Если бы его спросили о трёх людях, которых он уважал больше всего на свете, он без колебаний назвал бы три имени:

Гилберт Розенбах.

Оскар Сейдж.

Адо Вейл.

Первым был его наставник — человек, заменивший ему отца.

Вторым был он сам.

Возможно, это прозвучало бы как бахвальство, но он действительно являлся величайшим магом за последние несколько столетий.

«А главное... даже попытайся я снова, ни за что не смог бы прожить такую жизнь во второй раз».

Не просто так его прошлую личность называли «безупречным магом».

Если взглянуть на Оскара Сейджа со стороны, как на обычного человека, он больше походил на героя древних преданий.

Истинное воплощение совершенства, настолько безукоризненное, что даже малейший изъян казался немыслимым.

«Что же до третьего... в Белой Башне не нашлось бы ни единого человека, не питавшего к нему глубочайшего почтения».

Адо Вейл — Первый Мастер Белой Башни.

Оскар искренне восхищался им. Гений, эксцентрик и маг, обладавший поистине исключительными способностями.

«Эта башня станет колыбелью величайших и могущественнейших магов в истории».

Произнеся эти слова, Адо Вейл воздвиг посреди пустыря пятидесятиэтажную круглую башню.

Вслед за ней стали вырастать и другие, и лишь тогда белоснежную цитадель начали называть «Белой Башней Магии».

Иными словами, Адо Вейл стоял у истоков всех магических башен и являлся родоначальником самой этой концепции.

Неудивительно, что одним из его прозвищ было «Пророк».

«Его дальновидность опередила эпоху, но личные способности и вовсе выходили за рамки постижимого».

Адо Вейл владел редчайшим искусством манипуляции пространством — уникальным разделом магии.

Своим хобби он сделал перекраивание башни с помощью этой силы.

Со временем эта практика стала визитной карточкой Белой Башни, которая прежде, кроме статуса первенца, ничем особенным не выделялась.

«Вот только расширенные им пространства создавались исключительно на его собственный вкус».

Если назначение садов и площадок — просторных, открытых ветру и идеальных для очищения мыслей — ещё можно было понять, то некоторые скрытые зоны выглядели настолько причудливо, что их смысл не поддавался никакому разумному объяснению.

«Я знал, что он со странностями, но чтобы настолько...»

Оскар и представить не мог масштабов его эксцентричности.

Его размышления бесцеремонно прервал раздражённый возглас:

— Семнадцатый преемник! Ты меня вообще слушаешь?!

— А, да. Слушаю самым внимательным образом.

— Тогда повтори, что я только что сказал!

— ...Знания, завещанные предками, надлежит бережно передавать следующим поколениям?

По правде говоря, он пропустил всё мимо ушей, но ответ наверняка попал в яблочко: большинство речей Адо так или иначе сводились к этой теме.

— Хм. Значит, слушал. Так вот, на чём я остановился... Когда мне стукнуло тридцать два—

— Прошу прощения, почтенный Адо Вейл.

Оскар осторожно поднял руку, перебивая наставника. Если не вмешаться сейчас, эта тирада рисковала затянуться до бесконечности.

— Ваши наставления бесценны и переворачивают душу, однако моё время на исходе.

— Хм? Это ещё что значит? На смертельно больного ты вроде не похож.

— Я дал обещание вернуться к строго определённому сроку, а перед этим мне необходимо пробиться на четвёртый уровень.

Нотации продолжались вот уже двое суток подряд. Он и в страшном сне не мог представить, что выговор растянется на столь долгий срок.

Даже если он покинет горы сию же секунду, пересядет в экипаж и помчится обратно в Сирин на пределе сил, то едва успеет к назначенному дню.

«Даже если я буду тренироваться как проклятый всю обратную дорогу...»

Никакой гарантии достичь 4-го уровня не было. Напротив, внутреннее чутьё подсказывало, что шансов почти нет. Не нужно быть гением, чтобы осознать очевидное: вероятность провала куда выше.

В этот момент Адо Вейл скучающим голосом протянул:

— И весь этот шум... из-за такой ерунды?

— Это вовсе не ерунда! От этого зависит, смогу ли я снова увидеть свою драгоценную ученицу, для меня это вопрос первостепенной важности!

— Что? Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь?

Щёлкнув пальцами, Адо послал короткий сгусток энергии прямо в лоб Оскару.

Щёлк!

— Ай!

