Словно в старой кассете..

2018 год. Семья Мизелус одиноко отдыхала в лесу, который выстраивался лишь из высоких редколиственных деревьев. Птицы пели, заставляя цветы благоухать, а живность не смела мешать покою родителей и веселью двух ребят. Старший ребенок - Мизелус Ма вела своего младшего брата Рузвельда по широкой тропинке, осматриваясь вокруг. Она впервые находилась в этом лесу как и её брат, но несмотря на это дорогу назад отлично запомнила - хотя это и не сложно в таком просторном лесу. Но вдруг услышав хруст ветки, оба резко остановились и девочка приподняв правую руку вверх, спросила:

—ты щяс эт слышал?

— я..наверно..на ветк-

— Это может быть Эйдопатия, Руз!!! МЫ ДОЛЖНЫ ПРИГОТОВИТЬСЯ!

Рузвельд очень сильно перепугался, но затем увидев, как его старшая сестра быстро нашла подходящую для боя палку, тоже стал искать оружие для битвы. Спустя секунду они прижались спиной к спине и крепко держа в руках палки, приготовились к битве..но затем Рузвельд тихо уточнил.

— Ма, это я на..на ветку наступил..

— да?? Чё ты сразу не сказал, дебил? Я уже думала сейчас повеселимся!

Ма выкинула палку и пошла уже в обратную сторону к родителям. Рузвельд же так сильно напугался, что даже палку не выбросил, просто направился за старшей сестрой. Но нельзя исключать, что эта палка была довольно крутой по форме - вытянутая, почти без искривлений и с двумя отростками на конце, будто бы специально формируя рукоять для крепкой хватки - Рузу она понравилась.

Дети наконец добрались до машины родителей, а перед ней находился ещё не разожженный костер. Лернольд ломал ветки и кидал их в круг, огражденный небольшими камнями. А затем увидел детей, улыбнулся и спросил

— Ну как, красивый лес??

Рузвельд счастливо кивнул с блеском в глазах. А Ма же слегка повертела головой

— Красиво, но скучно! Где кстати фотик, может засниму хотя бы чонить?

Отец медленно поднялся и посмеиваясь, подошел к машине и открыл дверь, затем залез в водительское место и полазив, достал фотоаппарат, отдав его дочери. Ма тут же сфоткала отца и посмотрела что вышло - довольно смешная фотка, где Лернольд зажмурил от вспышки глаза, стоя как солдатик. Затем дети нашли недалеко от машины и маму, что собирала грибы в корзину, на фотке Альта успела сделать красивую позу, типо очень элегантно собирает грибочки!

А затем и следующая фотка: Рузвельд героически стоит на пне и поднимает свою палку “лезвием” вверх

И ещё одна: Рузвельд неожиданно сфоткал Ма, пока та подтягивала свои штаны с очень нахмуренными видом, выглядело смешно и глупо.

И ещё одна: Свеже-выпотрошенные родители, которые прилепились к дивану из-за недавно засохшей крови.

Ночь, телевизор давно затух, в гостиной комнате царила полная тьма, ведь даже тучи закрыли доступ к пурпурному свету, но вдруг из тьмы начали слышаться звонкие, медленные как стук сердца щелчки…свет пылающего иннера озарил часть лица Рузвельда, его адреналин был на пике, клюшка медленно покрылась иннером. Видимо до этого момента пацан успел хорошо вдарить Эйдопатии клюшкой и воспользовался временем, пока та оклемалась. Черная тварь визжала и слабо тряслась, от неё ужасно воняло гнилью и смертью, что она несла за собой. Тварь снова набросилась на Рузвельда, но тот неумело но ударил клюшкой, взмахнув вверх - нижняя челюсть Эйдопатии благодаря этому удару повредилась, но она проигнорировала удар и дальше сближала дистанцию, размахивая своими худощавым руками. На Рузвельде осталось несколько глубоких рваных ран, из которых стала сочиться кровь - больно было до такой степени - что голова мальчишки вскружилась, но Рузвельд продолжал стоять. По голове Эйдопатии прошлось несколько оглушительных ударов клюшкой, будто бы это шайба, которую хоккеист пытался жадно и со злобой отнять у противника. Эйдопатии лишь за месяц убивают в среднем 10000 гуманоидов по всей Вите…но есть одно маленькое но. Если бы гуманоиды не были способны противостоять безумному механизму - смертей было бы намного больше..более того - все человечество бы вымерло. Именно поэтому существует ещё одна статистика..в среднем обычные люди и компания БЛВ уничтожают 30000 Эйдопатий в месяц..что превосходит результаты монстров в два раза.

