Дорога обратно показалась Григорию длиннее, чем утром. На поворотах экипаж покачивало, колёса глухо гремели по каменной мостовой, а за окном тянулись фасады домов, вывески лавок и прохожие, спешившие по своим делам. Он не следил за ними. Мысли возвращались к замку, к лицу отца, к тому, как легко Эдклифф отказывался видеть в нём сына, и к Оленне, которая всё ещё надеялась, что несколько разговоров смогут исправить годы разлуки. Григорий не знал, что оказалось тяжелее: услышать от отца очередное обвинение или обнаружить, что сам он не испытывает никакого желания остаться.

Когда экипаж остановился у гостиницы, Григорий расплатился с кучером и поднялся по широким ступеням. В лобби было оживлённее, чем ему запомнилось с утра: у стойки регистрации разговаривали двое мужчин в дорожных плащах, пожилой господин сердито объяснялся с носильщиком, а возле лестницы служанка пыталась удержать поднос с чашками, которые звякали при каждом её шаге. Григорий прошёл мимо них, не задержав взгляда ни на ком. Ему хотелось добраться до апартаментов, снять неудобную одежду и наконец остаться в тишине, где никто не потребует от него объяснений или решений.

— Гриша!

Он узнал голос прежде, чем успел обернуться. Филипп стоял у прохода, ведущего к лестнице, и смотрел на него с таким вниманием, что становилось ясно: принц не просто заметил друга, а ждал его появления. При этом он заметно торопился, переминаясь с ноги на ногу и то и дело оглядываясь в сторону ресторанного крыла.

— Когда ты успел вернуться? — спросил Григорий.

— Недавно. Мы с Михаэлем ненадолго выходили, потом вернулись сюда. — Филипп говорил быстро, словно хотел покончить с вопросами, пока не возникло новых. — Пойдём, тебе нужно кое-что увидеть.

Григорий задержался на миг, глядя ему вслед, а затем последовал за ним. Филипп вёл себя подозрительно, но сил разбираться с его внезапными затеями у Григория сейчас не было. Он лишь надеялся, что это не очередная попытка принца развлечься за чужой счёт.

Они прошли обратно через лобби и свернули в ресторан. Уже с порога Григорий заметил, что в зале нет посетителей. Столы были расставлены ровными рядами, скатерти разглажены, приборы лежали на своих местах, а на стенах горели дополнительные светильники. Несколько работников торопливо заканчивали приготовления: один поправлял стулья, другой проверял расстановку бокалов, третий переносил из подсобного помещения небольшой букет и с осторожностью поставил его в центр дальнего стола.

Всё выглядело слишком тщательно подготовленным для обычного обеда или ужина. Григорий осмотрел зал, затем повернулся к Филиппу.

— Что здесь происходит?

— Сейчас увидишь.

— Я уже вижу. Ресторан пустой, слуги бегают туда-сюда, а ты выглядишь так, будто собираешься сообщить мне о начале войны. Что ты задумал?

Филипп открыл рот, но вместо ответа посмотрел в сторону одного из работников. Его лицо изменилось, и Григорий уловил знакомое выражение виноватого ожидания, которое появлялось у друга всякий раз, когда тот совершал что-нибудь необдуманное и надеялся, что последствия окажутся не столь неприятными, как можно было предположить.

— Гриша, просто доверься мне, ладно?

— После такой просьбы мне следовало бы немедленно уйти.

— Не уходи, пожалуйста.

Последнее прозвучало непривычно серьёзно. Григорий нахмурился, пытаясь понять, что могло заставить Филиппа нервничать настолько сильно. Но принц отвёл глаза и подозвал слугу, стоявшего неподалёку. Тот подошёл с готовностью, явно ожидая этого распоряжения.

— Побудь здесь, — быстро сказал Филипп. — Они всё сделают.

— Кто они? И что именно сделают?

Филипп уже пятился к проходу.

— Я скоро вернусь.

Он исчез прежде, чем Григорий успел задать ещё один вопрос. Слуга между тем вежливо предложил ему пройти в соседнюю комнату, где уже приготовили всё необходимое. Григорий посмотрел туда, куда скрылся принц, затем на слугу и решил, что сопротивляться сейчас бесполезно. Если Филипп рассчитывал таким способом добиться его участия в какой-то затее, то хотя бы обязан был объяснить, что именно затеял.

В соседнем помещении его встретил другой служитель с аккуратно сложенной одеждой. Плащ забрали, затем предложили сменить рубашку и жилет. Григорий согласился скорее из усталости, чем из любопытства: прежняя одежда действительно помялась за дорогу, а отказываться от помощи лишь для того, чтобы продемонстрировать неудовольствие, было бы глупо. Но после того, как слуга принёс флакон парфюма, терпение Григория заметно убавилось.

