Предупредив Лео обо всех рисках, связанных с прорывом, Хен приступил к объяснению самого процесса.

— Всё начинается с зелья прорыва. Это нестабильное соединение, которое сверхзаряжает твоё ядро маны и заливает твою систему сырой энергией. В тот же миг, как оно подействует, твои каналы маны вынуждены расширяться. И я не имею в виду мягко, — сказал Хен, изображая, будто пьёт из бутылки. Его лицо дёрнулось от неприятных ощущений, словно его преследовали воспоминания, которые лучше было бы похоронить.

— Это как проталкивать ураган через соломинку, — мрачно пробормотал он. — Большинство кричат. Некоторые впадают в кататонию. А те, кто не тренировал свой ментальный предел? Они умирают на месте.

Лео медленно и бесстрастно кивнул.

— Понятно.

Про себя он уже представлял, как направит поток: прокладывал карту нынешних путей своих каналов и отмечал слабые места, которые нужно укрепить, прежде чем решиться на такой всплеск. Опасность его не пугала: она просто представляла собой формулу с очень реальными последствиями.

— Если ты это переживёшь, — продолжал Хен, — мана уже не просто движется по твоим каналам. Она начинает проникать в нервную систему и кровоток. Тогда-то твоё тело и начинает меняться на физиологическом уровне.

— В ключевых точках пересечения — в позвоночнике, сердце, крупных артериях — твои каналы маны начинают сливаться с твоей биологией. Эти зоны слияния называют узлами чакр. Каждый из них становится точкой сплавления нервной системы, кровотока и каналов маны.

— Эта стадия мучительна. Но как только она завершится, твои мышцы начнут получать ману напрямую. Представь переход с горючего топлива на чистую энергию.

— Но это сопряжено с риском.

— Потому что если твоё тело недостаточно крепкое и мышцы не выдержат, они расплавятся.

— И за считаные секунды ты останешься калекой, — сказал Хен, многозначительно посмотрев на Лео.

— Но если ты готов… твоё тело адаптируется. Оно улучшается. Высокопроизводительный двигатель, высокосортное топливо. Всё становится плавнее, быстрее, сильнее.

Хен умолк, позволяя тишине подчеркнуть вес этих слов.

— Но это ещё не конец.

Лео не шелохнулся, но разум его уже работал. Он впитывал всё, что говорил Хен, и начал выстраивать это в хронологическом порядке, перечисляя риски каждой стадии.

— После этой стадии, когда ты перегружен, та же энергия, что помогла тебе прорваться, становится ядовитой, если её не использовать. Так что её нужно сжечь — быстро.

— Ты активируешь все техники, что у тебя есть. Одну за другой. Без остановки. Что угодно, лишь бы выжать себя досуха, потому что если замешкаешься хоть на секунду, эта мана начнёт разъедать тебя изнутри.

Тон Хена помрачнел.

— На этом этапе боль — ментальная и физическая — будет такой, что ты не сможешь исполнить ничего, кроме чистого инстинкта. Твоё тело будет недостаточно стабильным, чтобы выполнять навыки, которые ты не довёл до совершенства.

— Вот почему совершенство навыков перед прорывом обязательно, — добавил Хен. — Потому что только когда приём становится второй натурой, на него можно положиться во время прорыва.

Лео снова кивнул. Без эмоций. Но в глубине души он ощутил озарение, узнав истинную причину, по которой нужно совершенство навыков.

Оказывается, эти навыки нужны были ему, чтобы быстро сжечь избыток маны, ведь иначе он мог умереть.

— И когда ты опустеешь… полностью выжатый… когда уйдёт весь избыток энергии, — тихо сказал Хен, — тогда наступает последний шаг.

— Ты высвобождаешь собственную естественную ману в новое тело. Заливаешь систему — каждый её сантиметр. Потому что если не заполнишь её вовремя, твоё тело, теперь перестроенное жить за счёт маны, начнёт отключаться.

— Ты почувствуешь себя так, будто задерживаешь дыхание в вакууме — будто задыхаешься изнутри.

Голос Хена стал ровным.

