— ...

Король Гордин на мгновение усомнился в собственном слухе.

Из уст этого синеглазого юноши с острым взором сорвалось слово, пропустить которое мимо ушей было попросту невозможно.

«Сержант Гордин?»

Прежде чем он успел задаться вопросом, откуда собеседник знает это звание, воспоминания тех далёких дней хлынули в сознание неудержимым потоком.

Сколько же времени утекло с тех пор, как он слышал эти слова...

«Да, всё верно».

Прежде чем стать Его Величеством Королём, он звался принцем, а затем — сержантом.

Говорят, со временем воспоминания становятся лишь слаще. Картины былых сражений плечом к плечу с великим героем, Оскаром Сейджем, оживали перед глазами с пугающей ясностью.

Гордин, на миг утонувший в ностальгии, быстро взял себя в руки и спросил:

— Откуда юному человеку известно это обращение?

— А ты как думаешь?

— Хм. Если в Белой Башне уцелели военные архивы, ты мог прочесть их там. Или, быть может, некая связь с... хм?

Отвечая со всей серьёзностью, Гордин с опозданием осознал, что тон собеседника переменился.

Поняв это, он тут же помрачнел:

— Какая дерзость... Верх нахальства! Ты забыл, кто стоит перед тобой?

— Забыл? Нет. Даже если бы захотел, не смог бы. Да и как такое забудешь?

Оскар тихо усмехнулся и пожал плечами:

— Знаешь ли ты, сколько сил и времени я угробил, чтобы вылепить из тебя толкового командира?

— ...Что за вздор ты сейчас несёшь?

— Неужели и правда не понимаешь, или только вид делаешь?

Вшу-у-ух!

Мана Оскара заполнила зал суда.

Мягкая, тёплая энергия, само присутствие которой всколыхнуло глубинную тоску по прошлому.

Ощутив до боли знакомую ману, Гордин изменился в лице. Его взгляд стал леденящим — непостижимо холодным.

— ...Ты прихвостень демонических отродий? Впрочем, к чему лишние расспросы.

Он мог выяснить всё сам.

Поднявшись со своего места, король до белизны пальцев сжал судейский молот.

Ему доводилось встречать бесчисленное множество демонов, притворявшихся его командиром и благодетелем.

Причина подобных уловок была проста.

«Потому что это работает».

С окончания войны это был первый подобный случай, но во время боевых действий таких встреч случалось без счёта. Одной лишь имитации лица и магии Оскара хватало, чтобы демоны пожинали богатую жатву.

«Потому мы и установили нерушимое правило».

Атмосфера в зале суда стала удушающей; воздух сгустился от ярости Гордина и неприкрытой жажды убийства.

«Если однажды засомневаешься, действительно ли перед тобой Оскар Сейдж...»

«Сперва прояви враждебность».

Если перед ним и впрямь настоящий Оскар Сейдж, он докажет свою личность условной фразой.

— Для начала поставим тебя на колени!

Гордин рванул вперёд, целясь тяжеленным молотом прямо в голову стоявшего перед ним силуэта.

Но стоило ему замахнуться, как губы Оскара шевельнулись, и он с твёрдой уверенностью произнёс:

— Если я встану здесь на колени...

Молот Гордина замер в считанных дюймах от головы Оскара, мелко подрагивая.

Вперив взгляд в человека перед собой, Гордин выдавил дрожащим голосом:

— ...Даже если моё сердце пронзят тысячи копий и мечей?

Оскар тепло улыбнулся и с лукавой усмешкой ответил:

— Ты всё равно будешь смотреть на меня снизу вверх.

Этот тайный пароль был придуман исключительно ради того, чтобы поддразнивать Гордина за его низкий дворфийский рост.

Всякий раз при обмене этим паролем Гордин пыхтел от яростного возмущения, доказывая, что пусть он и невысок, но уж точно окажется выше того, кто стоит перед ним на коленях.

«И стоило мне предложить измерить рост, он всегда находил благовидный предлог сбежать».

Однако на сей раз Гордин не вспылил.

Напротив, он медленно опустил молот и ошеломлённо уставился на Оскара:

— ...Я что, сплю?

— А что такое? Неужто загадал падающей звезде, чтобы я явился к тебе во сне?

— Ну, судя по тому, как сильно мне хочется врезать по твоему язвительному рту... похоже, это и впрямь ты.