— Это обязательно?

— Господин, таково распоряжение.

— Чьё?

Слуга на миг замялся, но быстро вернул лицу прежнее почтительное выражение.

— Нас попросили подготовить вас к встрече.

Григорий хотел уточнить, к какой именно, но служитель уже распылил аромат вокруг него. Запах оказался резким, с пряной сладостью, и Григорий поморщился. Следом появился небольшой футляр с косметикой. При виде него он посмотрел на слугу так выразительно, что тот поспешил заверить его: требуется лишь немного привести лицо в порядок, поскольку освещение в зале будет ярким.

— Моё лицо вполне в порядке.

— Разумеется, господин. Но…

— Нет.

Слуга осторожно закрыл футляр, но отступать не стал. В итоге Григорию пришлось вынести несколько минут возни с пудрой и кистью, сопровождавшихся сдержанными просьбами повернуть голову или поднять подбородок. Он терпел, глядя в зеркало и стараясь не думать о том, насколько нелепо выглядит происходящее. Когда всё закончилось, служитель отступил и с удовлетворением осмотрел результат.

— Благодарю, — сухо произнёс Григорий, поправляя очки.

Вернувшись в ресторан, он стал искать среди работников знакомое лицо. Ему хотелось поговорить с кем-то, кто не был посвящён в этот нелепый замысел и мог бы объяснить происходящее без уклончивых ответов. У дальних столов он заметил Мартина Келлера. Тот беседовал с одним из служителей, а увидев Григория, сразу приветливо улыбнулся и направился к нему.

— Господин Бениар! Рад вас видеть. Надеюсь, дорога прошла благополучно?

— Благодарю, Мартин. Дорога была недолгой. А вот день выдался занятный. Как прошло ваше утро?

— Весьма приятно, благодарю за вопрос. Ко мне заглянули принц Филипп и господин Михаэль. Мы немного поговорили, я показал им дом, а потом они вернулись сюда. Признаюсь, я не ожидал столь почётных гостей, но они были любезны и не заставили меня особенно беспокоиться о приёме.

Григорий слушал его, постепенно теряя терпение. Значит, Филипп и Михаэль действительно встречались с Мартином, а затем вернулись в гостиницу. Но каким образом это было связано с пустым рестораном, нарядной одеждой и косметикой, он всё ещё не понимал.

— Полагаю, вы можете объяснить, к чему все эти приготовления? — спросил он, обведя зал взглядом.

Мартин посмотрел туда же, куда и Григорий, затем снова на него.

— Приготовления? Простите, я не совсем понимаю.

— Здесь убрали всех посетителей, расставили цветы, приготовили отдельный зал и даже распорядились привести меня в надлежащий вид. Неужели вы не знаете, что должно произойти?

На лице Мартина появилось искреннее недоумение. Он даже слегка улыбнулся, будто решил, что Григорий шутит, но, встретившись с его серьёзным взглядом, перестал улыбаться.

— Господин Бениар, вы ведь сами просили руки моей дочери.

Григорий почувствовал, как внутри у него всё сжалось. Он медленно посмотрел на Мартина, надеясь, что тот сейчас рассмеётся и объяснит, что это неудачная шутка. Но Мартин ждал ответа с той спокойной доброжелательностью, которая не оставляла места для подобного спасения.

Григорий заставил себя улыбнуться.

— Да, конечно. Разумеется.

Он произнёс это настолько непринуждённо, насколько сумел, хотя уже понимал, что Филипп устроил нечто гораздо более серьёзное, чем очередную шутку. Извинившись перед Мартином, Григорий поспешно направился к выходу из зала. Теперь ему требовалось найти Филиппа прежде, чем тот успеет довести свой замысел до конца.

Григорий успел пройти лишь несколько шагов, когда из бокового прохода появился Михаэль. Тот выглядел спокойным, хотя, заметив Григория, сразу посмотрел на часы, висевшие над дверью.

— Ты опаздываешь.

— Куда?

Михаэль остановился и с удивлением оглядел его с головы до ног. Взгляд задержался на тщательно подобранной одежде, затем на лице Григория, которое после усердия гостиничного слуги приобрело непривычно ухоженный вид.

— Ты уже готов. Я думал, придётся посылать за тобой.

— Михаэль, мне начинает казаться, что весь город сегодня решил разговаривать со мной загадками. Объясни хотя бы ты, что происходит.

— Разве вы с Филиппом не обсудили этот момент?

— Нет. Он поймал меня в лобби, потащил в ресторан, а затем оставил на попечение слуг, которые принялись менять мне одежду и украшать лицо. До сих пор мне не удалось узнать, зачем всё это понадобилось. — Григорий помедлил. — Ты ведь заодно с ним?

