Когда на следующее утро я прибыл в лабораторию старейшины Молрика, я обнаружил, что кактус, который я видел несколько недель назад, изменился. И весьма заметно.

Если раньше это было довольно обычное пустынное растение (ну, если не считать разумности и способности метать снаряды), то теперь оно демонстрировало то, что можно было описать лишь как тщательно вылепленные мускулы.

Маленькие зелёные бицепсы выпирали, когда оно поднимало нечто, похожее на миниатюрную гантель, сделанную из части лабораторного оборудования.

— Триста девяносто восемь… триста девяносто девять… — воодушевлённо считал старейшина Молрик, пока ботанический бодибилдер заканчивал свои подходы.

Я невольно задумался, существовал ли он в предыдущей временной линии, а меня просто с ним не познакомили, или же какой-то эффект бабочки привёл к этому…

В тот момент, когда растение заметило моё прибытие, оно уронило свой вес (который приземлился с тревожным треском на пол лаборатории) и указало одной из своих мускулистых рук прямо на меня. Жест был безошибочным – универсальный знак «тебе конец», который, казалось, превосходил виды и, по-видимому, царства живых существ.

— Эм, старейшина? — Осторожно спросил я, не сводя глаз с всё более агрессивного суккулента. — Что именно я сделал, чтобы оскорбить ваше… творение?

Старейшина оторвался от своих записей, его лицо расплылось в той самой знакомой безумной ухмылке, которая обычно предвещала что-то либо гениальное, либо ужасающее. Часто и то, и другое. — О, не принимайте это на свой счёт! Константин здесь злится не конкретно на вас.

— Константин? — Переспросил я, подняв бровь на неожиданно благородное имя для, по сути, накачанного комнатного растения.

— Да-да, — отмахнулся старейшина Молрик. — Это его расстройство из-за той вашей предательской лозы. Бросила лабораторию после всего того времени, что мы потратили на её развитие! — Он неодобрительно покачал головой. — Константин здесь воспринял это очень лично. Профессиональная гордость, понимаете ли.

Словно по команде, Игги выскользнул из моего рукава, подняв свой кончик в том, что можно было описать только как вызывающую позу.

Кактус немедленно ответил позой, которая вызвала бы зависть у профессиональных бодибилдеров, его иглы ощетинились от соревновательной энергии, когда он напрягал свой пресс, все шесть кубиков.

— Ну-ну, — начал я, видя, как ситуация стремительно скатывается к тому, что, несомненно, стало бы самой странной ботанической дракой в мире. — Я уверен, мы можем…

Прежде чем я успел закончить свою дипломатическую попытку, старейшина Молрик сделал небрежный жест рукой. Константин пролетел через всю лабораторию с удивлённым колючим писком, приземлившись безопасно, но твёрдо в то, что выглядело как усиленный террариум.

— Мастер, вы заметили руны на поверхности Константина? Они, кажется, являются некой вариацией усиления силы, но конфигурация не похожа ни на что из стандартных текстов.

Я взглянул на мускулистое растение, стараясь получше рассмотреть руны, не слишком выдавая своего любопытства. Узоры действительно были необычными – более органичными на вид, чем геометрические рисунки, которые мы обычно использовали, почти так, будто они были выращены, а не начертаны.

«Интересно», – пробормотал я про себя, сделав мысленную пометку спросить об этих особенных узорах… когда-нибудь. Предпочтительно, когда кактус не будет рядом, чтобы обидеться на моё любопытство по поводу его личных улучшений.

— Зануда, — пробормотал старейшина, хотя было не совсем ясно, обращался ли он ко мне или к своему перемещённому эксперименту. Его глаза внезапно загорелись тем опасным блеском, который я уже научился узнавать. — Кстати о разочарованиях, вы наконец-то отказались от плетения энергии?

Я не мог не улыбнуться. Это был момент, которого я ждал. Без единого слова я поднял правую руку, позволяя ему увидеть идеально сформированную руну Печати Древесного Плетения, которую я начертал посредством плетения энергии.

Брови старейшины взлетели так высоко, что едва не скрылись в линии волос. — Ну-ну… — Он попытался сохранить невозмутимость, но я видел, как нарастает его возбуждение. — Полагаю, моя демонстрация была особенно вдохновляющей. Хотя, конечно, с учеником вашего природного таланта…

Он замолчал, когда я медленно показал каждую из других рун, которые успешно сплёл. Его попытки сохранить небрежное поведение становились всё более напряжёнными с каждым новым узором.