Оскар торопливо потёр покрасневший лоб. Было чертовски больно. Кажется, на коже уже вздувалась шишка.

«И сколько раз это уже повторялось?..»

Поначалу он покорно признавал вину и сам подставлял лоб. В конце концов, именно он был тем непростительным грешником, по вине которого многовековая история Белой Башни чуть не оборвалась навсегда.

Однако по мере того, как затягивалась взбучка, щелчки становились всё чувствительнее.

«Когда терпеть боль стало невмоготу...»

Он попытался уклоняться. И терпел неудачу раз за разом.

Хуже всего было то, что он до сих пор понятия не имел, как избежать ударов Адо.

«Он полностью скрывает присутствие маны и высвобождает её в то же мгновение, когда щёлкает пальцами».

К тому моменту, когда Оскар успевал осознать угрозу, удар уже достигал цели. Даже сквозь магический барьер боль пробивала до костей. Сказать по правде, наживать себе такого врага Оскару не хотелось ни при каких обстоятельствах.

«А если бы вместо щелчков он использовал боевые чары?..»

По спине пробежал холодок. Примени Адо хотя бы простейший «Клинок Ветра», у Оскара не осталось бы ни единого шанса уцелеть. Теперь он воочию понимал, почему в свою эпоху Адо Вейл слыл непобедимым.

— Тебе незачем беспокоиться о времени.

— Да говорю же вам, для меня это жизненно важно—

— Течение времени здесь отличается от внешнего мира.

— ...Прошу прощения?

Оскар растерянно моргнул, на что Адо лишь усмехнулся:

— Грубо говоря, два дня в этом месте равняются примерно двум минутам снаружи.

— ...Это правда?

— Семнадцатый преемник, неужели я похож на человека, который станет тратить драгоценное время на шутки с желторотым юнцом вроде тебя?

— ...

Заметив, как глубже пролегли морщины на нахмуренном лбу Адо, Оскар поспешил ответить:

— Конечно же нет.

— Хм. Не веришь — только скажи. Я мигом вышвырну тебя наружу.

— ...

Неужели этот старик постиг искусство изощрённой психологической манипуляции? Оскар чувствовал, что им откровенно играют, но опрометчиво кивать не спешил.

«Если его слова правдивы, передо мной золотая возможность».

Невероятная, баснословная удача, которую невозможно купить ни за какие богатства мира. Сейчас для него была на счету каждая секунда. Даже на протяжении этих двух дней бесконечных нотаций он непрерывно практиковал дыхательную технику, планомерно накапливая ману и укрепляя контуры.

Приняв решение, Оскар расплылся в почтительной улыбке:

— Помилуйте, как я мог бы уйти, не испив до капли драгоценную мудрость великого Первого Мастера Башни? Прошу вас, продолжайте наставлять непутёвого младшего.

— ...Никогда не играй в азартные игры. По твоей физиономии видно — проиграешься до нитки.

Адо сухо хохотнул, а затем с любопытством прищурился:

— Кстати говоря, Семнадцатый преемник... Ты ведь перед смертью достиг 9-го уровня?

— Да, всё верно.

— Тогда почему в новом теле ты до сих пор не взял четвёртый? Твоя скорость развития до смешного ничтожна. Только не говори мне, будто ты решил размякнуть, решив, что во второй жизни можно бить баклуши!

— Вовсе нет! — запротестовал Оскар так пылко, словно его только что обвинили во всех смертных грехах. — Если судить по интенсивности и эффективности тренировок, я развиваюсь в разы быстрее, чем в прошлой жизни. С тех пор как я очнулся в этом теле, я почти не спал, тренируясь днём и ночью! Моя личная техника культивации работает круглые сутки без перерыва. Но энергетические каналы этого тела были настолько безнадёжно перепутаны, что прогресс оказался не таким стремительным, как хотелось бы.

— Хм-м... Допустим. И всё равно не укладывается в голове, почему ты так медлителен, — Адо озадаченно склонил голову набок, неохотно принимая объяснение, после чего сменил тему: — Ладно, оставим пустую болтовню. Поговорим о пространстве.

— Я весь во внимании.

— Для начала ответь мне, Семнадцатый. Как ты понимаешь магию пространства?

Пространство.

Редчайшая сила даже среди врождённых уникальных способностей, сведений о которой в мире сохранились сущие крохи.

Некоторое время Оскар взвешивал слова и лишь затем осторожно произнёс:

— В моём понимании это магия, позволяющая хранить предметы в изолированных карманах или совершать мгновенные перемещения сквозь расстояние.