Михаэль нахмурился, и на его лице появилось то выражение недоумения, которое Григорий уже наблюдал у Мартина. Впрочем, здесь оно продержалось недолго. Михаэль опустил взгляд, будто обдумывая, с чего начать объяснение, а затем спросил:

— Ты хотя бы знаешь, как зовут твою невесту?

Григорий посмотрел на него с таким недоверием, что Михаэль слегка приподнял брови.

— Судя по всему, Сара Келлер.

— Значит, об этом ты уже догадался.

— Я не догадался. Мартин только что сообщил мне, что я просил руки его дочери.

— И что ты ответил?

— Подтвердил. Было бы невежливо заявить ему, что я понятия не имею, о чём он говорит, когда человек искренне считает, что оказывает мне честь.

— Понимаю.

Михаэль произнёс это так невозмутимо, что Григорий невольно стиснул зубы.

— Прекрасно. Тогда ответь ещё на один вопрос. Ты собираешься объяснить мне, что здесь устроили, или мне придётся самому искать Филиппа и вытаскивать из него признание?

— А ты согласен на этот брак?

Григорий посмотрел на Михаэля, не сразу решив, что ответить. Вопрос был задан спокойно, без насмешки или попытки подтолкнуть его к определённому решению, и оттого раздражал сильнее. До этой минуты Григорий пытался понять, что задумал Филипп, надеясь обнаружить за происходящим нелепую шутку или очередную поспешную выходку друга. Теперь же ему приходилось признать, что все приготовления имели вполне определённую цель, а окружающие, по всей видимости, считали его согласие само собой разумеющимся.

— А если нет? — спросил он.

— Тогда тебе стоило бы сказать об этом до того, как Филипп и Мартин начали готовить церемонию.

— Прекрасный совет. Жаль, что о самой церемонии я узнал только что.

Михаэль слегка склонил голову, принимая упрёк, но спорить не стал. Григорий хотел продолжить, однако в этот момент из-за его спины донёсся голос барона Келлера. Мартин, видимо, решил, что молодые люди обсуждают последние приготовления, и подошёл к ним с приветливым выражением лица. Он выглядел довольным, хотя в его поведении чувствовалось некоторое волнение: мужчина то поправлял манжеты, то поглядывал на дальний стол, проверяя, всё ли там устроено должным образом.

— Надеюсь, вам удалось немного отдохнуть после дороги, господин Бениар, — обратился он к Григорию. — Простите, что всё происходит так быстро. Я сам не ожидал, что сегодняшний день окажется столь важным для нашей семьи.

Григорий почувствовал неловкость, которую не мог позволить себе показать. Перед ним стоял человек, не сделавший ему ничего дурного и, судя по всему, искренне радовавшийся предстоящему событию. Мартин не пытался воспользоваться его положением, не требовал почестей и не говорил о выгоде, которую мог бы получить от брака дочери с герцогским наследником. Он просто верил, что всё происходит по обоюдному желанию, и эта уверенность делала положение Григория особенно неприятным.

— Всё в порядке, Мартин, — ответил он, стараясь придать голосу непринуждённость.

— Сара очень волновалась. Я пытался убедить её, что нет причин для беспокойства, но, полагаю, это мало помогло. Она ещё молода, и для неё всё это куда серьёзнее, чем для нас с вами.

Григорий промолчал. Ему хотелось спросить, кто именно и когда решил, что этот брак должен состояться, однако подобный вопрос заставил бы Мартина усомниться в происходящем. А пока Григорий не знал даже того, насколько далеко зашёл замысел Филиппа, он не желал обрушивать на хозяина неприятную правду.

Михаэль тем временем наблюдал за ним с привычным бесстрастием. Григорий бросил на него короткий взгляд, надеясь хотя бы так напомнить о своём положении, но Михаэль не торопился вмешиваться. Похоже, он ждал, что Григорий сам решит, как поступить, и не собирался избавлять его от необходимости отвечать за собственные действия.

Из подсобного помещения донеслись шаги, затем тихий женский голос. Григорий повернул голову и увидел Сару, выходившую в зал рядом с Филиппом. На ней было светлое платье, заметно отличавшееся от той одежды, в которой он видел её прежде. Волосы аккуратно убрали от лица, оставив несколько прядей у висков; руки она держала перед собой, сцепив пальцы, и время от времени поправляла складку на юбке. Её щёки порозовели, а взгляд скользил по залу, словно она искала место, куда можно было бы направить внимание, не встречаясь ни с чьими глазами слишком долго.

— Господин Честер, — тихо спросила она, — я достаточно красивая?

Принц остановился и посмотрел на неё с такой искренней теплотой, что Григорий на мгновение забыл о собственном раздражении.

— Конечно. Ты прекрасно выглядишь, Сара. Не переживай, Григорию ты понравишься.

