом Рами прошла удачно.

— Я внесу изменения в сценарий на основе того, что мы сегодня обсудили, и сразу отправлю вам черновик, как только завершу!

Хотя режиссёр и говорил, что можно не спешить, его энтузиазм буквально полыхал.

Он сказал, что встретится лично и проведёт переговоры с двумя продакшн-компаниями, которые заранее выбрал.

Мистер Кевин сказал, что тоже будет присутствовать, так что теперь мне беспокоиться почти не о чем.

Однажды вечером я наслаждался редким спокойным временем.

— Пойдём поедим вне дома?

Пока мачеха отвозила Хлою к подруге, отец внезапно предложил сходить куда-нибудь поужинать.

— Может, сходим в корейский ресторан? Мы давно не были. И гальбитан там хороший.

… Гальбитан.

Вообще у нас с отцом вкусы довольно похожи, но вместе в корейские рестораны мы ходим редко.

Раньше я не понимал почему, но теперь, если подумать…

— Мы давно не заходили сюда с Юджином, — сказал отец, оглядывая ресторан, на стенах которого уже проступали следы времени.

… Наверное, потому что я бессознательно старался избегать воспоминаний о маме, которые сами собой всплывали бы, стоило войти в корейский ресторан.

"Ведь гальбитан был нашим с мамой любимым блюдом."

У нас с мамой были похожие вкусы.

Я любил мясные блюда и любые супы — говяжьи рёбра, судэгук, кишечный суп, свиной бульон…

"Питался не по-детски."

И каждый раз, когда я, будучи мелким, с упоением ел такие блюда —

— Ох, Юджин, у него точно мамин вкус~ — смеялась мама.

Она говорила, что нашла себе товарища по кукбапу, и хохотала.

Мама очень любила поесть — всегда шутливая, всегда смеющаяся.

Отец, должно быть, тяжело переживал её отсутствие.

Но в любом случае—

— Ого, ха-ха.

Гальбитан, который я ел впервые за долгое время, был по-прежнему великолепен.

Я снял всё мясо с огромной косточки и порезал его большими ножницами на куски.

Если обмакнуть мягкое мясо в горчичный соус и съесть вместе со сладкой каменной кимчхи —

"Нет ничего вкуснее этого."

… И наконец, сделать глоток насыщенного, наваристого бульона — и это будет хварёнчжончжом.

— Вау, как вкусно.

Я не выдержал и выдохнул — будто попал в рай.

Отец посмотрел на меня и сказал:

— Ты так причмокиваешь, как какой-то дед.

— Ну, я стал на пару лет старше.

— … Что?

— Достаточно мигнуть — и уже дядей станешь, хе-хе.

Отец на миг уставился на меня непонимающим взглядом и цокнул языком.

— Не вздумай такое говорить перед девочками.

"А?"

— Если бы я брал от мамы и отца только красивое и симпатичное, то никакая популярность бы не спасла.

Я рассмеялся.

— Да что ты, популярности и так хватает.

… Примерно половина этой "популярности", конечно, была плодом моей самоуверенности.

Отец лишь рассмеялся в ответ.

После ужина я сказал:

— Пойду-ка в книжный, прогуляюсь, чтобы еда улеглась.

Мы уже выходили из книжного, после того как немного посмотрели полку с книгами Эгона К, как меня накрыло воспоминанием давности.

— Невкусно.

Это было вскоре после того, как мы стали жить с Кейт — после её свадьбы с отцом.

Я не помню, когда сказал, что люблю гальбитан, но однажды она решила приготовить его для меня.

— Ох… правда? Я всё сделала, как учила тётя Ким—

— Я это есть не собираюсь, не надо было стараться.

Я едва пригубил сваренный с заботой суп-костляк и отодвинул тарелку.

Выражение её лица — растерянное, обиженное — я помню до сих пор.

— …

Когда я остановился, отец обернулся.

— Что, что-то забыл?

— … Кажется, появилась одна мысль.

Вернувшись в воскресенье утром…

Когда отец и я рано встали и приготовили завтрак, мачеха увидела стол и удивлённо сказала:

— Ой, а это что?