— Что ж, ответ примитивный, но в целом не лишённый смысла. А ты хоть представляешь, как именно это работает?

Оскар покачал головой.

Несмотря на то что в прошлой жизни он поднялся на вершину 9-го уровня, о магии пространства он не знал практически ничего. Чарами, затрагивающими столь многомерные фундаментальные понятия, как время и пространство, было невозможно овладеть, если только ты не родился с соответствующим сродством.

«Если бы магию пространства можно было постичь теоретическим путём, людям не понадобились бы поезда и дирижабли».

«Скачок» или телепортация — уникальные привилегии пространственных магов. Будь они доступны каждому исследователю, развитие механических средств передвижения давно утратило бы всякий смысл.

Адо Вейл заговорил размеренно и веско:

— Слушай внимательно. Этот мир соткан из невидимых нитей. Они непрерывно переплетаются, сжимаются и расширяются. Магия пространства — это искусство манипулировать этими нитями, натягивая их, притягивая или отталкивая.

— ...Нитей?

Оскар удивлённо приподнял бровь.

Даже обладая способностью воспринимать мир вплоть до мельчайших частиц материи, ни с чем подобным он никогда не сталкивался.

— Даже не пытайся постичь это своим умным рассудком. «Пространство» куда ближе к чувству, чем к науке.

— Ближе к чувству...

— Прямо сейчас я поделюсь этим восприятием с тобой. Но ни к чему не прикасайся.

«Ни к чему не прикасаться?»

Оскар уже открыл рот, собираясь переспросить, как вдруг его глаза распахнулись в немом потрясении.

«...!»

Мир вокруг внезапно предстал сплетением бесконечных линий.

Земляная твердь под ногами, сорняки, пробивавшиеся сквозь почву, даже ласковый ветерок, гулявший в воздухе, — всё без исключения состояло из бесчисленных тончайших струн.

— Почтенный Адо, это же...

— Именно так видят сущее те, кто повелевает пространством.

— Невероятно...

— ...Вот как? Для твоего взора это зрелище кажется дивным чудом, — голос Адо Вейла утратил всякую шутливость, наполнившись глубокой скорбью. — А во мне даже спустя сотни лет обращения с пространством эта картина по-прежнему рождает первобытный ужас.

— ...Ужас? — опешил Оскар.

Конечно, созерцать мир в виде нитей было весьма непривычно, но уж точно не страшно.

Словно прочитав его мысли, Адо едва заметно усмехнулся:

— Сейчас ты не поймёшь. Испытай это на собственной шкуре — личный опыт научит лучше тысячи пустых слов.

Адо подцепил из пустоты около десятка нитей и протянул их Оскару:

— При обычных обстоятельствах, чтобы натянуть столько нитей сразу, потребовался бы как минимум седьмой уровень. Но сейчас я помогу тебе. Попробуй потянуть за них.

— ...Всего лишь несколько ниточек.

— Хватит трепаться языком, делай давай.

— Вот так?

Не колеблясь ни секунды, Оскар ухватился за нити и слегка потянул на себя.

В то же мгновение в сознании взвыл оглушительный сигнал тревоги. Оскар инстинктивно отпрянул назад, вскакивая на ноги. Его зрачки дрожали, пока взгляд блуждал по пустому пространству перед собой.

От одного лёгкого движения недостроенная Белая Башня бесследно растворилась в небытии — так, словно её не существовало вовсе.

Пока Оскар ошарашенно взирал на образовавшуюся брешь, прозвучал тихий голос Адо:

— Всегда сомневайся, всегда будь начеку и всегда бойся. Стоит ошибиться и дёрнуть не за ту нить, как пространство швырнёт тебя туда, откуда ты уже никогда не вернёшь то, что было тебе дороже всего на свете.

— ...

А что, если бы на месте Белой Башни оказался живой человек, вот так же стёртый из реальности до основания?

Лишь теперь Оскар впервые ощутил, какой леденящий страх таит в себе открывшаяся картина.

— Но не бойся, — Адо Вейл ободряюще опустил ладонь ему на плечо. — Прежде чем отпустить тебя, я обучу тебя основам, чтобы ты не повторил моих роковых ошибок.

Он глядел на пустырь, где только что высилась громада башни. Голос Первого Мастера звучал спокойно, но в глубине взгляда сквозила неизбывная, вековая печаль.