«Неудобная кровать», — мысленно отметила Моника, чувствуя, как в спину уже добрый час впиваются грубые доски.
Разумеется, между плотью и деревом лежала прокладка — шкура какого-то животного, — но была она скудной: тонкой, жёсткой, местами истёртой до проплешин. Сперва Моника пыталась складывать её, комкать, подворачивать края, надеясь выжать из этого жалкого куска хоть тень мягкости, но всё было тщетно.
«С другой стороны, — думала девушка, — разве не к этому я привыкла?»
Последние десять лет она провела в странствиях, и далеко не в каждом захолустье ей удавалось обеспечить себе достойное жильё. Приходилось ночевать и в поле, и в лесу, а пару раз даже в переулках да на крышах.
Такая жизнь многому её научила. Именно этот опыт превратил испуганную маленькую девочку в безжалостную обманщицу, способную выдерживать как неудобную кровать, так и настоящие пытки. Но у всего есть своя цена, и эта метаморфоза не исключение…
Она видела его лицо каждую ночь, когда закрывала глаза. Другие девушки её возраста таким образом переживают влюблённость, но её чувства были совсем иными. Тошнота вместо бабочек в животе, дрожь от ярости, ненависть и ужас — порой Моника не могла поверить, что на этом стоит вся её жизнь.
«Тенебрис… Тенебрис… Тенебрис…»
Это липкое имя снова всплыло в голове. Человек, которого она презирала, захватил все её мысли; с улыбкой застыл на обратной стороне век. Дабы это лицо исчезло, ей пришлось открыть глаза и посмотреть на луну, чей свет боролся с бархатистыми облаками.
Увидев небо и окончательно вернувшись в реальность, она смогла немного успокоиться. Моника перевернулась на спину, пытаясь найти более удобную позу и унять дыхание после приступа паники — и именно в этот момент… В темноте сырой комнаты она заметила неподвижный силуэт, застывший прямо у её кровати.
— Э-эй! — вырвалось у Моники. Она дёрнулась, почти вскочила, готовая бежать.
— Что ты орёшь? — с легким раздражением спросил голос, уже успевший стать знакомым. Это был…
— Винсент?! Какого чёрта ты тут расселся?!
Его седые волосы слегка проступили в свете луны. Он как ни в чём не бывало сидел на стуле у изголовья кровати и неподвижно смотрел на Монику.
— А что мне ещё делать?
— Как это?! Спать, конечно же!
— А… Ну, это не моё.
— В каком это смысле?!
— Не занимаюсь я таким, — спешно объяснил Обливион. — Ты закончила? Мы идём дальше искать Лисицу?
— Да я ещё даже заснуть не успела! — возмутилась версальонка, демонстративно рухнув на жесткую кровать, а затем тихо продолжила. — А по поводу «Лисицы»… Тебе не кажется, что мы её уже нашли?
Её собеседник слегка наклонился вперёд.
— Что? — тихо спросил он.
— Ну-у-у, — без особого интереса протянула Моника, — всё слишком громко указывает на это… Лоран и есть та самая лисица.
Темный силуэт не издал ни звука. Она не видела его лица, но недоумение, которое, быть может, не просочилось в глаза, а осталось где-то внутри, заявило о себе даже во тьме.
— Неужели ты не заметил? Он же явно повёрнутый извращенец!
— И?
— А среди жертв почти все — женщины. Помимо этого, он искал меня… Одну. В лесу. Вооруженный крюком.
— Если тебе пришла в голову такая мысль, — с раздражением заговорил Обливион, — то почему ты молчала?
— А что бы ты сделал? — несколько провокационно бросила Моника. — Убил бы его? А как бы это объяснил? Чем бы доказал его вину?
— Это была бы уже твоя работа, — резко ответил он. — Разве не так мы договорились?
— Отлично, — девушка немного отвернулась и прикрыла тонкие веки. — Вот только этот человек — бывший капитан чего-то там. А судя по тому, как ему содействуют стражники, слово «бывший» значит не так уж и много. Для меня… Нет, для нас — это большой риск.
— Прожить год как обычный авантюрист… — пробормотал король себе под нос.
— А? Что?
— Клятва, которую я однажды принёс одной девушке. Клятва, за которую она заплатила очень высокую цену. Сейчас бы я не позволил ей отдать так много, но её больше нет с нами. А потому я рискую лишиться чести, если её желание не будет исполнено.
Моника ощутила лёгкий укол любопытства и невольно повернулась на бок, будто пытаясь выслушать Винсента как можно внимательнее.
— А обычный авантюрист — это тот, кто просто выполняет поручения, — продолжил он. — Ты же, по сути, предлагаешь заниматься притворством. Мне это не подходит.
— Эта девушка, — шепнула Моника, — потом Винсент, а теперь и я… Кем бы ты там ни был, тебе следует перестать давать клятвы.