— Садись.

Оскар с лёгким шелестом маны переместился к креслу и жестом указал на соседнее:

— Нам о многом нужно поговорить.

Когда Оскар впервые очнулся в этом новом, хрупком теле, перед ним встала нелёгкая дилемма:

«Стоит ли раскрывать кому-то свою истинную личность? И если да, то кому?»

Сколько бы он ни размышлял, он так и не мог найти однозначного ответа.

Даже к тем, кого, казалось, знал вдоль и поперёк, планка требований оставалась беспощадно высока.

«К примеру, я до сих пор не открылся Максиму».

Пусть он ещё не встречался ни со своими учениками, ни с императором, он сомневался, что с лёгкостью откроет правду и им.

Чужая душа — потёмки: в воду можно заглянуть на десять саженей, но в сердце другого человека не проникнуть и на вершок.

«Слишком много времени прошло».

Двадцать лет — срок более чем достаточный, чтобы исказить характер и ценности любого смертного.

И тогда Оскар принял решение:

«Что ж. Если я и откроюсь кому-то...»

В расчёт шли лишь две души.

Первой была Эдна Соль Лаплас, а вторым — Гордин.

— Ого, ты настолько мне доверял?

Гордин выглядел искренне растроганным, но Оскар тут же окатил его ледяной водой:

— О чём ты вообще? Не обольщайся. Я верил не тебе — я верил Первородному Пламени.

Дворфы благоговели перед Первородным Пламенем и поклонялись ему.

И не без причины — ведь именно это священное пламя породило их народ и привело в сей мир.

«Пламя, очищающее мир от любой скверны».

Причина, по которой дворфы навечно сохраняли детский облик, крылась именно в этом: Первородное Пламя презирало тех, кто утратил чистоту помыслов.

«Не то чтобы их внешности непременно требовалось соответствовать этому...»

Но что поделаешь, если такова воля их создателя?

По этой причине дурных дворфов попросту не существовало на свете. И это было не метафорой, а буквальной, физической невозможностью.

«Вступи дворф в союз со злом или поддайся растлению — он сгорит заживо прямо на месте».

Недаром в народе ходила поговорка: «Ты можешь не верить собственным родителям или детям, но дворфу можешь доверять всегда».

— Однако я и помыслить не мог, что дворфы разведут меня на контракте, словно мальчишку.

— Р-разведут на контракте? Какая чушь!

Гордин вздрогнул и поспешно бросился оправдываться:

— Я и понятия не имел о вашем эксклюзивном договоре! Но даже если бы знал, это не изменило бы моего решения.

— Потому что защита дворфов — первейший долг короля?

— Именно! И Первородное Пламя желает того же. В конце концов, именно люди провинились первыми, разве нет?

И то правда.

— Кхм-кхм.

Прочистив горло, Гордин поспешил сменить тему:

— Я о многом хочу расспросить, но сперва... как именно ты вернулся к жизни?

— Не знаю, — беспечно бросил Оскар. — И не смотри на меня так, это не поможет. Я правда не знаю. К тому же я не столько вернулся к жизни, сколько, точнее сказать, занял чужое тело.

— Занял тело, говоришь... Должно быть, кто-то вмешался в саму ткань твоей души.

— Вероятно. Когда я открыл глаза, уже минуло двадцать лет. Ты ведь в общих чертах знаешь, в каком состоянии сейчас Белая Башня?

— Слышал, что все твои ученики разбежались, осталась лишь одна. Да и прежнее величие Башни развеялось как дым.

— Всё так. Едва очнувшись, я погряз в наведении порядка. Кажется, мне только-только удалось вернуть дела в нормальное русло, и теперь пришла пора двигаться дальше.

Он перевёл пристальный взгляд на Гордина:

— Недавно я столкнулся с Бароном Кошмаров.

— Что?! — глаза Гордина округлились от потрясения. — Т-ты серьёзно?!

— Более чем. Однако... любые сведения о нём оказались под строжайшим запретом. И это лишь разожгло моё любопытство, — взор Оскара помрачнел. — Расскажи мне, чем демоны занимались последние двадцать лет.

Ни в газетах, ни в книгах об их деяниях нельзя было сыскать ни строчки — словно их, подобно драконам, вымарали со страниц истории.

