— Кх-х, у тебя что, уши заложило? Единственный, кому я служу — это Великий Император… Кхэ-э-эк!

Оскар с совершенно бесстрастным лицом сильнее надавил ногой на шею лежащего под ним мужчины.

Ещё немного — и шейные позвонки хрустнут, ломаясь.

— …Я за свою жизнь насмотрелся на таких отбросов, как ты, больше, чем хотелось бы.

Во время войны подобных типов хватало с избытком.

Люди, которые до такой степени страшились демонов, что окончательно теряли рассудок.

Или оппортунисты, ослеплённые сладкими речами захватчиков.

Звери в человеческом обличье, без малейших колебаний продававшие собственных товарищей, лишь бы спасти свои жалкие шкуры.

«Например, такая мразь, как тогдашний Мастер Чёрной Башни».

Предатели, чьи удары в спину оставляли незаживающие раны на поколения вперёд.

Оскар помнил каждого.

Он отчётливо помнил бесчисленные лица тех, кто погиб без всякой причины, совершенно бессмысленно, лишь из-за предательства подобных иуд.

Когда эти призраки прошлого вновь всплыли в памяти, Оскар до крови прикусил губу.

«…Но ведь война давно окончена».

Сейчас на дворе мирное время, не так ли?

Больше нет бесконечных полей сражений, где люди насмерть бьются с демонами.

Больше нет причин продавать товарищей ради выживания.

Но почему?

Почему подобные ублюдки до сих пор спокойно бродят по свету, разрушая невинные жизни?

— Говори.

Сдерживая клокочущую ярость и призывая на помощь всё своё терпение, чтобы случайно не раздавить мерзавца, Оскар потребовал:

— Великий Император мёртв. Так ради чего служить тому, кого больше нет?

— Кх… Великий Император был сильнейшим, милосерднейшим и совершеннейшим из всех существ! Однажды он вернётся в этот мир! И в тот день эта грязная империя и всё человечество погибнут! Лишь те из нас, кто первыми последовали за ним, переродятся как новое человечество!

— …

Оскар нахмурился, глядя на это слепое безумие.

Однако кое-что в речах фанатика зацепило его внимание.

«…Великий Император вернётся?»

Раньше он отмахнулся бы от подобных слов, сочтя их горячечным бредом.

Но теперь он не мог быть столь категоричен.

В конце концов, он сам вернулся с того света.

— Что значит «Великий Император вернётся»?

— Кх… кхе-хе-хе…

Мужчина поднял руку и с благоговейным восторгом уставился на свои почерневшие пальцы:

— Он вернётся. Непременно…

— …

Сплошной фанатизм.

Поняв, что слушать этот бред дальше бессмысленно, Оскар нажал ногой чуть сильнее и прорычал:

— Ладно. Тогда скажи, что вы сделали с этим городом? Почему люди не просыпаются?

— Люди? А-а, неужели ты слышал о Бароне Кошмаров?

— …Что?

Откуда здесь это имя?

Заметив промелькнувшее в глазах Оскара узнавание, культист осклабился:

— Судя по твоему лицу, имя тебе знакомо. Это он погрузил весь город в сон. К концу сегодняшнего дня все они, вероятнее всего…

Хруст!

Оскар одним движением сломал мужчине шею и стремительно развернулся.

Тратить драгоценное время на дальнейшие разговоры было нельзя.

«Барон Кошмаров… Если за всем этим стоит он, тогда всё сходится».

Почему лишь он один не заснул, хотя весь город погрузился в спячку?

Вероятно, всё дело в том, что на его душе уже висело проклятие Кошмара.

«Прошлой ночью, когда я заснул, эти два проклятия, должно быть, столкнулись».

И в этом противостоянии верх взяло более сильное.

Естественно, мощнее оказалось то, что уже было наложено на него лично.

Проклятие, рассеянное сразу на пять тысяч человек, и проклятие, сосредоточенное на одной душе, — между ними и сравнения быть не могло.

Оскар поспешил обратно в гостиницу и взглянул на беспробудно спящих постояльцев.

«Сначала нужно определить длину волны того сна, в котором они заперты».

Если удастся вычислить эту частоту и подстроиться под неё, он сможет проникнуть в то же самое сновидение.

В конце концов, на его душе уже стояло клеймо проклятия Кошмара, открывающее свободный доступ в царство грёз.

— Сканирование.

Его мана хлынула наружу, накрывая всю гостиницу целиком.

Спустя несколько минут результаты были готовы.

Поднявшись на второй этаж, Оскар отыскал пустую комнату.

Успокоив дыхание и немного подождав, он увидел, как перед глазами материализовались собранные данные.

Оскар быстро проанализировал их, и его взгляд обострился.

«Нашёл».

У десятков людей фиксировалась абсолютно идентичная длина волны.

Переведя её значение в собственный код маны, Оскар лёг на обшарпанную кровать и полностью перекрыл подачу кислорода к мозгу, чтобы искусственно погрузить себя в бессознательное состояние.