— Ты заблуждаешься в одной важной детали, девка, — тон Обливиона вдруг стал куда более пугающим. — Я не давал тебе клятв — мы заключили договор. И если ты осмелилась играть со своими обязательствами, то я могу забыть и про свои. А это означает…
— Успокойся, я всё поняла, — перебила она, нехотя поднимаясь с кровати. — Если тебе это настолько важно, то я, конечно, что-нибудь придумаю. Например…
В деревне Блазевиц существовало несколько заведений, которые с натяжкой можно было назвать тавернами. По столичным меркам это были всего лишь харчевни — тесные, простые, без изысков, — но кормили в них сносно. К тому же этим утром самую большую из них закрыли для посторонних и подготовили специально для охотников на Лисицу…
Массивный прямоугольный стол, пускай грубый и неровный, но нагромождённый тарелками да кружками; ароматические свечи вместо световых кристаллов, стулья, обвитые шерстью — для столичных наёмников местные постарались сполна.
Атмосфера за завтраком, впрочем, стояла тяжелая. Таков уж был местный контингент…
Моника держалась как можно ближе к Винсенту, временами едва ли не скрываясь за его худой фигурой; Нина заботливо выслушивала тихий гундёж своей бабушки, а Тодд с самодовольным лицом нарезал кусок вареной свинины. И только Лоран выбивался из общей картины — он сидел с недовольным видом, изучая стейк перед собой.
— Я же чётко сказал, что ем мясо сырым… — причитал над тарелкой усатый мужчина. Моника надеялась, что этот странный комментарий все пропустят мимо ушей, и перепалка не начнётся, но…
— Хо-хо-хо! — Тодд тут же отложил вилку и показательно рассмеялся. — Ну и мерзость! Ты себя-то слышал? Может, тебе просто тушку свиньи принести? Падальщик, не иначе!
Морщины между бровей исказили всё лицо Лорана, и он едва сдерживался, чтобы не наброситься на своего коллегу.
— Пха! — наигранный смешок вырвался из-под усов. — Как грубо! Что-то мне подсказывает, что господин Ройдель никогда бы не стал критиковать чужие вкусы!
Теперь хмурился уже Тодд.
— А ты, старое убожество, много знаешь про Ройделя? Вообще-то! — выкрикнул он, деловито задрав подбородок. — Ройделю было бы противно смотреть, чем вы набиваете рот! Приторные булки, жирное мясо! А теперь ещё и сырое?! Ну и мерзость!
— Ройдель ел как приторные булки, так и жирное мясо, — неожиданно для всех возразила Нина.
Разгневанный взгляд Тодда тут же перекинулся на неё. Лоран, напротив, ухмыльнулся — медленно, неприятно, немного жутко.
— Ещё один эксперт! Какие же вы жалкие и…
— Про Ройделя написан целый ряд книг, — спокойно продолжила молодая колдунья, не дав ему договорить. — Общеизвестно, что его обмен веществ позволял ему есть всё, что он захочет. Как вы, уважаемый господин Тодд, могли об этом не знать?
— Хо-хо-хо! — выдавил он сквозь злость, насильно растягивая улыбку и стараясь удержать фальшивый темперамент Ройделя. — Верить каждой книжке — верх ограниченности! Но меня это не обижает… В конце концов, не ты же виновата, что так глупа. Просто звёзды так сошлись, хо-хо…
— Как скажете.
— Превосходно, милая Нина! — почти влюблённо наклонил голову Лоран. — Как изящно, как элегантно! Я и не знал, что у тебя такой острый ум! То, как ты указала этому нахалу его место…
— Слышь, мошонка усатая! — Ренна ударила ложкой по столу и с ненавистью посмотрела на бывшего капитана гвардии. — Меня сейчас стошнит от твоих причмокиваний! Захлопнись-ка нахрен!
— Ну, это уже было куда менее элегантно, — пожал плечами он. — Тебе, старуха, стоит поучиться у своей внучки. Она тактична, умна, невероятно красива и без магических иллюзий, а ещё…
Ренна не ответила — она лишь импульсивно взмахнула рукой. Тарелка с кашей полетела на пол и разбилась, но этого никто не заметил — потому что в следующую же секунду голову Лорана охватило пламя.
Он дернулся, едва не завалившись назад вместе со стулом, но через секунду замер и, довольно быстро уняв испуг, рассмеялся сквозь языки огня.
— Ха-ха-ха… Извини, старушка, но этим меня не возьмёшь.
— Бабуля, хватит! — Нина резко перехватила руку Ренны и с усилием опустила её. Ведьма, явно не желая бороться с внучкой, почти сразу уступила.
Пламя угасло. Лоран выпрямился и с горделивой ухмылкой впился в Ренну взглядом.
— Думаешь, я попал в S-класс случайно? — продолжил он уже спокойнее. — Рассеивать ману — мой талант.