Рузвельд изощренно пытался отбиться от каждого удара Черной твари, при этом ловя на ошибке и нанося по одному сильному удару, в то время как Эйдопатия же забила на собственную защиту огромный болт и постоянно слегка попадала по Рузвельту, не оставляя на нем живого места - интеллекта у таких особей уровня 2 черепа не совсем много, но для обычного ребенка с клюшкой - это катастрофически сильный враг. Черный монстр кричал во всю свою глотку до такой степени, что из ушей пацана хлынула кровь. Вестибулярный аппарат начал давать сбой и пацан перестал придерживаться какой либо тактики - он просто стал точно так же как и сама Эйдопатия хаотично наносить удары, чаще всего попадая именно в лицо, голову, Пацан и сам не стал замечать, что многократно использовал свой собственный дар УДАРНЫХ ВОЛН. Иннер энергия пацана достигала тридцати процентов, что было невероятно мало в данной ситуации, процентаж быстро поднимался - но так же и быстро опускался. Сейчас же иннер опустился до двадцати четырех процентов. Эйдопатия больше не могла воспринимать происходящее вокруг, это перестало быть охотой для неё - она просто пыталась выжить. Стоит ли говорить о том, что все предметы интерьера вокруг были просто вдребезги уничтожены. Эйдопатия перестала бездумно махать руками и схватив Рузвельда за плечи, выкинула его через окно на главный двор прямо в подстриженные Альтой кусты. Осколки стекла впивались в спину - но Рузвельд чувствовал это лишь приглушенно из-за ран и ударов буквально по всему своему телу. Эйдопатия пыталась хоть как то ориентироваться в пространстве - Рузвельд критически повредил существу голову твари несколько раз благодаря собственному дару - существо походила на овоща в данный момент, удивительно что оно вообще стояло на ногах.

—оох..с-сука!..

Рузу было тяжело дышать, глаза будто закрывались сами по себе, но вдруг слух уловил странный звук..будто бы кто то спускался на ракетном ранце. Рузвельд ушел в полную отключку, возможно даже в кому. Возле мальчика, что отпустил клюшку из руки на землю приземлилась гуманоидная машина, полностью окрашенная в белые тона. На полностью сферической и довольно подвижной благодаря форме голове красовалось будто нарисованная злая мордашка, а по бокам головы толстые большие антены, что явно имели множество функций. Машина уверенной походкой шла в сторону разбитого окна, где была видна Эйдопатия, из его динамиков донелось:

— Анализ_осуществлен///:Протокол///:Устранение_Опасной _Единицы///

Белая машина поразительно гибко схватилась за верхний и нижний край окна, влетела с двух ног внутрь дома, тем самым откинув Эйдопатию на кухню. После же, приземлившись на цилиндрические ноги - робот в спешке подошёл к невменяемой Черной твари и просто взорвал одним выстрелом ей голову, устроив кровавый фейерверк по всему кухонному столу, забрызгав посуду и приборы. Секундное рибение рации и из динамика в начале правой антенны донёсся голос..

— Джарвис, обстановка в помещении??

— Обнаружено: Два!_Трупа_Взрослых. Один!_Ребенок_Выжил.

Машина смогла автоматически провести анализ лишь просто зайдя в помещение, во время того как аннигилировала цель. Прямо сейчас в доме Мизелус находится технология компании БЛВ - Джарвис.

— Твою мать. Приведи группу для чистки. Есть шанс что родители могут стать такими же. Сам же забери ребенка.

— Команда принята!

Сотрудник отключился от робота. Джарвис же вышел на улицу и подойдя к пацану в отключке, выдал из своих динамиков

— Оцените нашу работу по пятибалльной шкале, ваша безопасность - наша забота!.....а..блять-

На следующий день Дом уже был полностью огорожен красной лентой, а сам Рузвельд был отправлен в больничную койку - весь курс лечения БЛВ оплатило пацану самостоятельно, в прочем как и всегда компания делала для выживших в инцидентах, где Джарвисы не всегда успевали.