Лучшие говяжьи рёбра, купленные в корейском супермаркете.

И неловко сваренный суп по рецепту, который мне подсказал продавец.

— Ого, ха-ха, как вкусно!

— М-м, мой джим…

Мачеха и Хлоя ели с огромным удовольствием.

— Как мясо такое мягкое?

— Главное, что вам понравилось.

— Спасибо тебе огромное, Юджин.

Улыбка мачехи была такой тёплой, что слова "Спасибо…" застряли у меня в горле.

Хлоя ела ещё активнее.

— Мясо! Мясо — это супер!

— Да, Хлоя. Мясо надо кушать, чтобы расти крепкой. Говорят, если хорошо есть мясо, станешь выше и сильнее.

— Хе-хе, хочу быть больше тебя!

— Нет уж, это перебор…

Я рассмеялся, глядя на младшую сестрёнку, радостно смотрящую на меня снизу вверх.

Уже первая неделя апреля.

Как прошли выходные — не понимаю.

Я сделал несколько учебных заданий подряд, играл с Хлоей, и всё равно чувствую ломоту.

Хотя этот маленький сорванец и не уставал вовсе — она носилась часами, пока я падал от усталости.

— … Но было даже приятно.

Ближе к вечеру понедельника.

Я лежал на кровати и смотрел в окно на закат.

— … Ах да, эта книга.

На прикроватном столике лежала книга "Несбывшиеся мечты".

Посмертное произведение Эгона Анвика — гениального автора, погибшего молодым.

"Я читал её впервые в самолёте, когда летел на встречу с писателем Бишопом."

Я открыл её пару дней назад, просто так — и вновь перечитал.

"Что сказать… книга потрясающая."

В ней есть что-то, что приковывает душу, и я перелистываю страницы, даже не замечая.

Но дойдя до незаконченого, обрывающегося финала, я снова тяжело вздохнул.

"То же самое было, когда я читал впервые."

Как сказать…

… Наверное, это то же чувство, которое испытал Хемингуэй, когда писал рекомендацию к книге и сделал всё возможное, чтобы её напечатали?

[Я прежде всего писатель. Но до того как стать писателем, я был корреспондентом, репортёром… и, прежде всего, читателем.]

Как читателю, мне было горько видеть судьбу автора, чей блестящий талант так и не успел расцвести.

Смысл рекомендации был в том, что он сделал всё возможное, чтобы мир увидел хотя бы след его незавершённого наследия.

— … Я понимаю это чувство.

Пока я тихо бормотал, мне вспомнились слова мистера Кевина.

[Агент_Кевин: Ах да, писатель, возможно это неважно, но… помните Маркуса Стоуна, ветерана войны в Ираке? Этот человек…]

Именно его упоминали в интервью СМИ.

[Агент_Кевин: Я прочёл "Питер Пэн в разрушенном мире" и был потрясён. Я читал, будто сам был Питером.]

Видимо, из-за этих отзывавшихся слов…

Кажется, что интерес к "Питеру Пэну в разрушенном мире" растёт и среди читателей литературного круга, и среди поклонников Маркуса.

[Эгон_К: Я очень благодарен. Когда будет возможность, прошу передать ему мою благодарность через агентство.]

Да. Тогда я ответил, не особо задумываясь.

— … Маркус Стоун!

Читая "Несбывшиеся мечты", я наконец вспомнил, кто это.

"Точно. Автор — ветеран Иракской войны…"

Почему я вспомнил так поздно?

Потому что имя "Маркус Стоун" было одним из тех, что исчезли, когда я работал редактором в издательстве.

"Это было тогда, когда я уже почти закончил рукопись "Забытые святые"."

Период, когда я мучился от чувства беспомощности — ведь рукопись, над которой я работал долгие годы, я так и не решался кому-то показать.

["Лауреат премии Пен/Хемингуэя" Маркус Стоун возвращается спустя десять лет… "Под пеплом"]

Хотя он был лауреатом премии Пен/Хемингуэя, творческий кризис вынудил его уйти из литературы, и вот — спустя годы — он вернулся. Новый роман произвёл куда больший фурор, чем ожидалось.

Ветеран, страдающий ПТСР.