Услышав это, Гордин хмуро кивнул:

— Чистая правда. Императорский дом держит все сведения на замке. Демоны — слишком болезненная тема для человечества. Власти сочли жизненно важным создать условия, при которых люди как можно скорее забудут об их существовании.

— А что известно тебе?

— ...Самые свежие данные — четырёхлетней давности, когда они столкнулись с Имперской армией близ Красных Гор.

«Четыре года назад...» — протянул Оскар с холодным блеском в глазах:

— И всё закончилось резнёй, верно?

— В том-то и дело, что нет. Как ни странно, они лишь понаблюдали за Имперской армией издали, после чего отступили.

— ...Что?

Демоны, упивавшиеся войной и презиравшие род людской, уклонились от схватки?

Глядя на реакцию Оскара, Гордин заговорил ещё глуше:

— Вот почему наша тревога лишь растёт. Под предлогом того столкновения Императорский дом даже заводит речи о возрождении Мирового Альянса.

В состав Мирового Альянса входили не только люди, но также дворфы, эльфы и феи. Из своих недавних изысканий Оскар знал, что после войны союз распался.

— Это и впрямь дурной знак. Их повадки разительно отличаются от тех демонов, которых мы знали прежде.

— Они начали меняться. Это можно даже назвать эволюцией. Но главное — у столь радикальных перемен всегда...

— Есть веская причина.

А самая частая причина?

Смена верховного владыки.

— Как ты наверняка уже догадался, вполне возможно, что у них появился второй предводитель.

— ...Второй предводитель.

Первый правитель, объединивший демонические орды, был худшим врагом, какого только можно вообразить. Не просто могущественным и искусным разрушителем, но коварным и безжалостным чудовищем.

«Если так, то и возрождение турнира „Ночь Магов“ вполне может быть связано именно с этим».

Если демоны действительно вновь поднимали голову, Империя неизбежно должна была испытать потребность в реорганизации и смотрах своих сил.

Глубоко нахмурившись, Оскар спросил:

— Слышал ли ты о шайке, именующей себя «Чёрными Пальцами»?

— Ты про тех полоумных сектантов, поклоняющихся демонам?

— Именно. Будь начеку. Если демоны и впрямь изменились, разительнее всего переменился сам их подход к войне.

В прошлой войне они слепо полагались на собственную мощь и перли на человечество напролом. И в итоге потерпели сокрушительное поражение, потеряв всё, включая своего повелителя.

— Должно быть, до них дошло: сколь бы ты ни был силён, действовать нужно гораздо осмотрительнее.

— ...Жуткая мысль, — осознав подоплёку его слов, Гордин тяжело сглотнул.

Догадка о том, что демоны могут исподтишка направлять «Чёрные Пальцы», пробирала до костей.

— Если это правда, то человечество, разомлевшее за двадцать лет благословенного мира, вряд ли сумеет дать им отпор.

— Мы сами всей душой жаждали этого мирного будущего, но оттого оно тревожит не меньше.

— ...И что же ты намерен делать?

— А что мне остаётся? Начну с того, что мне под силу прямо сейчас.

Укрепить Белую Башню. Подготовиться к тому дню, когда демоны восстанут вновь и развяжут новую войну.

— И раз уж зашла речь, мне потребуется твоя помощь.

— Ты о... племени Белой Наковальни?

— Именно. Я хочу одолжить мастерство дворфов, чтобы как можно скорее возродить и укрепить Башню.

— Хм... — поколебавшись немного, Гордин неохотно кивнул: — Сам я терпеть не могу связываться с людьми, но ради тебя сделаю исключение.

— Спасибо.

— Между нами двоими благодарности ни к чему.

— И то верно. Особенно если вспомнить, как я помог вырастить из изнеженного принца Ла Форжа того грозного мужа, коим ты являешься сегодня.

— ...Заткнись.

Лицо Гордина густо покраснело, и он поспешно поднялся на ноги, пока старый командир не принялся припоминать ещё более смущающие истории из его бурной молодости:

— Королевство Дворфов тоже развернёт скрытую разведку во внешнем мире, дабы собрать любые крохи сведений о демонах и «Чёрных Пальцах».

— Рассчитываю на тебя.

— Тогда я возвращаю вождей в зал суда.

— Ах да, на всякий случай...

— Этот разговор я унесу с собой в могилу.

Иного Оскар и не ожидал.

Он тепло улыбнулся старому боевому товарищу, который теперь стоял во главе целого народа.