Ненадолго в таверне повисла неловкая тишина. И лишь через несколько секунд очень мягким голосом заговорила юная колдунья.
— Бабуля… Давай позавтракаем в другом месте, хорошо?
Седая женщина фыркнула, но вновь не стала препираться.
— Мудрая мысль, девчонка, — неожиданно поддержал её Тодд, отодвигая недоеденную свинину. — Похабщина язык не красит, но «усатая мошонка» отбила мне весь аппетит!
— Винсент, — шепнула Моника своему товарищу, — давай тоже пойдём…
— Скажи-ка мне кое-что… — начала клоунесса, едва переступив порог их с Винсентом комнаты.
Она вернулась в гостевой дом, чтобы забрать меч. Декоративный клинок, которым она едва умела пользоваться, но который обязана была носить при себе как мечница A-класса.
Впрочем, судя по её тону, меч был лишь формальным предлогом.
— Хм?
— Когда ты спас меня от Бейла… Как ты узнал, что я в беде? Ведь если хорошо подумать… — плотно закрыв дверь, Моника прошла вглубь помещения и остановилась у окна. — Ты не следил за мной постоянно. А если бы следил — вмешался бы раньше. Ещё тогда, когда на меня напала Нина.
— Я оставил на тебе метку.
С еле слышным стоном версальонка резко обернулась. Её подведённые тушью глаза округлились не от самого признания, а от того, насколько прямо оно было брошено, без тени сомнения или оправдания.
— Метку?! — с возмущением переспросила Моника. — И ты так легко в этом сознаёшься?!
Обливион задрал голову и прищурился. Сквозь мягкие глаза на миг вырвалось нечто чужое — зловещее, древнее, не предназначенное для человеческой плоти.
— «Сознаёшься»… — глухо повторил он. — Что-то ты слишком смело испытываешь судьбу, наглая девка… Тебе следует тщательнее выбирать слова.
По какой-то причине Моника не боялась его. Ей следовало бы — она ясно понимала, что он способен уничтожить её одним лишь вздохом, превратить в тёмно-красное облако.
И всё же жгучее чувство, так хорошо ей знакомое, не наступало. Возможно, оно исчерпало себя, было израсходовано где-то в других местах, на других лицах и при других выборах.
— Надо же какой требовательный! — раздражение Моники вылилось в едкий сарказм. — Может, тебя ещё как графа почитать? Или как короля? Пф! Тогда слушай дальше, король!.. Эй, ты чего?
Она уже собиралась вернуть разговор к делу, но осеклась — лик её товарища исказился… теплой, искренней улыбкой. Эмоцией столь светлой, что она была чужда как Винсенту, так и тому, кто им лишь притворялся.
— Почему именно король? — с необычной мягкостью поинтересовался он.
— Чего это ты так расцвёл? Я вообще-то просто огрызалась… Впрочем, оставим твои странные предпочтения в стороне! — она отмахнулась и, выдержав короткую паузу… — По поводу метки. Что это?
Обливион щелкнул пальцами.
Тёмные, похожие на густой дым очертания проступили у ног Моники, сгущаясь и смыкаясь в зловещий круг с хаотичным узором.
Она желала сохранить хладнокровие, но испуг всё же просочился на лицо. За ним последовали несколько неуверенных шагов назад — Моника инстинктивно попыталась выйти из сгущающегося дыма, но круг следовал за ней, будто был физически связан с её телом.
— Это… — нерешительно заговорила девушка-мим. — Это выглядит отвратительно…
Тьма, привязанная к ней, странные узоры, дым, оскверняющий сам воздух… Метка Обливиона напоминала скорее проклятие, нежели оберег.
— Без неё твоя дорога мести закончилась бы в том подвале, — раздражённо заметил он. — Может, тебя стоит обучить благодарности?
— Как она работает? — не обращая внимания на его тон, спросила Моника, с недоумением разглядывавшая запретное заклинание у своих ног.
— Связывает твою ману со мной. По сути, делает тебя объектом моего королевства.
— Объектом… королевства?..
Монике не дано было понять значение этих слов, однако король не лгал: именно эта магия пронизывала его земли. Через неё он, восседая на троне, управлял слугами, перекраивал города, перестраивал дороги.
И теперь — впервые за вечность — он применил это таинство вне своего королевства. Так ещё и к живому организму…
— Не бери в голову, — Обливион с равнодушным видом щелкнул пальцами.
Заклинание потухло, и исходившая от него тьма растворилась в воздухе. Моника наконец смогла поднять взгляд и с легким недовольством посмотрела на Винсента.
— Проще говоря, метка позволяет мне ощущать твоё состояние. В тот вечер, например, она отозвалась, как только тебя атаковала Нина.
— Ага, — сухо бросила Моника. — Чего ты тогда сразу не вмешался?
