— …………

Повисло молчание.

Сэр Леонард ничего не говорил. Лишь стук колёс нарушал тишину внутри кареты. И всё же эта тишина совсем не казалась тягостной.

Некоторое время сэр Леонард молча смотрел на меня, а затем тихонько выдохнул. Прищурившись, словно глядя на солнце, он смягчился во взгляде.

— …А вы сильная.

Слова, сорвавшиеся с его губ почти шёпотом, заставили меня недоумённо склонить голову набок.

Я не понимала, что он хотел этим сказать.

Что же сильного в ребёнке, который не может сдержать слёз при одной только мысли о том, что любимый человек может его отвергнуть?

Заметив моё замешательство, сэр Леонард улыбнулся.

Он словно наконец расслабился, и его улыбка была такой нежной, что я невольно залюбовалась ею, затаив дыхание. В тот же миг последняя слезинка, задержавшаяся в уголке глаза, скатилась по щеке.

Сэр Леонард осторожно подхватил её пальцем, после чего поднялся с колен и вернулся на своё место.

Он тяжело опустился на сиденье, откинувшись на спинку. В его движениях не было привычной утончённой сдержанности рыцаря. Напротив, он уселся довольно небрежно, но почему-то именно от этого моё сердце забилось быстрее.

Наверное, мне просто нравятся мужественные мужчины.

Мои мысли совершенно некстати свернули куда-то не туда.

Широко расставив ноги и сцепив руки между коленями, сэр Леонард слегка подался вперёд. Улыбка исчезла с его лица, а угольно-чёрные глаза устремились прямо на меня.

— Принцесса.

От того, насколько серьёзно прозвучало это обращение, я невольно вздрогнула.

А вдруг он сейчас скажет, что уже любит другую? Что тогда делать?!

Словно желая успокоить насторожившуюся меня, сэр Леонард заговорил мягким, ровным голосом:

— Вы не против выслушать меня?

— …Вас, сэр Леонард?

— Да.

Он кивнул в ответ на мой растерянный вопрос.

Красиво очерченные губы слегка изогнулись, а мужественные брови чуть опустились. На его суровом, привлекательном лице появилась горькая усмешка.

— Откровенно говоря, я совершенно не собирался рассказывать вам об этом. Такие истории не подобает слушать Её Высочеству принцессе. К тому же мне самому будет трудно сохранить лицо. Боюсь, после моего рассказа вы во мне разочаруетесь.

Мне отчаянно хотелось возразить, услышав эти полные горькой самоиронии слова.

Но ведь я почти ничего не знаю о сэре Леонарде. Если начну отрицать его слова ещё до того, как выслушаю, вряд ли это прозвучит убедительно.

К тому же мне не хотелось делать вид, будто ничего подобного не существует, и закрывать глаза на ту сторону его жизни, о которой я пока ничего не знала.

Поэтому я промолчала, ожидая продолжения.

— Но с вами я хочу быть искренним.

— …!!

Мне показалось, что сердце вот-вот остановится.

От столь неожиданного признания я окаменела.

Он ведь сейчас сказал что-то невероятное, правда?!

Жар постепенно приливал к моим щекам. Меня одновременно переполняли смущение и восторг. Хотелось вскочить, выбежать из кареты и с криком помчаться куда глаза глядят!

Впрочем, сердце не только не остановилось, но и заколотилось с удвоенной силой. Да так громко, что, казалось, его стук слышен даже снаружи.

А вот сэр Леонард, похоже, не считал свои слова чем-то особенным. С совершенно невозмутимым видом он с любопытством наблюдал за моим странным поведением.

Как же стыдно! Я тут одна разволновалась из-за пустяка!

И всё-таки никак не могла согнать с лица глупую улыбку.

Он сказал, что хочет быть со мной искренним.

Мог бы просто отмахнуться от моих чувств, но вместо этого решил рассказать о том, о чём ему самому явно не хотелось говорить.

Словно он разрешил мне заглянуть в ту часть своей души, куда прежде никого не впускал.

И это делало меня невероятно счастливой.

— Я очень рада, сэр Леонард.

Честно признавшись в своих чувствах, я постаралась придать лицу серьёзное выражение.

— Пожалуйста, расскажите мне.

Сэр Леонард кивнул.

— Как вам известно, в моём возрасте я всё ещё не женат. Однако это вовсе не потому, что я придерживаюсь каких-то твёрдых убеждений относительно брака.

— …Правда?

Я удивлённо распахнула глаза.

Несколько раз моргнув, переспросила его, не веря собственным ушам.

И вот уже первое признание оказалось совершенно неожиданным!

