— День 6-й тренировочного лагеря.

Прошлой ночью Дэмиан Прауд успешно стабилизировал контуры маны и наконец совершил прорыв на 4-й уровень. Утренняя весть об этом разожгла в курсантах небывалый азарт. В конце концов, это служило живым доказательством того, что за изнурительными муками непременно последует сладкая награда.

Оглядев подопечных, охваченных странным воодушевлением, Оскар произнёс:

— С сегодняшнего дня мы добавляем в программу новые элементы.

В тренировках существует принцип так называемой прогрессивной перегрузки. Он заключается в постепенном увеличении нагрузки на организм. Причина проста:

«Человек — существо адаптивное».

И мышцы, и даже контуры маны прекращают развитие, если изо дня в день подвергаются воздействию одной и той же интенсивности. Тело чересчур быстро привыкает к затрачиваемым усилиям.

«Тем более что естественная регенерация этих ребят усилена моей дыхательной техникой. Вдобавок они глушат лечебные зелья точно воду из-под крана».

К этому моменту их хитрые организмы уже на уровне инстинктов сообразили — скорее всего, ещё вчера, или самое позднее позавчера, — что от подобных нагрузок они точно не умрут.

А значит, Оскару требовалось обмануть их чересчур самонадеянные тела.

«А-а, если я не буду осторожен, то ведь правда сдохну. Не стану сильнее — мне конец».

Заставить их поверить в это, взвинтив интенсивность занятий — вот что Оскар называл прогрессивной перегрузкой.

Естественно, курсанты, слушавшие его объяснения, стояли как громом поражённые.

«...Короче говоря, он просто открытым текстом заявляет, что сделает нашу жизнь ещё невыносимее, так?»

«А я ведь только-только начал привыкать к этому бешеному темпу... буквально вчера...»

«Хочу к маме».

Пока на лицах практикантов читалось беспросветное уныние, над полем раскатился строгий голос Оскара:

— Утром вы пробежите те же круги по стадиону, что и раньше. Однако отныне вы будете вливать в заклинание вдвое больше маны.

— После полудня вы займётесь отработкой реального боевого опыта в спаррингах. Разумеется, под моим личным наблюдением.

Бенджамин Скотт резко вскинул руку:

— Инструктор! Без Дэмиана нас остаётся тридцать один человек. Значит ли это, что кому-то придётся спарринговаться дважды?

— Нет, — сухо отрезал Оскар, глядя на Бенджамина поверх тёмных очков. — А с какой стати ты исключаешь Дэмиана?

— Ну... разве он не покидает лагерь теперь, когда достиг четвёртого уровня?

— В официальном уведомлении было чёрным по белому написано, не так ли? Этот тренировочный сбор завершится лишь тогда, когда абсолютно все курсанты совершат прорыв на четвёртый уровень.

— ...Вы хотите сказать?..

— Дэмиан никуда не уходит. Он будет присутствовать как на утренних, так и на дневных занятиях наравне со всеми.

Один за всех, и все за одного.

Пока отстаёт хотя бы один человек — лагерь не закончится.

Осознав это, курсанты побелели как полотно.

— Если не хотите быть обузой для товарища, уже достигшего четвёртого уровня — выкладывайтесь на тренировках без остатка. Стабилизируйте свои контуры маны как можно скорее.

— ...

— Если всё усвоили — бегом марш!

Взгляд Оскара потеплел от нахлынувших раздумий, пока курсанты с неохотой начинали свой ежедневный забег.

Была веская причина, по которой он упорно держался за столь старомодную методику.

«Эти ребята — вчерашние выпускники Академии».

Он и сам когда-то прошёл через это и прекрасно помнил, какие уроки вдалбливали в головы студентов: бесконечная конкуренция, вечное соперничество и выживание за счёт победы над сверстниками. Упор Академии на высокий процент поступления в Четыре Великие Башни делал подобный подход неизбежным, и Оскар это понимал.

Но когда-нибудь этим юношам и девушкам неизбежно придётся оказаться в ситуациях, где жизненно важно верить тому, кто прикрывает твою спину.

«А пока между ними не возникнет непоколебимого доверия и чувства плеча, доверить кому-то свой тыл попросту невозможно».

Он знал это слишком хорошо. Именно по этой причине во время своих первых вылазок на поле боя он так долго сражался в полном одиночестве.

«Сколько раз я был на волосок от гибели... Ведь маг с неприкрытой спиной — самая желанная и лакомая добыча на войне».

Он ни в коем случае не хотел, чтобы эти ребята — его младшие товарищи — познали то же леденящее душу одиночество.

И ради этого он готов был стать сущим демоном во плоти.

Нет, он обязан был им стать.

Пи-и-ип! Пип-пип!

Неумолчно заливаясь свистком, Оскар скрестил руки на груди и гаркнул:

— Я вижу, как шевелятся ваши ноги! Прибавить ходу!

