Выгоды, которые студенческий дисциплинарный комитет получил бы от моего вступления, трудно было перечесть на пальцах.

Хан Со Ми уходит в конце этого года, оставляя свободное место. С моими возможностями я не просто заполню брешь, а многократно усилю позиции.

Одни лишь мои запрещённые навыки тянут на уровень второго курса или выше, а потенциал для роста всё ещё огромен.

А если [Кар?] окажется на их стороне, то главный фактор тревоги Квак Сын Чжэ попросту исчезнет.

Более того, раз я способен блокировать пространственную магию врагов, риск потерять кого-то из оперативников снизится до минимума.

Вдобавок к этому — [Куб жизни] и приличный запас скрытых элементов, о которых я осведомлён. Неудивительно, что они спят и видят, как бы заарканить меня в свои ряды.

Тан Гюён тоже всё это прекрасно понимала, но подобный расклад пришёлся ей не по душе. Нахмурившись, она встряла:

— Эй. Вы на полном серьёзе вербуете его прямо при мне?

— Полагаю, вы и сами пытались провернуть подобное не один раз, сонбэ.

— То есть ты знал и всё равно полез с этим прямо перед моим носом? Что за манеры?

Квак Сын Чжэ отозвался с подчёркнутой вежливостью:

— Напротив, я рассудил, что попытка увести его на приватный разговор породит куда больше враждебности. Вы ведь не просто близки — весть неизбежно дошла бы до ваших ушей.

— …Значит, всё-таки понимаешь.

При словах о том, что мы «не просто близки», брови Тан Гюён слегка дрогнули и приподнялись.

Похоже, её гнев немного поутих.

Квак Сын Чжэ продолжил:

— Разве не разумнее сделать это сейчас, когда сама обстановка к тому располагает? И, пусть это прозвучит дерзко с моей стороны…

— Что ещё?

— Вы, сонбэ, скоро выпуститесь и, по меньшей мере, отойдёте от дел клуба куда дальше, чем сейчас. Хотелось бы, чтобы и нам предоставили равный шанс.

— ……

Тан Гюён едва сдерживалась, чтобы не выпалить: «Да никуда я не ухожу! Я заново поступаю!» — язык у неё буквально чесался.

Однако, проявив завидную выдержку, она произнесла:

— Ценю твою заботу. И всё же вербовать его в дисциплинарный комитет — это как-то чересчур внезапно.

— Внутри комитета этот вопрос поднимался регулярно на протяжении долгого времени. Просто кандидатов, удовлетворяющих всем условиям, практически нет.

Проще говоря, кандидат должен обладать внушительной силой, не состоять в других группировках — либо, состоя в них, ставить интересы дисциплинарного комитета во главу угла.

И, разумеется, не иметь критических пятен в личном деле.

На этом моменте Тан Гюён сделала странное лицо и покосилась на меня:

— Погоди-ка. Хочешь сказать, у этого пацана нет пятен в личном деле?

Сколько раз мы вместе штурмовали временные хранилища? Сколько раз спускались на подземные этажи?

Словно заранее предвидя этот вопрос, Квак Сын Чжэ гладко парировал:

— Да, он нарушал правила Академии, однако мы пришли к выводу, что его характер сам по себе не представляет проблемы. Разве он действовал сообща с Клубом воров не ради добычи запрещённых артефактов?

— То есть вы считаете нормальным доверить их ему?

«Не всё ли равно, что доверить рыбу коту?»

Словно искренне не понимая, что творится в этих головах, Тан Гюён взглянула на О Се Хуна, но тот лишь мягко улыбнулся.

Иными словами, они уже всё обсудили между собой.

Квак Сын Чжэ ответил:

— Это не имеет значения. И, строго говоря, речь идёт не о доверии, а о передаче.

— …!

— Разумеется, будут исключения в зависимости от типа предмета, но большинство вещей мы сможем выделять по личному усмотрению следующего председателя дисциплинарного комитета.

— Пойдут слухи. Все заговорят об особом отношении.

— Придётся потерпеть, если мы хотим заполучить Адского кулака.

Они явно просчитали, что даже если пожертвуют несколькими запрещёнными артефактами, приобретут несоизмеримо больше.

Квак Сын Чжэ прямо посмотрел мне в глаза:

— Если у тебя есть дополнительные условия, мы готовы к переговорам. Что скажешь?

— Я благодарен за столь щедрое предложение.

— …Но, похоже, ты отказываешься.

— Да. Это свяжет мне руки, а я предпочитаю избегать принадлежности к каким-либо фракциям.

Какие бы горы золота они ни сулили, выгода от действий в одиночку перевешивала всё. Зачем мне добровольно надевать на себя кандалы?

Квак Сын Чжэ остался бесстрастным, словно ожидал подобного ответа.