— Потому что я тебя не опекаю, — строго отрезал он. — Моя защита — это не забота и не помощь. Это моё обязательство перед Винсентом.
— Поняла-поняла! — энергично закивала клоунесса, вмиг растеряв всю серьезность. — Я, собственно, к чему спросила… — хитро прищурив глаза, она наклонилась вперёд. — Ты можешь оставить такую же метку на Нине?
— Что?
— Ровно то, что услышал! — воскликнула Моника. — Мы будем ловить «Лисицу» на живца. Следующей жертвой, очевидно, станет Нина. Если мы узнаем точный момент нападения…
— Ты слишком быстро делаешь выводы, — Обливион, уставший от версальонской проницательности, прервал её поток мыслей. — Несколько раз ты уже чуть не умерла из-за этого нелепого качества.
— Прежде чем бегать по ночному лесу с крюком в руках, — начала она, нахмурив брови, — Лоран точно так же лил слюни мне в уши. Со мной у него не получилось — теперь глаз упал на Нину.
— И что же ты предлагаешь?
— Он должен быть пойман, — коротко объяснила девушка, сделав акцент на последнем слове. — Не убит, не разорван, не испепелен — пойман с поличным. Поэтому…
Вальяжной походкой она двинулась к двери и, не оборачиваясь…
— Оставь метку на Нине.
Она смотрела в зеркало.
Женщина, красота которой располагала к тому, чтобы посвятить ей не один стих и не одну песню. Что уж там — за её лик не стыдно было и умереть. Гладкая, будто отполированная светом кожа, большие чёрные глаза, густые белые волосы, струившиеся по профилю — это была не дешевая пошлость, а нечто почти возвышенное.
В зеркале же отражался кто-то другой. Старуха — с кожей, изрезанной глубокими морщинами, с тяжёлым носом и редкими, тусклыми прядями волос. Та, чья красота давно увяла, а быть может, и вовсе никогда не переживала расцвет.
Ренна отложила зеркальце, когда в дверь постучали.
— Ну? — не оборачиваясь, бросила она. — Какая сукина дочь притащила ко мне свою жопу?
— Бабуля, это я, — тихо раздалось с порога.
Ренна, пускай и без явного сожаления за свои слова, обернулась.
— А, Нина? Нет, ты не сукина дочь, — как ни в чём не бывало поправила себя она. — Чего пришла?
— Вечереет, — сообщила Нина. — Я выдвигаюсь на обход. Если тебе что-то понадобится, то…
— Почему сейчас?
— А? — осеклась девушка в зелёном плаще. — Ну, просто…
— Ты следуешь указаниям Лорана, — ответила на свой же вопрос Ренна. — На кой хер? Ни тебе, ни мне он не командир.
— Он единственный, кто предложил действовать системно. Лисицу ведь нужно поймать, поэтому…
— Да-да-да, — с легким раздражением тихо протараторила старуха, отведя взгляд от внучки. — Будь осторожна, Нина, и нигде не сдохни.
— Поняла.
Дверь закрылась, и Ренна вновь осталась одна. Её рука инстинктивно потянулась к зеркальцу, что столь заманчиво лежало перед ней. Почему — она не знала. Каждый взгляд в отражение причинял боль, заставлял ощущать себя уродливой, омерзительной. И всё же она снова и снова смотрела в зеркало, неспособная убежать от той версии себя, что там являлась.
Взяв зеркало, она, как и всегда, помедлила, и в этот момент нерешительности в дверь постучали вновь.
— Входи, моя дорогая, — распорядилась Ренна, будучи уверенной, что Нина что-то забыла. Впрочем…
— «Дорогая»? — с напущенным смущением повторил чужой голос. — Как неожиданно и приятно! Хи-хи!
— А в этот раз всё же сукина дочь… — шепнула старуха. — Чего тебе, проститутка разукрашенная? Если хочешь продать себя, то ты ошиблась дверью — мне ты за даром не нужна.
— Как грубо, — равнодушно сказала Моника, без разрешения пройдя в помещение. — Совет на будущее: если окажетесь в Версальоне, никогда не оскорбляйте женщин подобным образом. Там это карается законом!
— Слышь, шалава… — медленно процедила сквозь зубы Ренна, начав на ощупь выискивать под столом посох. — Тебе помочь выйти? Или…
— Госпожа Ренна, — гостья словно не заметила её недовольства и заговорила ровным, предельно серьёзным тоном. — Я пришла сообщить кое-что важное… Вашей внучке угрожает опасность.
Лицо на поверхности вина. Гладкая кожа с едва заметным загаром, светло-зелёные глаза, длинные огненно-красные волосы — природа была к нему щедра, и обладатель этих черт, должно быть, десяток раз в сутки застывал у зеркала, купался в самолюбовании… Да, так и было. Обычно.
