Выйдя из магазина «Оранжевые Пантеры», Лео возобновил практику с [Кодексом Семикратного Откровения], продолжив то, что стало его ежедневным ритуалом: тихо направлять ману за глаза и без остановки обходить город Двойной Клык из конца в конец.

И всё же, как и каждый день до этого, ничего примечательного он не увидел.

Он не раскрыл никаких скрытых тайн вселенной, не различил клубящихся аур эмоций и не уловил даже слабейшего намёка на откровения, которые обещал явить кодекс.

Его разум, закалённый [Безразличием Монарха], оставался спокойным, как всегда, но даже так был предел тому, насколько долго он мог делать вид, будто это его не задевает.

Ведь сколько бы маны он ни прогонял, сколько бы ни позволял ей оседать позади зрительных нервов, сколько бы лиц ни изучал, за сколькими шагами ни следил и сколько бы встреч ни наблюдал, результат оставался прежним.

В итоге он не видел ничего.

«Как, чёрт возьми, я должен раскрыть скрытые истины, просто глазея на людей? Я что, должен волшебным образом заглянуть им в душу?» — с горечью подумал он, стиснув челюсти, выходя из торгового квартала.

«Ах… да пошло оно всё. Эта техника — надувательство».

Он выругался себе под нос, сворачивая за угол, готовый вернуться в квартиру и обдумать другие методы тренировки, как вдруг что-то привлекло его внимание.

Проблеск.

Всего на секунду.

В витринном стекле лавки, мимо которой он только что прошёл, на отражении его собственного тела слабо мерцала рябь цвета — тёмно-бордовый след, тянувшийся от его спины.

Он исчез, едва Лео обернулся, словно призрак, скользнувший обратно в пустоту, но в ту долю секунды он был уверен в том, что увидел.

Бордовый.

Глубокий, тлеющий бордовый, который, казалось, пульсировал, исходя из его собственного силуэта.

Он слегка прищурился, вернулся назад и снова уставился на стекло, но цвет не вернулся.

И всё же образ засел у него в голове. И хотя он продержался меньше вдоха, Лео знал, что отмахиваться от него совсем не стоит.

Тем более что впервые с момента связывания с Кодексом он наконец хоть что-то увидел.

И это пришло не из окружающего мира.

Это пришло изнутри.

«Я ведь не сошёл с ума?.. Я ведь не вызываю цвета только потому, что мой разум так отчаянно хочет их увидеть?» — гадал Лео, чуть замедлив шаг и то и дело поглядывая на ближайшие отражающие поверхности: окна, экраны витрин, металлические дверные панели — всё, что могло бы выдать хоть слабейшее эхо того бордового мерцания.

Но этот момент так и не повторился.

Весь остаток дня он бродил по торговым улицам, обошёл Внешнее Жилое Кольцо, даже прошёл мимо садов для медитации у гильдейской площади, однако ни в его отражении, ни в окружающем мире бордовая пульсация больше не появилась.

Когда он вернулся в квартиру, уже наступила ночь, и он сразу же принялся собираться в экспедицию, назначенную на завтра, предпочитая закончить всё сегодня, чтобы спать спокойно и не суетиться со сборами утром.

Его движения были спокойными, точными и почти бесшумными: он сложил запасные одеяния в компрессионные мешочки, проверил, туго ли затянуты ремни кинжалов, разобрал купленные ранее зелья и уложил камни маны высшего ранга в укреплённый футляр с поролоновой обивкой.

У всего было своё место. Всё было учтено.

И хотя он не ожидал увидеть никаких изменений в руководстве по медитации, лежавшем на краю стола, взяв его, чтобы убрать в кольцо хранения, он небрежно открыл книгу — и был потрясён тем, что нашёл внутри.

Появился новый текст.

Страницы, прежде пустые после последнего указания, теперь слабо пульсировали мягким золотым сиянием, а слова медленно и обдуманно, с изяществом вырезали себя на пергаменте, словно кто-то писал их прямо сейчас.

«Ты увидел первый проблеск.

Разочарование. Оно окутало твою ауру оттенком, который мог распознать лишь ты, — бордовым, рождённым из разлада между усилием и ожиданием.

Такова природа этого пути.

Прежде чем искать истину в других, ты должен сперва раскрыть её в себе.

Каждый воспринимает эмоции через собственную линзу, и никакие двое не увидят один и тот же цвет для одного и того же чувства.

Познай спектр собственного существа».

Глаза Лео медленно сузились, пока он читал дальше, а спина неосознанно выпрямилась.

«Составь карту своих настроений. Наблюдай за своими колебаниями.

Узнай, как вина оседает в твоей груди. Как гордость меняет твою осанку. Как подозрение заставляет дыхание замирать.

Ты должен видеть эти перемены не чутьём —

а зрением.

Лишь когда ты научишься отслеживать оттенки собственных эмоций, ты сможешь пронзить завесу вокруг других».

После этого текст медленно поблёк, словно его там никогда и не было.

Осталось лишь мягкое тепло страницы под кончиками пальцев — тонкое напоминание о том, что Кодекс действительно откликнулся.

Что он и вправду признал его прогресс.

Тук.

Лео осторожно закрыл руководство с непроницаемым выражением лица и бросил его в кольцо хранения.

«Значит, бордовый, который я видел, был моим разочарованием… и мне не почудилось», — подумал он, получив нужное подтверждение того, что сегодня действительно продвинулся.

Он не знал, что будет дальше и сколь долгим окажется путь к освоению даже самого первого слоя Кодекса Семикратного Откровения.

Но впервые с момента связывания с руководством… он почувствовал, что у него есть ощутимое направление для работы.

«Сначала наблюдай за эмоциями внутри собственного тела…»

Таков был первый шаг.

Следующее утро наступило быстро: Лео очнулся от чуткого сна и бесшумно поднялся.

Он зашёл в ванную, умылся и быстро переоделся в одеяния убийцы; тёмно-чёрная ткань плотно облегала тело, а он затянул пояса со снаряжением и спрятал внутренние кинжалы.

С углового столика он взял маленькое чёрное кольцо хранения, в котором лежали все его личные припасы: камни маны, зелья, карты, пайки и несколько тщательно отобранных полезных предметов вроде верёвок, факела и прочего.

Продев сквозь кольцо хранения тонкую цепочку, он повесил его на шею и спрятал под одеяния, разгладив ткань, чтобы не проступало ни малейших очертаний.

Он прекрасно знал, что выставлять такой предмет напоказ не стоит, особенно среди собратьев-убийц: скрытые преимущества полезны, лишь пока никто не знает, что они у тебя есть.

Удовлетворившись, он в последний раз окинул взглядом квартиру, затем вышел в коридор и закрыл за собой дверь, ступая как всегда тихо.

Когда всё наконец было готово, он направился к причальной зоне, где его, вероятно, уже ждала остальная команда, чтобы отправиться в путь.

От его квартиры туда было 20 минут пешком — 10, если поторопиться, — однако он не торопился.

Поскольку не было никакой гарантии, что хоть кто-то из них вернётся живым из того проклятого мира, Лео шёл неспешно и позволял себе наслаждаться свежим утренним воздухом, пока это было возможно, ведь он прекрасно знал, что, как только ступит в то искажённое царство, никто не гарантирует, когда — и вернётся ли вообще — он снова сможет позволить себе такую простую роскошь, как дышать свежим утренним воздухом.