И всё же оставил маленькую лазейку:

— Двери дисциплинарного комитета всегда открыты для тебя. Если передумаешь позже, мы вернёмся к этому разговору.

— Я запомню. Могу я тоже сказать пару слов?

— Внимательно слушаю.

— Независимо от того, вступлю я к вам или нет, я считаю наше точечное сотрудничество вполне возможным, если возникнет необходимость.

— Прямо как в этот раз.

— Прямо как в этот раз.

И платой снова могут стать запрещённые артефакты — как «в этот раз».

Квак Сын Чжэ в точности вернул мне мои слова:

— …Хорошо. Я запомню это.

Затем мы направились в кабинет директора.

Здесь тоже требовалось поставить точку в одном соглашении.

Если мы успешно отразим штурм временного хранилища, нам полагались манускрипты некромантии.

Директор, которого, судя по всему, уже проинформировали не только об итогах ночи, но и о деталях наших переговоров с Квак Сын Чжэ и О Се Хуном, сухо рассмеялся, глядя на меня:

— А ты хваткий малый, знаешь об этом? До чего же хваткий! Как тебе удаётся урвать ещё кусок прямо посреди всей этой кутерьмы?

— Нужно брать всё, до чего дотягиваются руки. На кону стоит мир во всём мире.

— С тобой решительно невозможно спорить. Чуть что — сразу «мир во всём мире».

Тут Тан Гюён положила руку мне на плечо:

— Он всегда такой. И в остальных вещах тоже.

«Прямо как тот "великий сонбэ", выпускавшийся больше двухсот раз?»

Я оставил реплику без ответа и вернул разговор в деловое русло:

— Так или иначе, вы ведь отдадите обещанное?

— Придётся. Уговор дороже денег. Но…

Директор вытащил брошюру с фиолетовым отливом и продолжил:

— По возможности я бы хотел увидеть применение лично. Не то чтобы я вам не доверял, но лучше убедиться наверняка, верно? Да и праздное любопытство берёт своё.

— Без проблем.

Укрепив доверие сейчас, в будущем будет куда проще добиваться от него согласия на подобные авантюры.

Это даже не скрытый элемент из тех, что требуют строжайшей тайны за семью печатями.

К тому же, чтобы извлечь реальную пользу, требовался слотовый навык ветки некромантии, так что универсальным этот метод точно не назовёшь.

Вероятность того, что кто-то сумеет его скопировать, равнялась нулю, а значит, и мы ничего не теряли.

Я небрежно кивнул, и Тан Гюён принялась использовать скрытый элемент в точности так, как я её проинструктировал.

Она раскрыла фолиант, бегло пролистала его и резким движением вырвала одну страницу.

Зажав вырванный лист в ладони, она призвала теневую нежить.

Тень под её ногами растеклась вширь, принимая очертания человека в лабораторном халате.

Создание с преувеличенно подобострастным жестом приняло гримуар и принялось методично пережёвывать страницы.

В то же мгновение Тан Гюён подняла собственную тень, концентрируя её в ладони.

Страница, зажатая в руке, рассыпалась серой пылью и медленно впиталась в кожу.

— ……

Директор замер с таким видом, словно сомневался в нормальности происходящего, однако вмешиваться не стал, молча наблюдая со стороны.

Вскоре два манускрипта некромантии бесследно исчезли в утробах теневой нежити.

Тан Гюён вывела системное окно с информацией о навыке:

[Извлечение тени (2/4)]

Директор заговорил с несколько ошарашенным выражением лица:

— …И ведь правда сработало.

— Стали бы мы вам врать?

— Твоя правда. Врать вам не было никакого резона. Что ж, на этом вопрос закрыт.

Директор повернул голову и обратился к Тан Гюён:

— Студентка Тан Гюён, могу я кое о чём спросить?

— Да, конечно, спрашивайте.

— Каково это было — работать бок о бок со студенческим дисциплинарным комитетом?

— …?

От неожиданного вопроса лицо Тан Гюён слегка напряглось, и она на миг задумалась.

Уловив её сомнения, директор с улыбкой махнул рукой:

— Не усложняй. Просто скажи честно, что ты почувствовала.

— …Я всегда была по ту сторону, среди тех, кто крадёт. Оказаться среди тех, кто защищает… ощущения свежие. Да и смысл в этом определённо есть.

— Вот как. Хм-м.

Директор медленно кивнул.

Похоже, ответ пришёлся ему по душе.

Затем мягким, вкрадчивым тоном он произнёс:

— В таком случае, если это не вызывает у тебя сильного отторжения… Что скажешь, если в следующем году ты заново поступишь и сразу вступишь в дисциплинарный комитет?

— …Что?

Тан Гюён недоумённо захлопала ресницами.

— Понимаю, предложение неожиданное. Но, посуди сама, обстоятельства складываются идеально.

Боевые навыки?

Даже среди третьекурсников мало кто мог сравниться с ней.

