Следующие несколько недель в академии пролетели для Лео и его компании как в тумане: они втягивались в неумолимый ритм академической жизни.

Каждое утро профессор Марвин доводил их тела до полного изнеможения, но разница между нынешним состоянием и тем, что было всего несколько недель назад, становилась всё заметнее.

На первой тренировке Лео с трудом осилил сто кругов по тренировочному полю в жилете весом 40 кг.

А теперь он пробегал то же расстояние в жилете на 60 кг — и притом с относительной лёгкостью. Разрыв между ним, Су Яном, Му Шэнем и остальным классом рос с пугающей быстротой: остальные едва поспевали за их прогрессом.

Если раньше на ста кругах они опережали основную группу на полтора-два круга, то теперь уверенно лидировали с отрывом в пять-семь кругов, и отрыв рос с каждой неделей: разница между высокими и низкими талантами кровной линии становилась очевидной.

На занятиях по Основам Восприятия профессор Пауэлл провёл первую аттестацию. Пятнадцать студентов не сумели освоить технику восприятия, которой он их учил, а Лео оказался единственным, кто достиг Промежуточного мастерства в [Абсолютном Зрении], и получил высший балл.

Проявив снисхождение, профессор Пауэлл дал провалившимся неделю отсрочки, чтобы освоить технику, — после этого провал означал исключение из Элитного класса.

Остальных же он перевёл к следующей теме: практическому применению навыков восприятия для обнаружения скрытых врагов.

Каждый день он прятал по всему классу пятнадцать убийц и раздавал студентам по листу бумаги, чтобы те отметили, где, по их ощущениям, притаились убийцы. Урок превращался в практическую тренировку: студенты оттачивали только что освоенные навыки, учились отличать приманки от настоящих целей и готовились к реальным ситуациям.

Тем временем на занятиях по Основам теории магии профессор Дэвид углубился в базовые принципы магии. Он объяснял, как с её помощью можно создавать, изменять жизнь и влиять на неё и как различные разумные виды по всей вселенной эволюционировали, соприкоснувшись с маной, и со временем научились подчинять её силу.

Эти лекции были весьма познавательными: они разбирали основы магии и объясняли, что позволяет людям и другим разумным существам владеть её огромной мощью.

Однако предвзятость профессора Дэвида к Лео и Су Яну оставалась прежней, и Лео посещал едва ли половину лекций: его часто выгоняли из аудитории в первые же пять минут, ведь Дэвид вечно искал малейший повод, чтобы убрать его с глаз.

После изгнания с занятий Дэвида Су Ян всякий раз настаивал на спарринге с Лео, горя желанием проверить, насколько он вырос, но Лео каждый раз вежливо отказывался.

Вместо этого он проводил время в университетской библиотеке, корпя над древними текстами и историческими хрониками в поисках любых упоминаний о «Каэлите» и «ЧакраВьюх».

Однако то, что он обнаружил за следующие две недели, повергло его в шок.

Из видений Лео точно знал, что Каэлит был семейным человеком, у которого были отец и младший брат, однако ни одна из прочитанных им исторических книг даже не упоминала о его происхождении.

Во всех записях Каэлит Вечный Владыка почитался как один из трёх главных богов, на которых держалось Всемирное правительство, божество, бывшее непоколебимой опорой Альянса Праведных, и одна из немногих крупных фигур в истории, не имевших прямых связей с Шестью Великими кланами.

Книги изображали его воином справедливости, защитником порядка, непреклонной силой, противостоящей хаосу.

Но ни в одном источнике не упоминалось о его предательстве.

Ни в одной записи не говорилось, что он убил собственного отца.

А формации «ЧакраВьюх» попросту не существовало.

По крайней мере, в письменной истории.

Как глубоко Лео ни копал, семейные связи Каэлита были полностью стёрты из общедоступных знаний, а самого понятия о формации, убивающей богов, не находилось нигде.

Будто кто-то тщательно вычистил из истории все следы этих событий, будто саму правду намеренно подавили и похоронили так глубоко, что даже упоминания о ней исчезли из коллективной памяти вселенной.

А когда Лео спросил библиотекаря, был ли у Каэлита младший брат, тот откровенно расхохотался.

— Если бы у Вечного Владыки был младший брат, мы бы знали! Ха-ха-ха!

Этот пренебрежительный ответ встревожил его.

Ведь Лео знал.

Он видел это своими глазами.

Но в эту эпоху, похоже, больше никто об этом не знал, и это подводило его к следующей и самой важной проблеме, которая омрачала его мысли в эти дни.

«С моей кровной линией что-то не так».

Мысли Лео путались, а в груди поселилась глубокая тревога.

«Мне не нравится, что одно из ключевых воспоминаний моей кровной линии — о ночи, когда Альянс Праведных объединился, чтобы казнить одинокого бога.

Это может означать лишь одно из двух: либо моя кровная линия та же, что у Каэлита, а значит, и у убитого бога, его отца…

Либо… моя кровная линия напрямую принадлежит самому убитому богу».

Когда до него дошло, в голове повисла тяжёлая тишина.

«А значит, я могу оказаться по ту сторону от Альянса Праведных», — заключил Лео, и от этой мысли его настроение заметно помрачнело.

Стирать свою личность нужно лишь тем, у кого опасное, скрытое прошлое.

А то, что ему пришлось пойти на такие крайние меры — стереть собственную память лишь ради поступления в академию, — вместе с увиденным Призрачным сном складывалось в тревожную картину.

Лео всё сильнее подозревал, что он не просто случайный бродяга, угодивший в политическую борьбу за власть.

Нет, он начинал верить, что само его существование представляет угрозу для Альянса Праведных.

А если это правда…

То он может быть связан с Культом Зла куда теснее, чем ему хотелось бы верить.

«Неведение — блаженство. Пожалуй, вернее слов никто никогда не говорил».

Чем больше кусочков головоломки складывал Лео, тем неспокойнее ему становилось, потому что картина, вырисовывавшаяся перед ним, ему совсем не нравилась.

«Боюсь, если я продолжу лезть в эту кроличью нору… ответ, ждущий в конце, окажется не тем, на который я надеюсь».

Он медленно выдохнул, с губ сорвался глубокий вздох.

Чем дальше шла академическая жизнь и чем сильнее он становился, тем глубже в кости въедалась тревога.

Он начинал осознавать страшную правду: он живёт взаймы.

Как бы он ни окреп, рано или поздно ему суждено стать беглецом, скитальцем без места, которое можно назвать домом.

От одной этой мысли хотелось вздохнуть снова.

Не такого будущего он для себя хотел.

Но если его подозрения верны…

Выбирать будет не ему.

Однако пока, ради того чтобы пройти все будущие психологические оценки, Лео сознательно старался обходить эту тему стороной: если уж он живёт взаймы, то намерен выжать из этого времени всё, сколько сможет.