— Ха-а!

Оскар распахнул глаза и рывком сел.

Спустившись на первый этаж, он обнаружил оживлённую, кипящую суетой толпу — разительный контраст с тем, что было раньше.

Картина казалась яркой и предельно реалистичной, однако Оскар ни на миг не поддался иллюзии.

На всём континенте не нашлось бы человека с более богатым опытом пребывания в подобных снах.

Его по праву можно было назвать непревзойдённым экспертом по кошмарам.

«Иногда проклятия сна заканчиваются сами по себе, без происшествий. Но…»

Когда целью проклятия является гибель жертвы, сон неизбежно начинает мутировать.

И единственный способ вырваться из такого кошмара предельно прост:

«Уничтожить мутировавшую сущность внутри сна».

Поспешно покинув гостиницу, Оскар услышал звон колокольчиков Армии Спасения и доносящиеся отовсюду рождественские гимны.

Оглядев переполненные людьми улицы, он задумался.

«Сперва нужно понять, чей это сон».

Даже если пять тысяч человек видят общий сон, среди них всегда есть ключевая фигура — протагонист.

И найти его было жизненно необходимо по одной простой причине:

«Единственный способ разрушить сон Барона Кошмаров — истребить мутировавшую сущность».

А эта сущность всегда неотлучно находится возле главного героя сновидения.

«Но…»

Глядя на бесконечный поток прохожих, Оскар нахмурился.

Он понятия не имел, как вычислить этого протагониста.

«И просто наугад убивать всех подряд я не могу».

Это были настоящие, живые люди.

Если они погибнут здесь, то умрут и наяву.

Пока он прикусывал губу, лихорадочно придумывая выход, прямо мимо него промелькнуло знакомое лицо.

— Постой… Вероника?!

— …Э-э, ты чего это вдруг хватаешь меня? С утра несвежего наелся, что ли?

— Как удачно! Я рад, что наткнулся на тебя. У нас нет времени попусту разглагольствовать.

— Что? Эй! Да пусти ты!

Оскар без лишних слов крепко сжал её руку, затащил в безлюдный переулок и лишь тогда заговорил:

— Вероника, слушай меня очень внимательно. Сейчас мы находимся внутри мира снов.

— …Тебе что, заняться нечем?

Она смерила его скептическим взглядом из-под полуприкрытых век, но Оскар торопливо возразил:

— Я не шучу! Слышала когда-нибудь о Бароне Кошмаров? Прошлой ночью этот ублюдок проклял весь город.

— Пф-ф. Барон Кошмаров или Герцог Сновидений — мне плевать. У меня назначена встреча, так что я пошла.

Вероника решительно зашагала прочь из переулка, но Оскар последовал за ней, продолжая убеждать:

— Я сейчас говорю на полном серьёзе! Если мы не разберёмся с осквернённой сущностью в самое ближайшее время, погибнут все.

— Завязывай. Сегодня Рождество, а не День смеха. Скажешь ещё хоть слово — и я тебя покрою трёхэтажным матом.

— Да когда это я тебе врал? Вспомни случай на магостанции! Я ведь оказался прав.

— Ну… тогда прямо перед нами был гигантский кокон. Я поверила только потому, что сама видела его собственными глазами.

Не сбавляя шага, Вероника покосилась на него:

— Так что пока у тебя снова не будет веских доказательств, даже не пытайся мне зубы заговаривать.

«Доказательства, значит…»

У него их не было.

Пока ещё нет.

Он даже не выяснил, кто именно стал осквернённой сущностью.

Заметив его молчание, Вероника остановилась перед роскошным рестораном и огрызнулась:

— И сколько ты ещё будешь таскаться за мной хвостом? У меня встреча, так что отстань уже.

— …Ты встречаешься здесь?

Оскар с недоумением окинул взглядом фешенебельное заведение.

Сквозь большие окна виднелся оркестр в безупречных костюмах, наполнявший зал живой музыкой.

Словно прочитав его мысли, Вероника слегка покраснела:

— Что? Чего вылупился? Бедной девушке уже и поесть в приличном месте нельзя?

— Да нет, я не об этом, просто… Ладно. Тогда давай поедим вместе.

— Не смеши меня! С какой стати я должна завтракать с тобой ни с того ни с сего?

Продолжая препираться, они переступили порог заведения через распахнутую швейцаром дверь.

И в этот момент из дальнего угла ресторана донёсся голос:

— Вероника! Мы здесь!

Повернувшись на зов, Вероника просияла широкой улыбкой и замахала рукой:

— Мама! Папа!

— …

«Что?»

Лицо Оскара мгновенно помрачнело, когда он взглянул на неё.

«…Нашёл».

Главным героем этого сна была не кто иная, как она сама.

Игра оркестра была поистине великолепна.

Мягкие звуки фортепиано и чарующие переливы виолончели услаждали слух.