— А если у тебя не хватит маны, чтобы полностью насытить новое тело? Тогда трансформация остановится. Ты окажешься в сломанном состоянии — живой, но разрушенный. Твои каналы не будут работать как надо. Ты никогда не достигнешь Грандмастера.

Лео стоял неподвижно, разбирая последовательность как тактический отчёт. Шаг за шагом. Каждая фаза была жестокой — но точной. Здесь не было случайных факторов. Только пороги. Контроль. Подготовка.

Хен выдохнул, нарушая тишину.

— Вот такой путь, парень. Стать Грандмастером — это не просто повысить уровень. Это когда тебя разрывают на части и собирают заново. И только если переживёшь всё это, ты вознесёшься.

Он снова выдохнул, на этот раз мягче.

— Тебе повезло, что ты делаешь это в Военной академии Родовы. Учреждение даёт тебе одно из лучших зелий прорыва в системе — бесплатно.

В голосе Хена прозвучала лёгкая ностальгия.

— Когда я был Мастером, мне пришлось собирать ингредиенты самому. Одни травы я искал по диким зонам, другие покупал на чёрном рынке, третьи выпрашивал в обмен на услуги, о которых предпочёл бы забыть.

Он покачал головой.

— И даже после всего этого мне пришлось заплатить алхимику, чтобы он его сварил. И поверь, он был не из лучших. В моём зелье были мелкие примеси… жгло как в аду, пока шло вниз. Мне повезло выжить.

Лео не ответил. Но наконец он понял, какая это привилегия — быть студентом Военной академии Родовы.

Ведь не будь он здесь, ему пришлось бы бороться куда упорнее ради тех же результатов.

Просто потому, что этого потребовало бы от него окружение.

— За пределами этой академии ничто не даётся легко, — сказал Хен, давая Лео искренний жизненный совет.

— Когда однажды ты неизбежно будешь готов прорваться на стадию Трансцендента, не жди, что кто-то вручит тебе зелье. Начинай готовиться за годы.

Он слегка подался вперёд и тихо добавил:

— Потому что иначе… уйдут годы только на то, чтобы собрать материалы и найти алхимика, достаточно талантливого, чтобы сварить его для тебя.

Лео в последний раз кивнул, медленно и осознанно.

Теперь он понимал.

Стоя здесь, в сердце Родовы, окружённый системами, созданными для его поддержки, он жил в контролируемой среде. Это была привилегия, за которую большинство воинов в реальном мире пошли бы на убийство.

Солдаты Всемирного правительства десятилетиями служили, чтобы заслужить право на зелье прорыва. Независимые воины рисковали жизнью, сами охотясь за каждым ингредиентом и надеясь не умереть, прежде чем найдётся последний.

По сравнению с ними путь Лео был лёгким.

И Хен ясно дал понять:

так будет не всегда, и поэтому ему нужно быть благодарным за то, что у него есть сегодня, и тщательно готовиться к тому, чего у него может не быть завтра.

— Спасибо за объяснение, майор Хен, думаю, теперь я ясно понимаю весь процесс прорыва.

— Чувствую, что буду готов прорваться где-то через неделю, но я дам вам знать, когда буду готов, — сказал Лео, и Хен с гордостью кивнул ему.

— Верно, парень. Давно пора тебе прорваться…

— Я спаррингую с тобой уже несколько месяцев… если ты не прорвёшься даже после всей этой помощи, это плохо скажется на моей репутации как инструктора.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Хен, хлопнув Лео по плечам.

— Только помни… Перед попыткой прорыва как следует отдохни.

— С тем, как ты тренируешься в последнее время, я беспокоюсь за твой рассудок.

— Так что, когда подойдёшь к порогу, просто возьми день, чтобы расслабиться и выйти на пик, и только тогда пробуй.

— Может, поспи накануне 9–12 часов.

— Но перед этим выжги из себя всю усталость до капли.

— Процесс опасен, и многие погибли, пытаясь пройти его неготовыми, — предупредил Хен, и Лео в последний раз кивнул в знак понимания.

— Не волнуйтесь, Майор… Я запомню ваш совет, — сказал Лео, прежде чем развернуться и уйти.