Малец лежал в кровати, полностью погруженный в сон. Благо это была не кома, он уже открывал глаза, пока Джарвис транспортировал его в ближайшую больницу. Кожа жутко чесалась из-за того что раны быстро заживали благодаря аппарату, что стимулировал иннер энергию внутри человека на ускоренную регенерацию. В таком состоянии пациенты уязвимее всего, ведь они полностью слабы. Но слабый зуд не мешал погружаться в сон, но вдруг Руз почувствовал, что будто кто то сидит на его койке. А когда он медленно и незаметно приоткрыл глаз, увидел молодую девушку с длинными черными волосами, которая то и дело терла левой рукой свои щеки. Кожаная куртка, мягкие и слегка прирывистые движения..неужели это-

— М-ма?

— Ах???

Девушка резко повернулась и увидела, что мальчик полностью раскрыл глаза. Усталые глаза, пухлые губы и густые ресницы…Старшая сестра Рузвельда - Мизелус Ма. Руз, продолжая смотреть прямо на сестру, разхныкался, а затем и вовсе стал плакать. Ма тут же подползла поближе к мальчику и обняла его, крепко прижав ладонью к груди. Рузвельд крепко обнял сестру и просто разрыдался. Старшая сестра не в состоянии сдерживать слезы поглаживала по голове пацана, все щеки снова измазались в туши. Дети потеряли собственных родителей, ничего не остаётся кроме как плакать. Оба ребенка не могли поверить в то, что вообще случилось. Рузвельд же рыдал не только от печали..но и от страха перед увиденным собственными глазами. Рузвельд крепко сжимал кожаную куртку Ма, продолжая реветь даже пуще прежнего. Мед сестра вдруг забежала в палату, но затем увидев что происходит на самом деле - просто медленно и тихо вышла. Дети мертвых родителей дрожали как один, но затем, когда Рузвельд стал немного тише - Ма дрожащим голосом проговорила.

— вс-все будет хорошо. Я обещаю, больше никто и никогда тебя не тронет. Будешь жить у меня, все будет спокойно. Ты больше не останешься один..Я никогда тебя не брошу, Рузвельд.

Руз не отпускал сестру, плачь полностью стих и сменился лишь на частые всхлипы и резкие вдохи. Рузвельд прошел обследование и к вечеру Ма уже смогла забрать его из больницы. У Ма была своя машина, которую ей подарил Лернольд на её восемнадцатилетние - именно на ней Рузвельд и Ма поехали домой. Оба молчали и не проронили ни слова за всю дорогу, лишь взглядом ужаса пялились на дорогу. В голове девушки была полная каша, её не волновал тот факт что из неё никакущая мать в 19 - она прибывала в ужасе от того факта, что дорогие ей люди просто взяли и исчезли. Она никогда не услышит их голоса в реальности, никогда не получит сообщения от них и никогда больше не сможет сохранить новое хорошее воспоминание о собственных родителях. Краем глаза девушка посмотрела на своего брата и видела, что ему не лучше, даже хуже. Она и представить не могла, что Рузвельд вообще мог увидеть в ту роковую ночь - она и представлять не хотела. Наконец поток ужасных и мерзких раздумий закончился, ведь машина довезла их до многоэтажек - там, где живёт Ма. Брат и сестра медленно вышли из машины и взяв с собой сумки, в которых были вещи Рузвельда, они пошли вдоль узкой дороги, слева от которых была площадка с беседками, в справо же подъезды. По дороге Ма вспоминала, как ей выдали сумки, что она несла с братом сейчас: не давая пройти даже во двор работник с эмблемой круга с перечекривающей и слегка выходящей за границу линией “БЛВ” быстро перенес все сумки с вещами в багажник машины Ма. Наверное, факт того, что ей даже смотреть в сторону дома не дали - к лучшему. Ма завернула в шестой по счёту подъезд, уже вытаскивая ключи с пропуском внутрь многоэтажного здания, Рузвельд же просто шел следом. Спустя время Ма и Руз оказались в квартире под номером 8, оба отпустили четыре тяжеленной сумки и почти одновремкено выдохнули с облегчением, только вот голос Рузвельда дрожал. Ма взглянула на мальчика, а затем приобняла, проведя большим пальцем по его щеке.

— руз, пообещай мне, что всегда будешь подходить и обращаться ко мне, если появятся странные мысли или просто будет плохо, хорошо?

Тихо и осторожно проговорила Ма. Рузвельд же спустя пару секунд молчания хрипло проговорил

— хорошо.

