(Арена Небесного Бога, финал, матч 8)

В последней битве Лео оказался в том же положении, в котором совсем недавно стоял Рамос: загнанный в угол, вымотанный, преследуемый противником.

Только на этот раз не он давил со смертоносным намерением — на этот раз гнались за ним.

«Ведёт себя как наивный ребёнок, но боевые инстинкты у него настоящие… Скорость и реакция — не шутка. Я едва поспеваю за ним этим уставшим телом», — признал Лео, едва увернувшись от рубящего удара, пронёсшегося над головой.

«Чем дольше длится бой, тем хуже мои шансы на победу», — признался он себе, грудь его вздымалась неровно, а он перехватил кинжалы поудобнее; тяжесть усталости тянула конечности.

Благодаря [Ускоренному Восстановлению] рана на поясе, полученная в прошлом бою, притупилась, но не исчезла: каждый поворот корпуса напоминал о ней.

Плечо пульсировало под засохшим слоем крови, а края поля зрения мерцали, как лампочка, которая вот-вот перегорит.

Он сжёг большую часть природного запаса маны своего тела и теперь черпал энергию из новых, улучшенных клеток, однако и они могли поддерживать его движения лишь до поры до времени.

Ему нужно было добить.

Закончить этот бой…

И быстро.

Но броситься в атаку, не разобравшись в способностях противника, — не зная дистанции Дарнелла, его темпа, задержки реакции, — было равносильно самоубийству, и потому Лео решил сначала прощупать его способности, прежде чем поставить всё на одну последнюю связку.

Вжух… Дзынь… Свист!

Он наблюдал, как короткий меч Дарнелла пел в воздухе, а дуги обманчиво изящны: широкие взмахи сменялись резкими выпадами, и всё это сопровождала раздражающе невинная ухмылка, будто пришитая к губам.

— Ух ты! Чуть не достал, да? — хихикнул тот посреди удара, словно мальчишка, опробующий новую игрушку, но Лео не ответил.

Он оставался сосредоточенным и собранным: разум с помощью [Абсолютного Зрения] просчитывал точную дугу атак Дарнелла, а глаза отмечали подёргивание его мышц и предсказывали следующий ход.

Вжух.

Лео наклонялся. Скользил. Перекатывался. Разворачивался. Ни разу не позволив клинку Дарнелла коснуться кожи, но и ни разу не отступая настолько, чтобы сбросить дистанцию, — он доводил тело до предела его рефлексов.

Каждое уклонение было рассчитано — не чтобы сохранить дистанцию, а чтобы на шаг приблизиться к ответу: он прощупывал способности Дарнелла самым дерзким из возможных способов.

Он читал задержки разворотов в работе ног Дарнелла. Отслеживал, сколько тому нужно, чтобы перейти от низкой подсечки к высокому финту. Замерял двухшаговое восстановление, требовавшееся ему после выпада.

А затем последовал удар, который его чуть не достал.

Короткий шаг внутрь. Переход снизу вверх, рассчитанный на то, чтобы спровоцировать прыжок. Обманное опускание плеча, чтобы продать финт.

И настоящий укол, нацеленный прямо в рёбра.

Этот приём назывался [Укус Змеи], и такой комбинации Лео ещё не видел: на долю секунды он поддался обману, прежде чем осознал ошибку и скорректировал траекторию, однако уклоняться было уже поздно, и у Лео остался лишь один вариант — активировать…

[Небесная Завеса]

ДЗЫНЬ!

Мана взметнулась мерцанием света — полупрозрачным, сияющим и непробиваемым, — и клинок Дарнелла врезался в неё с такой силой, что задрожали трибуны.

Взметнулась пыль. Толпа ахнула.

А внутри марева Лео пригнулся — тяжело дыша, но с острым взглядом, — придя к выводу, которого так ждал.

«Так вот предел твоей силы. Вот твой максимальный радиус, и вот лучший приём, что у тебя есть», — заключил он, наконец получив информацию, необходимую для контратаки.

«Маны на то, чтобы сделать это дважды, не хватит… Так что это должно сработать любой ценой», — подумал Лео, понимая, что сил у него осталось немного, но, хотелось надеяться, много ему и не понадобится.

Он активировал [Параллельную Обработку], и мир замедлился.

Теперь он видел всё яснее.

Медленный подъём и опускание груди Дарнелла при дыхании.

Движение его ног, когда тот рванулся вперёд для следующего удара.

И блеск в его глазах, когда он ждал, что Лео крутанётся в уклонении.

Каждое подрагивание мышц Дарнелла, каждый сдвиг веса на пятках, каждый сантиметр его открытого бока — всё теперь стало Лео ясно, и он активировал [Тысячу Призрачных Рубящих Ударов], выжимая скорость до предела.

Для толпы он превратился в размытое пятно — в кого-то настолько быстрого, что за его движениями невозможно было уследить.

А для Дарнелла он стал кошмаром: десятки призрачных Лео ринулись к нему — одни рубили сверху, другие снизу, третьи раз за разом били с немыслимых углов.

Его мозг едва успевал зарегистрировать один удар, как следовал следующий, и хотя он развернулся, чтобы отразить первый удар, который, как ему казалось, шёл справа…

На деле тот пришёл слева, и с такой силой, что попросту выбил клинок у него из рук.

ЛЯЗГ!

Короткий меч загремел по земле.

И в этот миг настоящий Лео шагнул вперёд: одна рука твёрдо выгнула правое запястье Дарнелла, а другая прижалась к его шее, проведя по ней тонкую линию крови.

— Всё кончено… Я победил, — прошептал Лео ему на ухо измученным голосом, и Дарнелл застыл в шоке.

— Не может быть! Я даже не видел, как вы двинулись! — потрясённо проговорил Дарнелл: он даже не мог понять, когда и как оказался в таком положении, — настолько быстрым под конец был Лео.

— Отпустите его… Всё кончено, — сказал судья, трусцой подбегая к ним, и Лео убрал клинок и улыбнулся, а толпа вскочила на ноги.

Свершилось! Лео победил… Он каким-то образом совершил невозможное. Однако, как только судья подошёл к нему и уже собирался поднять его руку как победителя, случилось немыслимое.

— Победитель…

Судья начал, потянувшись к ладони Лео, как вдруг…

БУ-У-У-У-У-УМ!

Земля раскололась.

И всё полетело к чертям.