Он блестяще дебютировал, но последующие провалы вгоняли его всё глубже в депрессию.

Честное, обнажённое признание человека, опустившегося на дно, ставшего наркоманом, но сумевшего подняться благодаря невероятной силе воли — тронуло сердца тысяч читателей.

"И среди этих читателей был я."

Теперь, вспоминая, понимаю, что получил огромное мужество благодаря той книге.

Я так любил "Под пеплом", что прочёл всё, что он когда-либо написал.

Но после успеха "Пепла" Маркус исчез.

"Да… тогда мне было ужасно жаль."

Есть одна мысль, которая всегда сопровождала меня за десять лет работы редактором.

… Что главное для редактора, который хочет оставаться хорошим долго?

Конечно, важно стараться ради продаж, маркетинга, популярности. Но помимо всего этого —

"Желание читателя увидеть рождение ещё одного великого произведения."

Одного из многих читателей.

Однако именно я — первый читатель, который видит текст автора раньше всех.

… Разве не важнее всего сохранить этот взгляд? Чтобы — как читатель — не позволять талантливому автору сломаться?

Да, в каком-то смысле—

— Если по-корейски… это называется "оджирят" — желание помочь со всей искренностью.

Думаю, хороший редактор должен обладать именно таким добрым упорством.

Только тогда те, у кого есть талант, те, кто каждый день трудится, чтобы писать лучше —

"Смогут добиться большего, чем вчера."

И теперь мысль, которая не даёт покоя…

"Маркус Стоун."

Наверное, потому что имя человека, который когда-то дал мне надежду, вновь всплыло таким неожиданным образом.

Если представится шанс — я определённо хочу познакомиться с ним.

— …

Я снова посмотрел на книгу "Несбывшиеся мечты" на тумбочке.

Возможно, Хемингуэй, как и я, хотел показать миру посмертное произведение Эгона Анвика именно как читатель.

"… Наверное, потому что это напоминает мне меня самого — до возвращения."

Мне стало жалко Эгона — человека, который хотел писать ещё и ещё, но был остановлен "безжалостной судьбой".

"Эгон К."

И тогда я решил: с этим именем я должен подарить миру ещё больше историй.

Дзинь-дзинь—

Мне пришло сообщение от Марка из редакции S&F.

[Редакция S&F_Марк: Писатель Эгон! Пишу вам отличные новости. "Питер Пэн в разрушенном мире". Книга…]

Новость оказалась куда лучше, чем я мог представить.

— Amazon… выбрал её в "Выбор редакции"?

Выбор редакции Amazon.

Одна из ключевых акций Amazon. Это буквально означает "книги, выбранные редакторами Amazon" —

"Точная путёвка в бестселлеры!"

… И это действительно мощная промоакция, которая почти гарантированно выводит книгу в топы.

Через неделю после этого подготовка "Питера Пэна в разрушенном мире" шла полным ходом — до выхода оставалось всего два дня.

Я только что вернулся после консультации по поступлению, которую проводил мистер Леонард.

— О, Юджин пришёл.

Как обычно, я задержался из-за клуба и встречи с консультантом.

— Пап, ты сегодня рано?

— Да вот.

— В такую хорошую погоду и прийти пораньше приятно~

Отец и Кейт смотрели на меня с каким-то восторгом.

Причина была проста —

"… Вот она."

Книга "Питер Пэн в разрушенном мире", присланная S&F Press.

Две версии — твёрдая обложка и мягкая.

"Это обложка дизайнера Амары Ачебе."

Странный, абстрактный стиль, весь в зелёных оттенках.

На рисунке, созданном техникой декалькомании, сверху — крупная типографика из заглавных букв.

А внизу —

"Номинант премии "Небьюла". Марк…!"

Отец и мачеха молча наблюдали, как я держу книгу, не в силах подобрать слова.

— Юджин.

— Да?

— У нас есть ещё один сюрприз.

Я удивлённо моргнул.

— … Ещё один?

Через минуту я шёл за ними в гараж.

— Та-да-ам!

— Поздравляем!

Ещё один подарок.

Да — именно он.

— !!!

… Тёмно-синий внедорожник.

Моя первая машина за всю школу.