Спустя неделю Рузвельд смог полностью обустроиться в квартире Ма, он уже привык спать на диване в кухне, ведь другого места больше и не было, а спать со своей старшей сестрой в одной кровати - пиздец какой бред. Всю эту неделю Рузвельд не ходил в школу, просто находился в полном одиночестве, смотря по телевизору сериалы, передачи и прочее. Даже в интернет не выходил, что уж там, он забыл вообще про все - не хотелось двигаться, есть или спать. Будто бы вместо дара ударных волн он получил дар мертвого тела. Единственное что у него вызывало эмоции - мысль о том, что ему скоро придется возвращаться к учебе. И эмоцией был - страх. Он осознавал что его одноклассники и учителя не осозна́ют, что на той же самой парте будет сидеть кардинально другой человек, они все будут соболезновать, все будут жалеть его, но эта скорбь не облегчит его бремя, лишь сделает все тяжелее. У него было много времени, что бы так погрузиться в эти мысли, раньше он никогда ещё так глубоко не рассуждал о своих эмоциях, о поведении людей вокруг, о том, кто он вообще такой. Его не поглощал гнев, он не кричал о помощи - эта была тихая смерть. Смерть в собственных мыслях и полное опустошение. День и ночь сменялись как лежачая поза, но только вот Ма лежать вовсе не могла - ей приходилось вести себя точно так же как и всегда, принимать абсолютно бесполезные соболезнования от коллег на работе. Ма следила в камерах за супермаркетом, ничего сложного, но на фоне мертвых родителей даже сидячая

работа давалась с огромным трудом.

“Мы когда нибудь вообще сможем начать жить дальше?”

Наконец настал день, когда рузвельду приходится вставать рано и собираться на уроки. Он не захотел завтракать, оделся и еле как собрал сумку по памяти, не полностью помня какие предметы сегодня будут. Ма же в спешке пережевывала бутерброд с кофе во рту одевала классические туфли. Спустя 15 минут Рузвельд был доставлен ко двору учебного заведения, когда Рузвельд вышел из машины и подошёл к арке, Ма помахала рукой и громко проговорила

— успехов, чемпион!!!

…Рузвельд, что бы в стабильном настроении - просто разрушился изнутри. По нему небыло видно - он просто помахал рукой в ответ и ушел, но эта фраза размазала его по стенке как кровавые ошмётки. Он, полностью подавленный, вошёл внутрь учреждения. Пока что уроки не начались, поэтому все находились в коридорах, обсуждая свои дела и дурачясь. Пацан видел вокруг себя лишь размытые пятна, вовсе не людей. Он не здоровался с учителями, вряд ли он вообще из замечал, просто шел к кабинету, где должен был быть его урок.

(Меня кто то зовёт? Или мне кажется?)

Мальчик, будто слепой, просто заходит в класс и скидывает портфель у двери, а затем выйдя, подошел к окну в конце широкого коридора. Он просто рассматривал облака, ожидая проезжающего уши звонка. Но затем к нему подошла какая то больно знакомая картина маслом, после того как он обратил внимание на человека, что к нему обратился “- Руз!” и увидел перед собой Малю.

— все хорошо?

— Да.

После четкого и слегка резкого ответа от Руза больше и небыло сказать чего то. Малилия просто мычала в попытках сказать что то и смотрела на него как глупая, будто язык проглотила. Рузвельда все больше и больше напрягал этот до безумия странный момент и он начал изменяться в лице, он понимал что одноклассница сейчас начнет нести хрень - его спокойное и немного безразличное выражение сменялось на озлобленную, его глаза раскрывались все больше, он не хотел терпеть это чувство. Маля заметила, как физиономия Рузвельда изменилась и испугавшись, просто отшагнула..

— я-я, ладно, я пойду в класс, прррости что пристала.

Маля развернулась и быстрым шагом ушла прочь. После этого мальчик так ни с кем и не заговорил. Никто к нему не подходил, даже не махал рукой, он будто бы умер..взаправду. Мёртвым взглядом Рузвельд наблюдал как день медленно и мучительно сменяется на вечер с закатом, его ноги еле держали тушу на остановке, куда должна приехать машина старшей сестры. Спустя минут 10 мальчишка смотрел на подьезжающую машину, в окне которой виднелся знакомый силуэт. Рузвельд спокойно подошёл к машине и открыв дверь, сел на второе пассажирское сидение спереди. Ма крепко держала руль в руках, а затем надавив на газ, набралась смелости задать брату вопрос

— ну как прошел день, Руз?

— нормально.