Но в редкие вечера, когда он случайно ловил взглядом это отражение в тёмной глади вина, его сердце не отвечало гордыней. Напротив — он становился тих, задумчив и… унижен.
Отражение оскорбляло его своей блеклостью? Или картинку портила мелкая рябь, нарушавшая покой вина?
— Ты слышал… — начал он, медленно покачивая бокал, — говорят, у Ройделя иммунитет к алкоголю… А мне вот, стоит выпить лишнего, и сразу бьёт в голову…
К этому часу уже изрядно стемнело. Харчевня, где Тодд меланхолично потягивал вино, давно должна была закрыться, но небольшая — по его меркам — сумма денег легко продлила часы её работы.
— Но если хорошо посудить… Откуда нам знать, что это правда? Языков много! И с владельцами этих языков Ройдель явно не стал бы устраивать попойку! А ты что скажешь?
Тодд наконец поднял взгляд и посмотрел на человека, что скромно делил с ним барную стойку.
— Извините… но я не знаю…
Этот немногословный человек был удивительно невыразительным — настолько, что даже дрожащие очертания Тодда в вине казались ярче и отчётливее его живого лица.
— Ну да, — после короткой паузы ответил мужчина в красном. — Что тебе знать о Ройделе? Я тебя переоценил. К слову, — он нахмурился, скрестив руки на груди и деловито задрав голову, — зачем ты вообще пришёл?
— Д-да, вы правы, нам следует перейти к делу… — Винсент торопливо закивал. — Видите ли, я нашёл кое-что в лесу… Думаю, это следы Лисицы. Может, вы посмотрите?
— Что? Почему я?
— Ну, понимаете, я подумал… Ройдель бы мне обязательно помог! А вы так похожи… И я…
Меланхолия истончилась, уступив место лёгкой неприязни. Та, в свою очередь, почти сразу переросла в раздражение.
— Дешевая, мерзкая, гнусная, подлая манипуляция, — на одном коротком выдохе протараторил Тодд. — Это первое! Второе — ты совершенно не умеешь лгать.
Тодд, посчитав разговор исчерпанным, выплеснул вину на пол и поднялся из-за барной стойки. Его высокий силуэт медленно направился к выходу и напоследок…
— Кстати, — бросил он через плечо Винсенту, — притворяться у тебя тоже выходит скверно. Все эти искусственные заикания не подходят твоей бездушной роже.
— Ты и вправду, — без промедлений заговорил Обливион, — притворяться умеешь лучше меня.
Тодд остановился у самой двери и всем своим немногословным видом высказывал конкретный вопрос.
— Ты не Ройдель, — ответил ему король. — Ты возвёл мудреца в своего бога, возжелал стать его отражением. Однако правда в том, что ты даже ногтя его не стоишь. И это говорю я — тот, кто Ройделя недолюбливает.
— Ах… — тихо выдохнул длинноволосый человек. Жалкий звук оборвался, переломился — и спустя миг превратился в едва слышный смех. — Ха… ха-ха-ха… Знаешь, мне часто такое говорят. Люди вроде тебя… Такие щуплые, нездорово бледные, с пустыми карманами, без навыков и талантов. Это зависть?
— Да-а-а, — с сарказмом Моники протянул Обливион. — Впрочем, Ройдель сказал бы тебе то же самое. Что на это ответишь, червь?
— «Червь»… А знаешь! — резко отозвался Тодд и повернулся к Винсенту с самодовольной ухмылкой. — Раз уж у тебя сложилось обо мне та-а-акое мнение, то почему бы нам не сразиться? Не бойся — убивать не стану!
— Обидно стало, да? — передразнил его король, но тут же продолжил серьезнее. — Это плохая идея. Я могу случайно тебя убить. Будет скандал и…
— Хо-хо-хо! — по-ройделевски рассмеялся Тодд. — Ты? Меня?!
— Если я тебя одолею, — устало начал Обливион, — ты пойдешь со мной?
— Ого! Так ты уверен в своих силах? Потрясающе! Тогда…
Тодд угрожающей походкой двинулся вперёд. Пол под его ботинками испуганно скрипел, и этот скрип стремительно приближались к Винсенту. Тот пожал плечами, вальяжно поднялся с высокого барного стула и не спеша задвинул его.
И вот, когда Тодд уже вытянул руки, чтобы выволочить оппонента на улицу, — фигуру Винсента размыло в воздухе.
Тодда стремительно потянуло назад. Надрыв кожи в районе шеи, неожиданное ускорение, быстрая смена картинки перед глазами — он вылетел из харчевни вместе с дверью, которую снёс с петель своей спиной.
— Чёрт! — выругался от боли он. К этому моменту его уже окружили люди, что прежде загадочно стояли на крыльце заведения.