Лично для меня тот факт, что сэр Леонард до сих пор холост, был огромной удачей. Но сказать, что я никогда не находила это странным, было бы неправдой.

Красивое, по-настоящему мужественное лицо. Прекрасно сложенное тело. Выдающееся мастерство владения мечом, благодаря которому его называют лучшим мечником королевства Небель. И вдобавок — высокий пост командира королевских рыцарей.

У него замечательный характер, а подчинённые искренне уважают его и доверяют ему.

К тому же он благородного происхождения. Приставка «фон» в его имени указывает на принадлежность к аристократии, а сам он является потомком знатного графского рода Олсен.

Да быть такого не может, чтобы столь завидный жених остался невостребованным! Просто не может!

И действительно, благородных барышень, мечтающих заполучить его в мужья, хоть отбавляй.

Поэтому я всегда смутно предполагала, что сэр Леонард остаётся холостяком из-за каких-то личных принципов.

Например, не хочет оставлять после себя скорбящую вдову, ведь его служба сопряжена с постоянной опасностью для жизни.

Или считает, что не должен обременять себя необходимостью защищать ещё кого-то.

— Я далеко не образец благонравия. В молодости, признаться, был довольно никудышным человеком.

Его горькая усмешка стала заметнее. Слегка смутившись, он почесал щёку пальцем.

Возможно, он намеренно выразился расплывчато из уважения к моему юному возрасту, но, если говорить прямо…

Он ведь имеет в виду, что в молодости любил погулять, верно?

Наверное, мне, как юной девушке, ещё не достигшей совершеннолетия, полагалось испытать потрясение.

Однако, к собственному удивлению, ничего подобного я не почувствовала.

Не стану отрицать, что у меня был несколько идеализированный образ сэра Леонарда. Но я никогда не считала его непогрешимым святым.

В голове промелькнула лишь довольно простая мысль:

Ну, он же такой красавец. Неудивительно, что женщины не оставляли его в покое.

Вот и вся моя реакция.

Прошлое остаётся прошлым.

Я ведь полюбила не того бесшабашного юношу, каким он когда-то был, а нынешнего сэра Леонарда — взрослого, спокойного мужчину, ставшего таким благодаря всему пережитому.

— Вот как.

Услышав мой столь сдержанный ответ, сэр Леонард слегка расширил глаза.

Кажется, я отреагировала неправильно. Особенно для девушки моего возраста, да ещё и влюблённой в него.

Но мне ведь на самом деле уже за двадцать!

У меня нет той наивной невинности, чтобы с возмущением восклицать: «Вы ни за что не могли заниматься подобным!»

Некоторое время сэр Леонард молча разглядывал меня с явным любопытством, но вскоре продолжил рассказ.

Возможно, он решил, что я просто не поняла его намёка.

…Надеюсь, он именно так и подумал.

— Когда я немного остепенился, у меня даже была невеста. Скромная, благородная и воспитанная девушка. Настолько достойная, что я, пожалуй, её совершенно не заслуживал.

А, нет. Беру свои слова обратно.

Даже если всё это осталось в прошлом, слышать подобное довольно больно.

Пока речь шла о чём-то неопределённом, я не воспринимала её всерьёз. Но стоило узнать подробности о женщине, которая когда-то могла стать женой сэра Леонарда, как моё сердце болезненно сжалось.

— Она была тихой, покорной и никогда ни на что не жаловалась. Если я не слишком высокого мнения о себе, то, полагаю, она действительно любила меня. …Но я так и не смог ответить на её чувства.

— …Что?

Чем подробнее он описывал свою бывшую невесту, тем отчётливее я представляла рядом с сэром Леонардом прекрасную женщину.

И с каждой новой подробностью в груди становилось всё больнее.

Наверняка они прекрасно смотрелись вместе…

Я невольно подумала об этом с горькой самоиронией.

Однако следующие слова сэра Леонарда, произнесённые с чуть опущенной головой, заставили меня отвлечься от собственных переживаний.

— Я думал, что хорошо к ней отношусь и забочусь о ней. Но однажды она расплакалась и призналась, что ей тяжело. Сказала, что чем ближе становится ко мне, тем отчётливее понимает, насколько сильно различаются наши чувства. И от этого ей больно.

— …………

Я не могла вымолвить ни слова.

На его лице по-прежнему сохранялась горькая усмешка, и внешне он выглядел совершенно спокойным. Но в голосе звучала такая боль, словно он исповедовался в собственных грехах.

Я не знала, что сказать.

— Только тогда я наконец осознал, что за всю свою жизнь ни разу не испытывал к кому-либо настоящей любви. Полагаю, во мне отсутствует что-то очень важное, что должно быть в каждом человеке.