— И Взрывное Семя тоже? И Печать Древесного Плетения? — Он кружил вокруг меня, как гордый родитель на детской художественной выставке, рассматривая каждую руну с критической оценкой. — Всё идеально сбалансировано, распределение энергии точно контролируется… — Он выпрямился, выпятив грудь. — Ну, конечно! Это лишь доказывает то, что я всегда говорил о правильных методах обучения!

Я глубоко поклонился, стараясь сохранить подобающе скромное выражение лица. — Ваше руководство бесценно, Мастер.

На заднем плане Константин издал звук, подозрительно похожий на презрительный фырк.

— Да-да, — шикнул на него старейшина. Затем он повернулся ко мне и поднял руку, и я почувствовал знакомое искажение пространства, которое предшествовало либо трансформации тренировочной комнаты, либо – что хуже – путешествию в его печально известный лес экспериментов. — Теперь, когда вы освоили основы, нам действительно стоит проверить эти ваши новые навыки…

— Стой! — Быстро, возможно, слишком громко сказал я. Рука старейшины замерла на полпути, пространство неуверенно рябило вокруг его пальцев. — Я имею в виду… разве не было бы полезнее сначала изучить ещё несколько рун? Чтобы по-настоящему расширить свои возможности перед серьёзными испытаниями?

Нападение на академию произойдёт менее чем через неделю, если эта временная линия сохранит свой прежний шаблон. Мне не нужно было тратить время на руны, которые я уже практиковал. Мне нужно было убраться отсюда до того, как всё полетит к чертям, – быть испарённым рьяным жрецом света один раз было более чем достаточно.

Выражение лица старейшины слегка поникло, как у ребёнка, у которого отняли любимую игрушку. — Вы уверены? У меня есть этот увлекательный новый вариант моего лесного лабиринта, который я так сильно хотел опробовать… — Он внезапно просиял. — Уровень смертности всего тридцать процентов! Ну, тридцать пять, если считать частичное выживание…

— Возможно, позже, — перебил я, стараясь не слишком задумываться о том, что может подразумевать «частичное выживание». — На самом деле, я надеялся, что вы могли бы рассказать мне больше о кое-чём, что меня давно интересовало – о синем солнце?

Глаза старейшины мгновенно сузились, все следы его прежнего энтузиазма исчезли. — О? И что именно вы об этом знаете?

Я сохранял осторожно нейтральное выражение лица, слегка пожав плечами. — Просто то, что я слышал от других посвящённых. Они упоминали Светоплётов, как их доводит до религиозного фанатизма энергия синего солнца. Что-то о «чистке» всех практикующих Небожителей?

— Ах, да, — старейшина медленно кивнул, его выражение лица стало необычайно серьёзным. — Я, вероятно, не должен был говорить вам это сейчас, но… — Он замолчал, бормоча себе под нос:

— Вы, скорее всего, скоро с ними столкнётесь. Такой талант, как ваш, имеет тенденцию привлекать их внимание…

Я моргнул. Это совсем не было зловещим.

Старейшина, казалось, осознал свою оговорку, неловко кашлянув. — Не беспокойтесь, не беспокойтесь! Ваш мастер защитит вас. — Его глаза приобрели проказливый блеск. — На самом деле, вы могли бы стать отличной приманкой для поимки одного из их жрецов. Исследовательские возможности…

Я поднял бровь, и он рассмеялся, отмахнувшись от моего беспокойства. — Всего лишь шутка, всего лишь шутка! — Но я заметил, что он не совсем встречался со мной взглядом, когда говорил это.

— Энергия синего солнца принципиально отличается от того, что мы используем, — продолжил он, казалось, стремясь сменить тему. — Она более тесно связана с душой, что объясняет её превосходные животворящие свойства. — Он жестом указал на свои различные эксперименты, включая всё ещё надувшегося Константина. — Если бы я был Светоплётом 7-го ранга, это были бы не просто диковинки. Они кипели бы истинной жизненной энергией.

Я кивнул, уже подозревая это по своим предыдущим наблюдениям. Синее солнце фокусировалось на душе, в то время как красное солнце больше на физических улучшениях, но оба они имели духовные эффекты.

— Светоплёты используют только элемент света? — Осторожно спросил я, вспомнив, как жрецы, с которыми я сталкивался в моей предыдущей временной петле, предпочитали атаки на основе света.

Старейшина издал отрывистый смешок. — Они, конечно, любят притворяться! Это соответствует их самодовольному образу, и многие из них, похоже, действительно имеют естественную склонность к нему. Но так же, как мы можем преобразовывать энергию красного солнца в другие элементы посредством правильного рунического начертания, у них есть свои методы.