«…Какая невыносимая мука».

Однако Оскар, сидя за столиком, чувствовал такое удушье, словно попал под пытку.

Он поймал себя на мысли, что предпочёл бы сейчас сойтись в бою с демоном, чем сидеть здесь.

Тем временем незнакомая благородная дама, не обращая внимания на его скованность, тепло улыбнулась:

— Так этот красивый юноша — твой молодой человек?

— Мама! — раздражённо выпалила Вероника.

Сидевший рядом мужчина средних лет со строгим, но благородным лицом тут же с укоризной заметил:

— Вероника, не повышай голос на мать.

— …Прости.

— Ах, дорогой, ну зачем ты ругаешь её из-за такого пустяка? Ты только расстраиваешь нашу девочку.

— Кхм, я просто беспокоюсь о вас…

Все трое выглядели идеальной, сошедшей со страниц волшебной сказки семьёй.

Жизнерадостная, заботливая мать, сдержанный, но бесконечно добрый отец и их немного стеснительная, любящая дочь.

«…Они выглядят такими счастливыми».

Наверное, именно поэтому Вероника сейчас превратилась в кроткую овечку, совершенно не похожую на свою обычную резкую и колючую сущность.

Должно быть, об этой семье она всегда мечтала в глубине души — семье, которой у неё никогда не было.

«Она совсем не похожа на меня».

Он был совершенно иным.

Он никогда не тосковал по родителям и не жаждал обрести семью.

Порой ему бывало любопытно, каково это — иметь близких, но то был лишь праздный интерес.

«А эта девчонка… Она всегда так отчаянно жаждала тепла родных».

Оскар впервые видел, чтобы Вероника улыбалась столь открыто и лучезарно.

Вырасти она в нормальном доме, наверняка стала бы именно такой — без нужды ожесточать сердце и выставлять шипы перед каждым встречным.

«Но…»

Так больше продолжаться не могло.

Видя её такой, он лишь сильнее укрепился в намерении вырвать её из оков этой иллюзии.

Чем дольше она пробудет в этом наваждении, тем тяжелее ей будет покинуть его, даже если она осознает, что всё вокруг — лишь фальшивка.

— Вероника.

— М? Что? И почему ты ничего не ешь? Аппетит пропал?

— …Мы должны разрушить этот сон.

— Ну вот, опять за своё, — Вероника тихо вздохнула, заставив мать обеспокоенно вскинуть брови:

— Разрушить сон? О чём он говорит?

— Да не обращай внимания, мам. Он с самого утра несёт какую-то чушь про сновидения и осквернённые сущности.

— Хо-хо, может, твоему кавалеру ночью приснился дурной сон?

— Да сколько раз повторять: никакой он мне не кавалер!

Смутившись, Вероника сердито уставилась на Оскара и прошипела:

— Эй, если продолжишь молоть ерунду, просто проваливай. Не порти вечер.

— …

С предельно серьёзным лицом Оскар произнёс:

— Вероника, чуть раньше ты просила доказательств, верно?

— Да хватит уже.

— Я покажу их тебе. Доказательства.

С этими словами он поднялся из-за стола и протянул руку благородной даме:

— Прошу прощения за запоздалое представление. Я — Оскар Круциан, маг третьего уровня Белой Башни.

— О боже, к чему такие церемонии? Я ведь просто… Вероники…

Слова женщины оборвались на полуслове, а её лицо на мгновение застыло неживой маской.

Затем, словно ничего не произошло, она снова лучезарно улыбнулась:

— Мама. Я её мама.

— Простите за бестактность, но не могли бы вы назвать своё полное имя?

— Ох, милостивые боги, моё имя… Моё имя… Моё…

Взгляд благородной дамы потерял фокусировку. Зрачки начали судорожно и неестественно вращаться, будто у сломанного механизма.

— Я… её мама… Мама… этой девочки…

Наблюдая за её реакцией, Оскар невозмутимо пояснил:

— Осквернённая сущность — это подобие автоматической системы, созданной Бароном Кошмаров. Она не способна выполнять команды или давать ответы, которые существенно выходят за рамки заранее заданной программы.

— …

— И самый простой способ разоблачить её — задать неожиданный вопрос, не вписывающийся в сценарий. Точно так же, как я сделал только что.

— …

Вероника молчала. Её взгляд был прикован к той, кого она считала матерью… нет, к фальшивке, порождённой проклятием.

— Мы должны уничтожить её. Если мы этого не сделаем, погибнут тысячи невинных людей.

— …

Но едва Оскар открыл рот, чтобы продолжить, как музыка оркестра внезапно оборвалась.

В ресторане повисла мертвенная, леденящая душу тишина.

Почувствовав на себе тяжесть сотен немигающих взглядов, Оскар медленно огляделся по сторонам.

Официанты, только что разносившие блюда и вино, музыканты со своими инструментами — все они застыли на месте и в упор смотрели прямо на него.