Пять фигур, вооруженных посохами, в свободных белых одеждах и фарфоровых масках. Это — «свита» Тодда Кречмера, его верные слуги, которым он неприлично много платит ради одного…
— Исцеляйте меня! — скомандовал длинноволосый мужчина, и через секунду боль от треснувшей лопатки сошла на нет. Тодд безумно улыбнулся, ощутив себя Ройделем, и с пафосом поднялся на ноги.
Винсент, в свою очередь, безучастно стоял на месте сорванной двери.
— Сдаёшься?
— Признаю, — ухмылялся человек в красном, — скорости тебе не занимать! Вот только какая это победа? Смотри! — он раскинул руки в стороны. — Я цел и невредим!
Обливион слегка дернул бровью, как вдруг воздух перед ним сжался, закружился и с хлёсткой яростью полетел вперёд. Невидимый снаряд с хрустом вонзился в ключицу Тодда, перекосил его осанку и заставил вновь пасть на колени.
— Кх!.. Лечите! — проревел он сквозь зубы. — Фух… Итак…
Тодд деловито поднялся, словно только что всего лишь оступился, а не валялся с раздробленной ключицей.
— Удары исподтишка до начала битвы, магия в рукопашном бою, попытки унизить соперника… Поэтому ты в S-классе? Из-за своей подлости?!
— Ты хотел драться или разговаривать?
— Ох, не волнуйся, мы ещё успеем…
— Эй, вы в масках, — Винсент перевёл взгляд на таинственных людей, что окружали Тодда. — Насколько хорошо вы умеете его лечить?
Он сделал короткую паузу, дав им возможность ответить, и когда этого не случилось — дополнил.
— Сломанную ногу восстановите? А оторванную? — его взор медленно вернулся к Тодду. — А если я вырву ему сердце?
Тодд неплохо выдерживал боль — пожалуй, это было его главным сходством с Ройделем. Поэтому он не боялся сломанной ключицы или оторванной ноги, но случайно умереть ему не хотелось…
— Так ты относишься к своему сопернику? Планируешь его убийство во время дружеского поединка?!
— Дружеского? С чего бы… — Обливион осекся, словно его кто-то перебил. Он с холодным выражением посмотрел куда-то в сторону, туда, где в нескольких километрах начинался лесной массив.
Метка дала сигнал.
— Нам пора.
Силуэт Винсента Кляйна вновь растворился в полумраке ночи, и Тодд ощутил как его что-то подхватило. После этого мимолётного чувства земля почти сразу исчезла из-под ног, а тело болезненно сжала перегрузка.
«Почему?..»
Короткий вопрос звучал в её голове снова и снова, пока она пыталась скрыться.
Взрывая землю под своими ногами магией воздуха, взмывая вверх и проносясь над кронами деревьев, Нина пыталась спастись. Во время очередного снижения она ловко ухватилась за толстую ветвь дерева и, подтянувшись, бесшумно забралась на ствол.
Минутами ранее эта девушка в тёмно-зеленом плаще была атакована. Кем были нападавшие — она затруднялась понять. В лунном свете едва проглядывались их доспехи с гербом Штайнкрона, но… Гвардейцы из столицы?
«Почему?.. — вопрошала она. — Это противники Бейла? Союзники Моники? Проклятье…»
Нина была авантюристкой S-класса; первоклассным магом, чью мощь гильдия оценила в сотню вооруженных бойцов. И всё же любой, кто чересчур полагался на силу заклинаний, имел очевидную слабость — посох.
Гвардейцы, в которых Нина поначалу не разглядела угрозы, заговорили о Лисице — а в следующий миг атаковали… прямо в кристалл её посоха. Подлый удар, сильно подорвавший её боеспособность…
Цена всякого колдовства сильно возросла. И вот, после всего нескольких заклинаний с повреждённым посохом её силы почти иссякли. Ей пришлось прятаться на дереве и с тревогой вглядываться в темноту, стараясь не дышать слишком громко.
— Нина? — вдруг донеслось с земли. — Что ты там делаешь?
Она вздрогнула и лишь спустя несколько секунд нерешительности…
— Л-Лоран? Это вы?!
— Да, я, — растерянно кивнул мужчина. — Ты в порядке?
— На меня напали! — почти крикнула она.
— Напали? — переспросил тёмный силуэт. — Кто? Лисица?
— Н-нет… Я не уверена, но кажется… Гвардейцы…
— Странно, — Лоран равнодушно пожал плечами. — Скажи, Нина, ты не ранена?
— Нет, я…
— А посох? Твой посох цел?
Странный вопрос. С такого расстояния и при такой видимости Лоран никак не смог бы разглядеть трещины на кристалле. Тогда почему это вообще пришло ему в голову?
— Посох цел, — сухо ответила девушка, растеряв желание спуститься вниз.
Лоран притих и, кажется, даже прищурился в попытке оценить состояние магического кристалла.
— Почему же ты тогда не убила тех гвардейцев? — его голос прозвучал несколько насмешливо, что ещё сильнее смутило Нину.