— Значит, они используют руны так же, как и мы?

— И да, и нет. — Выражение лица старейшины Молрика стало задумчивым. — У них есть своя руническая система, но она принципиально отличается от нашей. Энергия синего солнца действует на совершенно иных принципах – наши руны были бы бесполезны для её направления.

Это было то, чего я боялся: мне понадобится изучить совершенно новую руническую систему, чтобы правильно направлять энергию синего солнца.

— Мастер, — прокомментировал Лазурь, — по крайней мере, базовые принципы, которые мы здесь изучили, должны быть применимы.

«Верно, – подумал я. – …Насколько сильно это может отличаться?»

Старейшина принял тот отстранённый вид, который у него появлялся, когда он размышлял над своими более грандиозными теориями. — Я давно верил, что силы обоих солнц можно объединить, — сказал он тихо, почти про себя. — Но для этого потребуется кто-то, способный манипулировать обеими энергиями… — Он тяжело вздохнул.

Я не стал упоминать, что соответствую этому конкретному требованию. Вместо этого я спросил:

— Как люди вообще получают доступ к силе синего солнца?

— Фанатики скажут вам, что это «благословение» синего солнца, — ответил он, его тон давал понять, что он думает об этом объяснении. — Что касается фактической механики… никто не знает наверняка. Некоторые люди просто имеют склонность к одному солнцу или другому, развивая ядро, которое резонирует с этой энергией.

Он, должно быть, заметил моё заинтересованное выражение лица, потому что его лицо внезапно расплылось в том, что он, вероятно, считал нежной улыбкой. У кого угодно другого она могла бы быть такой. У него же она выглядела откровенно хищной. — Знаете, если вам действительно любопытно, мы всегда можем поймать Светоплёта и… исследовать.

— Думаю, я откажусь, — быстро сказал я, распознав ещё одну попытку использовать меня в качестве экспериментальной приманки. — Возможно, вместо этого мы могли бы сосредоточиться на новых рунах?

Старейшина драматично вздохнул, но потянулся к своему фолианту рунических узоров. — Очень хорошо. Что вас интересует?

— Та Руна Удара, которую использовал Бейн, — сразу же сказал я. — И та, что усиливала его восприятие – как она называлась?

— Ах, Руна Ястребиного Ока! — Энтузиазм старейшины Молрика вернулся в полную силу. Он пролистал свою книгу, пока не нашёл нужные страницы. — Это оба отличных выбора, хотя у каждого из них есть свои… особенности.

— Эта преобразует импульс во взрывную силу при контакте – разрушительно в ближнем бою. — Он постучал по узору Руны Удара. — Но есть причина, по которой большинство практикующих не спамят ею постоянно. — Его выражение лица стало серьёзным. — Процесс преобразования создаёт значительную отдачу. Используйте её слишком много раз подряд, и вы начнёте повреждать своё тело. Даже с идеальной техникой вы ограничены примерно тремя ударами полной силы каждые несколько минут.

Я кивнул, подумав о том, как Бейн перестал использовать её после своего преображения; должно быть, к тому времени он достиг предела.

— Ястребиное Око ещё хитрее, — продолжил старейшина, указывая на сложный узор из перекрывающихся кругов и угловатых линий. — Усиленное восприятие, предсказание движений, чтение микровыражений – всё невероятно полезно. Но ментальное напряжение быстро накапливается. Используйте её слишком долго, и в лучшем случае вы получите раскалывающие головные боли, в худшем – временную слепоту. И это при условии, что вы вообще сможете справиться с сенсорной перегрузкой.

Он внезапно ухмыльнулся. — Я слышал, один посвящённый активировал её впервые посреди переполненного рынка. Бедняга провёл следующие три дня в тёмной комнате, плача о том, что всё ещё видит поры каждого человека в идеальных деталях.

— Это… тревожно, — выдавил я.

— Завораживает, не так ли? — Продолжил он. — Разум просто не предназначен для обработки такого объёма информации одновременно. Большинство практикующих на низших рангах могут поддерживать её лишь около тридцати секунд, прежде чем напряжение станет невыносимым. По-настоящему умелые могут растянуть это до минуты, но это более или менее предел для вас, низших рангов.

Улыбка старейшины стала шире, когда он открыл свою книгу дальше. — Ну что ж, посмотрим, что ещё у меня есть, что может вас заинтересовать.