Холодно ответил мальчик, смотря ровно на дорогу. Ма стало жутко не комфортно после такого ответа без каких либо раздумий. Он очевидно врет. Руки девушки размякли, она уже немного расстроенным голосом проговорила-

— Рузвельд, если что то не так - ты можешь мне сказать, я помогу тебе!

— Хорошо, сейчас девушка задает мне тупые вопросы и не следит за дорогой, проехав красный.

— Ты…Боже, да я всегда его пропускаю, какого хера?? Я пытаюсь вообще то тебя поддержать или хотя бы отвлечь от мыслей

— или сама пытаешься от них отвлечься, мне твой “как прошел день” Будто ты мамаша за 30 нахер не сдался. Аааа! Простите, у меня ведь мамаши даже нету!

— Слышь ты, идиот с юношеским максимализмом, не один ты тут потерял мать, не говори так будто бы я, сука, ВИНОВАТА В ЭТОМ!! У тебя видимо совсем мозги отъехали, раз ты с этим дерьмом гонишь на старшую сестру, я вообще то тебя кормлю и пытаюсь помочь, могла бы вообще нахуй в дет дом сдать!

—Давай, потыкай мне теперь тем, что ты меня содержишь и кормишь, я же такой неблагодарный и тупой, говорить такое - самая эгоистическая хуйня!! Не строй из себя самую сильную здесь, ведь у меня хватает сил заткнуться и спокойно сидеть, не задавая вопросов!!!! Я ХОЧУ ПОБЫТЬ В ЕБАНОЙ ТИШИНЕ ХОТЯ БЫ ЕЩЁ ЧУТЬ ЧУТЬ!! ТЫ ПОНИМАЕШЬ?!

Чем больше Ма выслушивала крики Рузвельда, тем больше слез наворачивалось на глазах. В итоге она просто перестала отвечать и расплакалась, каким то образом продолжая держать руль и ехать прямо. Рузвельд увидел, что довел сестру до слез и замолчал, испуганно смотря на еë лицо. Спустя ещё несколько минут они приехали на остановку у подъезда. Ма сдерживалась все это время, но как только руки освободились, она закрыла лицо руками и поджала колени, разревевшись вовсе. Мальчик дрожащей рукой медленно ухватился за ручку двери, что бы открыть еë и выйти из машины, но вдруг застыл. Он пялился в пустоту пару самых мучительно долгих секунд в его жизни… . . . .но вдруг медленно развернулся и с слезами на щеках обнял ревущую сестру.

— Прости меня!! Я сам не знаю что со мной, мне просто так плохо, я просто не знаю что происходит! Пожалуйста, прости!

— н-нет, Рузвельд, не извиняйся, ты прав, ты полностью прав - я ужасная сестра, просто худшая. Просто иди домой, я побуду здесь, просто иди. Останешься в тишине!

Дрожащим голосом ответила старшая сестра. Но в ответ не произошло даже колебания, Рузвельд продолжал молча обнимать Ма как можно крепче, начиная хныкать все громче. Сестра спустя пару секунд подуспокоилась и обняла Рузвельда в ответ. Они оба загнаны в угол, оба остались будто без конечностей, ожидая Грозного хищника, что вот вот растерзает их. Неокрепшим умам без посторонней помощи суждено разбиться вдребезги. Им остается лишь продолжать жить как можно дольше. С натянутой как можно сильнее улыбкой. Последующий вечер тонул в гробовой тишине…слов и не нужно было, ведь все и так ясно. Молчали они не из-за страха навредить друг другу, не из-за неуверенности..наоборот - Ма и Рузвельд смогли наконец вспомнить, что такое настоящий покой как в голове, так и снаружи. Оба понимали что их не вернуть и что придется идти дальше, ведь это жизнь на жестокой планете. Жестокими однако не суждено стать. Ментальное балансирование ради избежания вскрытия к хуям. Молча наступила ночь, молча они и уснули.

Веки Ма резко открываются. На окровавленном лице девушки можно увидеть неописуемый ужас и боль, левая рука сломана, а по всему телу были следы побоев. За окном слышалась ревущая сирена..а нет..она вдруг заткнулась, будто бы кто то не хотел, чтобы она ревела. Ма медленно поднималась, в глазах все тускнело. Пыльный ветер Дул сквозняком через разбитые окна и уничтоженную входную дверь. Ма ходила по комнатам, сама не осознавая зачем, но вдруг в голову ударило имя, что вызвало у неë панику. Дыхание участилось, холодный пот пошел по бледному лицу. Из уст девушки вдруг вылетело:

— Рузвельд?