Редко случалось так, что маг оказывался дураком, и Нина в этом смысле исключением не была. Вопросы, которые задавал Лоран, то, как именно он это делал, и общий контекст — всё заставило колдунью насторожиться. Поэтому…
— О чём вы, Лоран? — холодно переспросила она. — Разумеется, я их убила. А на дереве я лишь потому, что высматриваю остальных.
Мужчина издал сдавленный звук и попятился назад. Его поведение дало Нине окончательный ответ. Лоран — её враг. Его мотивы, желания и цели оставались загадкой, но главное стало очевидным.
— Ты их… правда убила? Прямо…
— Убила, — твёрдо заверила колдунья, свесив с дерева ноги. — Разорвала внутренности магией воздуха. Надеюсь, вас, как бывшего капитана гвардии, это не оскорбляет?
— Ты бы… не смогла так просто убить! — странным тоном, похожим на мольбу, воскликнул он. — Ты же добрая девушка! Хорошая! Правильная! Ты бы не стала…
— С чего бы? — спокойно перебила Нина. — Я люблю убивать.
С этими словами она демонстративно провела пальцами по треснувшему кристаллу, вмонтированному в посох.
— И вот опять мне придется жрать горькое мясо…
— Что?..
— У вас, — сердито начал Лоран, — омерзительный вкус! Противно горький, иногда неуместно солёный… Конечно, если замочить вырезку в молоке, то ненужные акценты вымоет, но мы же не на кухне!
Для Нины было загадкой, о чём говорит этот человек, укутанный тенью. Впрочем, идеи начали закрадываться, когда он продолжил…
— Девы с добрым сердцем имеют лучший вкус… Или, быть может, всё дело в текстуре самого мяса? Ах, кто же знает… Так или иначе, я вижу, что ты не та, за кого я тебя принял. Но учитывая, что есть мне всё равно нечего… — Лоран дёрнул рукой, и в тишине вдруг зазвенели цепи. — Спускайся.
— Не сказать, что я вас поняла… — медленно произнесла колдунья, размышляя, как ей поступить. — Это ведь угроза? Если да, то мне придется убить и вас, Лоран.
— Магия против меня бессильна. Но даже так, я почти уверен, что мои люди всё же повредили твой посох. А это значит…
Он неспешно отошёл назад, словно пытался что-то рассчитать. Может, надеялся получше разглядеть магический кристалл?
— Я представляю опасность даже без посоха, — слегка дрожащим голосом заявила она. Эта интонация, к сожалению, сыграла против неё.
— Голод заставляет рисковать.
Правая рука Лорана пришла в движение. Резкий взмах, будто бы он наносил боковой удар невидимому противнику. Звон цепей, свист летящего снаряда — Нина поняла, что происходит, ещё до того, как в лунном свете блеснул металлический крюк, рвущийся к её плоти.
Девушка инстинктивно перехватила поток маны на траектории крюка и создала воздушный взрыв. Крюк отбросило в сторону, но Нине это дорого обошлось… Порыв ветра сорвал её с дерева — и колдунья полетела вниз, головой вперёд.
Времени на раздумья не было, и ей вновь пришлось использовать магию воздуха, чтобы погасить удар. С трудом поднявшись, Нина выпрямилась и теперь была с Лораном на одном уровне.
— Значит, представляешь опасность даже без посоха? — усмехнулся усатый мужчина, наматывая цепь на руку и подтягивая к себе крюк. — Тогда отчего у тебя кровь из носа?
Лишь сейчас девушка обратила внимание на теплую влагу, стекавшую к шее.
— А, ну да… — кивнул Лоран. — Посох-то и правда треснул. Видишь? Выхода нет…
Нина, ещё мгновение назад готовая сражаться, вдруг сделала шаг назад. Вся её решимость растворилась в противной интонации Лорана, в его глубоких морщинах и пустых глазах. И она сделала то, на что только хватало её последних сил, — побежала прочь.
Лоран догонять не стал. Он разжал кулак, позволил крюку повиснуть на цепи вдоль предплечья, а затем взмахнул, вкладывая в это движение всё тело… Послышался звук рвущейся плоти, по цепи прошёл легкий импульс, а по лесу прокатился крик… Мужской крик.
Крюк глубоко вошёл в плечо Тодда и зацепился за сустав. Мужчина в красном пал на колени и взвыл во весь голос, не понимая, что случилось. Но ошеломлён был не только он… И Лоран, державший цепь, и Нина, которая вдруг оказалась на чьём-то холодном плече…
— Какая сука?! — словно гром, взревел Тодд, вырывая металл из собственного тела. — Спрашиваю! Какая сука это сделала?!
— Тодд?.. — тихий голос донёсся со стороны, куда тянулась толстая цепь.
Длинноволосый мужчина поднял взгляд.