К тому моменту, когда дневная тренировка подошла к концу, над площадкой повисло странное, густое напряжение.

В самом центре поля друг против друга стояли двое, в то время как остальные курсанты сгрудились на трибунах, неотрывно наблюдая за происходящим.

— Хочешь пройти оценку?

— Да.

Дэмиан Прауд глубоко вздохнул, медленно высвобождая ману.

Устремив неподвижный взгляд на стоявшего перед ним человека — того самого, у кого он дерзнул попросить наставлений, — Дэмиан сконцентрировал все свои чувства на кончиках пальцев.

«Я стал сильнее».

И дело было не только в переходе на 4-й уровень. В нём говорила уверенность, бившая из самой глубины естества. Всё, от развёртывания заклинания до его кристаллизации, вышло на уровень, несравнимый со вчерашним днём.

А потому ему не терпелось узнать: как далеко он сумел продвинуться?

— Клинок Ветра.

Вжух-х-х!

На его тонких пальцах соткались десять лезвий — безупречно острых, чистых и выверенных. Ни единого изъяна в геометрии; они вращались с бешеной скоростью.

Более того, каждый клинок обладал собственной уникальной спецификой: один был длинным и тонким, заточенным под колющий выпад; другой идеально подходил для режущих ударов; третий был зазубрен так, чтобы намертво застревать в плоти жертвы.

Это походило на коллекцию кинжалов, которую великий мастер ковал на протяжении всей своей жизни.

— ...Когда я впервые показал вам «Клинок Ветра» на лекции, ваша оценка была безжалостной.

В лучшем случае он заслужил клеймо «недоделки». Вот какую оценку он получил тогда.

Но если бы он продемонстрировал этот вариант заклинания в тот день — какую оценку он услышал бы?

Заметив решимость, горевшую во взоре Дэмиана, Оскар усмехнулся:

— Увидь я такое тогда, то непременно осыпал бы тебя похвалами. Ты сохранил все достоинства прежней версии, полностью устранив её уязвимости.

Но стоило лицу Дэмиана озариться гордостью, как Оскар тут же добавил:

— Однако точно так же, как изменился этот «Клинок Ветра», изменился и сам Дэмиан.

— ...

Выход на новый уровень неизбежно менял и критерии оценки.

— Для мага третьего уровня этот «Клинок Ветра» заслуживает высшего балла. Но для мага четвёртого уровня он чересчур зауряден.

— ...!

Табель успеваемости снова не принёс ему желанного триумфа.

Заметив досаду, омрачившую глаза Дэмиана, Оскар с ехидной усмешкой поддразнил его:

— Ты никакой не гений. В лучшем случае — одарённый малый.

— Не обязательно тыкать меня в это носом!

— Тогда почему ты пытаешься вести себя как гений? — с совершенно невозмутимым видом поинтересовался Оскар. — Я разве когда-нибудь объяснял вам разницу между посредственностью, талантом и гением?

При этих словах не только Дэмиан, но и наблюдавшие за дуэлью практиканты дружно замотали головами.

Коль скоро они не знают, наставник должен растолковать.

— Всё просто. Обычный человек, если его научить одному приёму, усвоит ровно один. Талантливый? Усвоит пять или шесть. А как насчёт гения?

— ...Не знаю. Я ведь не гений, — с раздражением огрызнулся Дэмиан. — Они что, схватывают сразу десять вещей, если показать одну?

Оскар негромко рассмеялся:

— Нет. Гения вообще не нужно учить. Он сам додумается до десятка, до сотни вещей без чьей-либо указки. Их образ мышления принципиально иной.

Сам Оскар в своё время постиг искусство управления маной вовсе не по чьим-то наставлениям. В те далёкие годы, будучи сопливым мальчишкой, слонявшимся по грязным переулкам и слыхом не слыхавшим о том, что такое магия, он уже инстинктивно чувствовал токи маны и по наитию создавал нечто, отдалённо напоминавшее заклинания. Именно тогда учитель случайно заприметил его и взял под своё крыло.

— ...Вы сейчас просто хвастаетесь, да? Тем, что вы — гений.

— Ну, наполовину, быть может? Но мысль моя вот в чём: для одарённых людей существует свой собственный путь познания.

Люди жаждут перенять мировоззрение и ход мыслей гениев. Книги и лекции на эту тему разлетаются как горячие пирожки именно по этой причине. Каждому хочется быть особенным, слыть непризнанным гением.

Вот только всё это — дешёвая иллюзия.

— Этому нельзя научиться. Этому невозможно научить. А потому брось эти попытки казаться гением и сосредоточься на том, чтобы быть тем, кто ты есть — одарённым практиком.

— Одарённый то, одарённый сё... И что же, по-вашему, мне делать?