После повторного зачисления ей придётся запечатать теневые техники на публике, но даже без них она шутя раскатает любого первокурсника.

Принадлежность к фракциям?

В Клуб воров ей путь всё равно заказан.

Она делила с этими ребятами одну комнату годами — риск раскрытия маскировки чересчур велик.

А если бы её не узнали, это породило бы свои неловкости.

Бывший президент клуба становится младшекурсницей?

Син Бён Чхоль превращается в её старшего товарища?

Большой вопрос, выдержали бы нервы Тан Гюён подобное издевательство.

Она скорее вообще откажется от клубов, чем станет терпеть статус «салаги».

Что до пятен в личном деле — в сравнении со мной у неё их хватало с избытком, но случай исключительный, так что руководство закроет глаза.

Я полагал, Академия подготовит все документы так, чтобы она могла начать с абсолютно чистой страницы.

Тан Гюён ненадолго задумалась, а затем серьёзно ответила:

— Благодарю за предложение. Но если ко всем моим делам добавятся ещё и обязанности дисциплинарного комитета, это будет явный перебор.

— Да, пожалуй, ты права. Начнутся накладки в расписании, а это лишние проблемы.

Главная причина, по которой она заново поступала, а не устраивалась на обычную должность охранника острова после выпуска, заключалась в желании сохранить побольше свободного времени — и совершать рейды на подземные этажи вместе со мной.

Вступление в дисциплинарный комитет стало бы добровольным надеванием колодок на ноги, поэтому она отказалась.

Директор, кажется, понял её мотивы и давить не стал:

— Я просто спросил на всякий случай. Не бери в голову. И если вдруг надумаешь — предупреди заранее. Сама знаешь, на первом курсе в дисциплинарном комитете всё начинается с рутинных патрулей на поездах.

— Я поняла.

— Ах да, и подумай над тем, какой псевдоним выберешь. Подбери что-нибудь по душе.

— …!

Впервые за весь день Тан Гюён погрузилась в пучину поистине глубоких душевных терзаний.

Вскоре мы попрощались с директором и покинули кабинет.

Шагая в ногу рядом со мной, Тан Гюён сухо усмехнулась:

— Чего только на белом свете не бывает. Обоим предложили податься в дисциплинарный комитет.

— Может, зажмуримся да вступим вдвоём?

Тан Гюён переспросила, внезапно заинтригованная:

— И что мы там, по-твоему, делать будем?

— Развалим контору изнутри.

— И заодно хорошенько влепим Сын Чжэ по затылку при первой возможности?

— Звучит как отличный план.

Мы переглянулись и синхронно ухмыльнулись.

Разумеется, в этих словах было больше девяноста процентов чистой шутки.

Поскольку ловить в дисциплинарном комитете мне было особо нечего, вступать туда я не собирался ни под каким соусом.

Тан Гюён снова заговорила:

— А что насчёт моего псевдонима? Мне ведь с ним ходить год или два, верно? Если я останусь здесь вплоть до твоего выпуска.

— Я встречал людей, которые меняют имена раз в неделю.

Раз уж зашла речь, я набросал сообщение двум перспективным ребятам из школы убийц Чёрной фракции — Чан Му Гыку и Ван Чхон Саму.

С фантазией на имена у них было из рук вон плохо, судя по перлам вроде «Чан Сам — Ван Пиль», «Чан Чхоль Су — Ван Мин Су» или «Чан О — Ван Гон», но опыта им не занимать — вдруг подадут стоящую мысль?

[Ким Хо: Эй.]

[Ким Хо: Под какими именами вы сейчас ходите?]

[Чан Му Гык: Чан Чхун Дон.]

[Ван Чхон Сам: Ван Бок Сам.]

— ……

Толку ноль целых, ноль десятых.

Судя по тому, с какой уверенностью они строчили ответы, парни даже не осознавали всего масштаба катастрофы.

Тан Гюён тоже заглянула в экран моего терминала и с похоронной миной на лице выдала:

— Я хочу выбрать нормальное имя раз и навсегда.

— Трудно не согласиться. Особенно после увиденного.

— Вот именно. Давай подойдём к этому со всей серьёзностью.

— Хочешь что-то абсолютно новое или слегка изменить старое?

Взгляд Тан Гюён задумчиво уплыл к потолку:

— …Может, оставить слог «Гю»?

— Тогда один слог уже есть. Давай сначала определимся с фамилией.

Если промахнуться с фамилией, на выходе получится форменное недоразумение вроде Пак Гю или Тонбан Гю — звучание кошмарное, так что стоило проявить предельную осторожность.

Фамилий древних и престижных кланов тоже лучше избегать.

— Как насчёт Токко Гю? Или Сомун Гю?

— Я же просила подойти к делу серьёзно!

Склонившись друг к другу голова к голове, мы ещё очень долго ломали голову над выбором.