Он произнёс это так буднично, словно речь шла о чём-то совершенно незначительном.

Но сами слова были невероятно тяжёлыми.

— Я пытался заставить себя полюбить её. Но сколько бы ни старался, всё, что мог испытывать, — это симпатия. Настоящей любви так и не возникло. Даже представляя, что она полюбит другого мужчину и уйдёт от меня, я не чувствовал ни малейшей боли. Напротив, мне становилось легче. Словно с плеч наконец сняли тяжёлую ношу. …Самому от себя тошно.

Последние слова он почти выплюнул с отвращением.

Я прикусила губу.

Как ни старалась, мне так и не удалось найти слов, которые стоило бы произнести в такой момент.

— Она разочаровалась во мне и ушла в монастырь. Я не стал её останавливать. Впрочем, с самого начала не имел на это никакого права.

— Сэр Леонард…

— После этого мне ещё много раз предлагали жениться, но я неизменно отказывался. Ведь всё наверняка закончилось бы тем, что я заставил бы плакать ещё одну женщину.

— На этом моя история заканчивается, — заключил сэр Леонард.

Закончив рассказ, он посмотрел на меня со спокойным выражением лица.

Он не отводил взгляд от неловкости и не пытался нарочно выставить себя хуже, чем был на самом деле.

Просто тихо смотрел на меня.

А в его чёрных, словно обсидиан, глазах застыла смиренная обречённость.

— Вы разочарованы?

— …………

В ответ я молча покачала головой.

Возможно, сэр Леонард рассказал мне о своём прошлом именно для того, чтобы заставить отказаться от него.

Чтобы я не тратила драгоценные годы на безответную любовь.

Чтобы в будущем мне не пришлось плакать.

Конечно, после услышанного мне показалось, что шансы моей первой любви на счастливый исход стали ещё меньше.

Если даже прекрасным взрослым женщинам, скромным и покорным, не удалось завоевать его сердце, с чего бы мне думать, что у меня получится?

Но одно дело — понимать это, и совсем другое — отказаться от своих чувств.

Если бы я могла так легко сказать: «Всё, хватит!» — и выбросить эту любовь из головы, разве мучилась бы до такой степени?

Допустим, сэр Леонард действительно не способен полюбить кого-либо всем сердцем.

Но разве это причина, по которой я должна перестать его любить?

Моя любовь принадлежит только мне.

Только я могу решить, когда ей положить конец, а когда позволить расти и крепнуть.

— Сэр Леонард. Можно задать вам один вопрос?

— …Какой же?

— Я для вас обуза?

Я спросила это тихим, спокойным голосом.

После его рассказа мне хотелось выяснить лишь одно.

То, что я люблю его, — моё личное дело. Но я совершенно не хочу, чтобы из-за моих чувств страдал дорогой мне человек.

Какой бы настойчивой я ни была, если он прямо скажет мне, что моя любовь причиняет ему неудобства, даже я не смогу не отступить.

— Разумеется, нет!

Однако, похоже, мои опасения оказались напрасными.

Сэр Леонард немедленно отверг подобное предположение.

Его голос прозвучал неожиданно резко, словно сам вопрос застал его врасплох.

Я облегчённо выдохнула.

— Тогда я не хочу сдаваться.

Его узкие глаза изумлённо распахнулись.

Ну да, конечно. Кто бы не удивился?

Я подумала об этом с каким-то странным спокойствием, будто наблюдала за происходящим со стороны.

Человек только что признался, что не способен никого полюбить, а я в ответ заявляю, что не собираюсь отступать.

Да насколько же нужно любить мучить саму себя?

Или, может, я просто настолько опьянена собственной влюблённостью, что перестала здраво мыслить?

А может, вообразила, будто именно мне каким-то чудом удастся его изменить?

Как ни посмотри, ничего хорошего.

Когда я подумала об этом, вся ситуация вдруг показалась мне удивительно забавной.

Глядя на потерявшего дар речи сэра Леонарда, я улыбнулась.

— Пожалуйста, позвольте мне и дальше любить вас.

Пока вы не найдёте кого-то по-настоящему дорогого.

Пока я сама не смогу оставить эту любовь в прошлом.

Только, прошу вас…

Не заставляйте меня убивать её.

Я просто высказала то, чего искренне желала всем сердцем.

Сэр Леонард на некоторое время застыл неподвижно, а затем медленно, протяжно выдохнул.

— Мне вас и правда никогда не одолеть.

Он произнёс это с улыбкой, в которой было что-то от смеха сквозь слёзы.