— Пытаться постичь ход мыслей гения бессмысленно. Просто зазубри всё назубок.

Оскар поманил его пальцем:

— Атакуй.

Не колеблясь ни секунды, Дэмиан метнул все десять лезвий. Боялся ли он ранить оппонента? Ни капли. Горький опыт подсказывал, что столь простой «Клинок Ветра» не способен причинить человеку калибра Оскара ни малейшего вреда.

— Смотри внимательно. Это домашнее задание лично для тебя. К концу этого лагеря ты обязан вызубрить это заклинание от и до.

Мана, призванная Оскаром, в мгновение ока приняла форму лезвий. Однако их количество не укладывалось ни в какие рамки. В мгновение ока их стало больше сотни, затем двух сотен, и в конце концов число достигло трёхсот.

Они были несравнимо меньше обычных «Клинков Ветра» — размером не крупнее лепестков цветущей вишни.

— ...

Дэмиан застыл, зачарованный открывшимся зрелищем. Разве магия могла быть настолько прекрасной?

Кружащие вокруг Оскара лепестки казались пышно расцветшим садом.

«Благородный Маг Белой Башни...»

Титул, который благоговейно шептали за спиной этого старшего мага. Почему-то именно эти слова всплыли в памяти Дэмиана, стоило лёгкому ветерку коснуться его щеки.

«Пусть клинков и много, но они ведь совсем крошечные. Неужели они способны уничтожить мой "Клинок Ветра"?..»

Едва в его душе шевельнулось сомнение, как кружащие лепестки обратились в свирепых хищников. Они в доли секунды разнесли его кинжалы в щепки и вихрем пронеслись мимо него.

— Гха-а!

От жуткого, леденящего чувства Дэмиан потерял равновесие и кубарем повалился на спину. Лихорадочно ощупав себя, он с изумлением обнаружил, что на его теле нет ни единой царапины.

— Пусть лезвия и малы, но каждое из них напитано маной, что придаёт им колоссальную пробивную мощь. Защититься от них практически невозможно.

— ...Как называется это заклинание?

В распахнутых глазах Дэмиана пылала чистая, неукротимая жажда — страстное желание во что бы то ни стало сделать эту магию своей.

— «Дождь Цветов».

Мириады лепестков «Клинка Ветра», погребающие цель под своей тяжестью.

Дэмиан до побелевших костяшек сжал кулаки.

Главный зал Белой Башни.

Ежемесячное собрание объединило за круглым столом больше десятка высокопоставленных лиц. В отсутствие Мастера Башни заседанием руководил заместитель Мастера — Хамель Гримвиз.

— Все в сборе?

— Да, за исключением главы отдела зелий.

Оскар Круциан, возглавлявший этот отдел, в данный момент находился за пределами башни, руководя тренировочным лагерем для младших магов.

— Поэтому я присутствую вместо него, — последовал чёткий ответ Лены Уайт, вызвавший одобрительные улыбки заместителя Мастера и старейшин.

Они были искренне признательны за то, что специалист её калибра трудится на благо Белой Башни, особенно учитывая, с каким упорством чужие фракции пытались переманить её к себе.

— Начнём со службы безопасности. Как показывают себя стражи после освоения новой дыхательной техники?

«Белые Стражи» являлись мечом и щитом, охранявшими покой и порядок Белого Города — Сирина.

— Результаты поразительные, впрочем, иного от наследия Оскара Сейджа ожидать и не приходилось. Прежде всего, существенно выросла скорость восполнения маны. Естественная регенерация усилилась настолько, что люди просыпаются абсолютно свежими, без малейших следов усталости. Я и сама могу подтвердить это на личном опыте.

— Хм-м.

Столь заметный прогресс не мог не радовать.

В этот момент командующая Стражами осторожно подала голос:

— Однако техника чересчур эффективна. Если Синяя Башня сумеет прибрать её к рукам... последствия сложно даже вообразить.

— Разумеется, безопасность должна оставаться абсолютным приоритетом.

Заместитель Мастера мягко улыбнулся, обведя взглядом присутствующих в зале:

— Впрочем, излишне тревожиться не стоит. Оскар Сейдж был не тем человеком, который допускает оплошности.

— Вы хотите сказать?..

— Именно. В саму структуру дыхательной техники вплетено некое защитное заклятие. Мы пока ещё не сумели до конца расшифровать его принцип действия...

Пока что этот вопрос мог подождать.

Немного поразмыслив, заместитель Мастера добавил:

— Хм. Поскольку старейшина Швайн всё ещё находится в уединении, возможно, нам стоит обратиться за советом к другому магу, сведущему в теоретической магии?

Эксперт по теоретической магии Белой Башни.

При этой мысли в сознании каждого собравшегося всплыло одно-единственное имя — имя, совпадение которого с легендой уже давно никого не удивляло.