Девушка опустила глаза, и румянец стал заметнее. Она что-то ответила, слишком тихо, чтобы Григорий разобрал слова, а Филипп улыбнулся ей и слегка коснулся её локтя, подбадривая перед встречей.

Филипп поднял голову и наконец заметил Григория. Улыбка на его лице на мгновение дрогнула. Он посмотрел на друга виновато, словно надеялся, что тот поймёт его намерения и не станет разрушать происходящее при Саре и её отце. Затем принц едва заметно приподнял брови и чуть повёл головой — безмолвная просьба поддержать его хотя бы сейчас.

Григорий не ответил на этот жест. Он лишь перевёл взгляд на Сару, заставил себя улыбнуться и слегка склонил голову.

— Сара, вы сегодня очаровательны. Полагаю, мне следует поблагодарить тех, кто помог вам приготовиться, хотя, признаться, после такой встречи мне будет трудно подобрать слова, достойные вашего наряда.

Комплимент вышел достаточно изысканным, чтобы Мартин одобрительно улыбнулся, а Сара, смущённая, подняла на Григория глаза. Она явно не ожидала столь учтивого ответа и на мгновение забыла о своих руках, прежде сцепленных перед собой. Григорий заметил, как она попыталась скрыть улыбку, и почувствовал укол совести. Девушка не заслуживала того, чтобы оказаться в центре чужой затеи, о которой сама, судя по её волнению, знала не больше него.

— Благодарю вас, господин Бениар, — произнесла Сара. — Я боялась, что вам не понравится.

— Вам не о чем беспокоиться.

Он удержал вежливое выражение лица, пока она смотрела на него, а затем медленно повернул голову к Филиппу. Теперь его взгляд был совершенно иным. Он не собирался устраивать сцену перед гостями и тем более портить Саре этот день, однако принц должен был понять, что молчание Григория не означает прощения. Филипп выдержал его взгляд несколько секунд, после чего отвёл глаза и принялся поправлять воротник.

— Михаэль, — поспешно обратился он, — всё готово?

— Да. Я приготовил священную книгу Церкви Суда. Если никто не возражает, я прочитаю молитву перед началом обряда.

Мартин, до этого наблюдавший за молодыми людьми с довольной улыбкой, слегка растерялся.

— Прошу прощения, ваше высочество, но наша семья не принадлежит к вере королевства Леор. Мы не следуем учению Церкви Суда, и я не хотел бы, чтобы вы решили, будто мы намерены менять наши убеждения ради этого брака.

— Разумеется, я понимаю, — быстро ответил Филипп. — Но Григорий сам попросил, чтобы обряд прошёл именно так. Он считает это важным.

Григорий едва заметно напряг челюсть. Ложь была произнесена так легко, что он на миг даже усомнился, не ослышался ли. Он не верил в учение Церкви Суда и никогда не просил Михаэля читать молитву. Более того, до этого разговора никто не спрашивал его ни о форме обряда, ни о том, желает ли он вообще участвовать в церемонии.

Но Мартин уже повернулся к нему с благодарным выражением лица, и Григорий не смог заставить себя немедленно опровергнуть слова принца. Он видел, как Сара украдкой посмотрела на него, словно хотела убедиться, что решение действительно принадлежит ему. Открытое возражение сейчас поставило бы её в неловкое положение перед отцом и гостями, а потому Григорий ограничился сдержанным кивком.

Михаэль принял это за знак продолжать. Он достал из приготовленного футляра книгу в тёмном переплёте и положил её на небольшой стол, установленный перед рядами стульев. Работники гостиницы закончили последние приготовления и отошли к стенам. В пустом зале стало заметно тише; теперь слышались лишь негромкие шаги, шорох одежды и осторожные движения тех, кто занимал места ближе к столу.

Филипп подошёл к Григорию и остановился рядом. На этот раз он не пытался улыбаться.

— Спасибо, — тихо сказал он.

Григорий повернул к нему голову.

— Не благодари меня раньше времени.

Принц опустил глаза, но не ответил. Мартин пригласил Сару занять место рядом с Григорием, и девушка послушно подошла к нему. Она держалась прямо, хотя в её движениях всё ещё угадывалось волнение. Григорий предложил ей руку, и она осторожно приняла её, не поднимая взгляда.

Михаэль раскрыл книгу. На первой странице золотом были выведены знаки Церкви Суда, знакомые Григорию по храмам Леора и торжественным церемониям при дворе. Он смотрел на них, стараясь сохранить спокойствие, пока Михаэль готовился произнести молитву. Филипп стоял неподалёку, Мартин занял место напротив, а Сара всё ещё держала Григория за руку.

Когда Михаэль начал читать, Григорий понял, что церемония уже началась и остановить её одним движением будет гораздо труднее, чем он предполагал.