— Ты… — сурово зарычал он, будто вся боль вмиг сменилась яростью. Резким движением Тодд полностью извлек крюк из своей плоти и выпрямился во весь рост. — Конечно… Какая ещё сука это могла быть?
— Зачем… Зачем ты подставился?! На кой чёрт вмешался?!
— Подставился?! — словно оскорбившись, Тодд зацепился за это необдуманное слово. — Так это я подставился?!
— А кто?! Я-то в Нину целился!
— В Нину?..
— Да… — донеслось позади.
За спиной Тодда стоял Винсент, небрежно взваливший на своё плечо девушку в тёмно-зелёном плаще, словно бочку дешевого алкоголя. Так или иначе, она была в сознании и могла говорить, а это сулило Лорану большие неприятности…
Хотя, в сути, он сам уже проговорился.
— Лоран вместе с гвардейцами… Они пытались меня убить.
— Пф! — отмахнулся раненый Тодд. — И что вы такое не поделили, спрашивается?
— Полагаю, — из зарослей раздался новый голос, — «Лисица» поймана?
Грим Моники хорошо отражал свет, а поэтому её лицо было в темноте особенно приметным и даже немного пугающим. Следом шла Ренна, которая, увидев истощенную Нину, сразу бросилась к ней. Разумеется, выдать несколько крепких ругательств старушка не забыла.
— Я чего-то не понял? — злобно и обиженно процедил сквозь зубы Лоран. — Откуда вы все повылезали? По графику вы…
— Слышь, простата с глазками! — перебила его Ренна. — В кишку свой график засунь! Ты что собирался сделать с моей внучкой, евнух чёртов?!
Лоран выдержал паузу. Его взгляд метался от одного лица к другому — и, похоже, он всерьёз просчитался. Единственное, о чём он сейчас думал, — как бы выпутаться.
— Ну и ну! — вдруг оживился он. — Никакой элегантности! Но так уж и быть… Я ничего ни с кем не собирался делать. Всего лишь патрулировал лес, а вы все на меня накинулись! Но я настоящий мужчина, поэтому прощу вас и…
Несколько желтых зубов вылетело на землю. Следом туда рухнул и Лоран.
— Я бы хотел обсудить с тобой моё плечо… — заговорил Тодд, разминая запястье левой руки.
Лоран, быстро оклемавшись, притянул к себе крюк, оттолкнулся от земли и попытался пробить им висок Тодда. Этот порыв ярости привёл лишь к тому, что он потерял ещё несколько зубов и снова оказался у ног человека в красном.
— Не переусердствуйте, господин Тодд! — вмешалась Моника, деловито скрестив руки позади. — Он нужен нам живым.
— Вам, может, и нужен, — отвечал он, — а мне нет. Я забью его как свинью и…
— Этот человек, — клоунесса ткнула в Лорана пальцем, — серийный убийца. Он и есть та «Лисица», которую нас отправили устранить. Вот только кто нам поверит, если мы просто принесём его голову? Нужно, чтобы он признал вину!
— Не дождётесь! — огрызнулся людоед. — Мои люди дадут показания против вас! Например, против тебя, Тодд! Или против старухи! Или против седого ублюдка! А людей у меня много, и их слов…
— Проблемка… — напевно перебила его Моника. — Может, кто-нибудь сумеет тебя переубедить? Например… — её взгляд скользнул к тому, кого они знали как Винсент.
Он умел переубеждать.
Гротескный пейзаж.
Обсидиановый замок, что пронзал шпилями серое небо. Роскошный тронный зал, что извратил в своих пределах концепт времени. Чьи-то черепа и кости, что поддерживали это место, были колоннами, лепниной и самим троном.
Каждый раз, когда Обливион закрывал глаза, на обратной стороне век он видел эту картину. Она была выжжена в его сознании, была частью этого сознания. Возможно — большей частью.
— Да уж! — короткий возглас заставил Обливиона открыть глаза.
Моника с недовольным видом села за стол к своему товарищу и тут же уткнулась лицом в ладони.
Обливион, мгновение назад пребывавший в тронном зале, вернулся в реальность. Гул гильдии, запах пива, грим девушки, что сидела напротив — король земель забвения очнулся в другом мире. В том, к которому до сих пор не привык.
— Что на этот раз? — наконец поинтересовался он.
— Расследование всё ещё идёт! — коротко объяснила Моника, откинувшись на спинку стула. — Уже две недели! Что они там вообще расследуют? Факты же налицо!
— И при чём тут мы?
— Ну-у-у, — протянула версальонка, — гильдия заморозила поручение, но оно всё ещё висит на нас. А потому новое мы взять не можем.
— Мне начинает казаться, что я проклят…
— Ладно, не вешай нос! — по-доброму улыбнулась Моника. — Считай это возможностью для отдыха.
— Привет, — тихий голос аккуратно вмешался в их беседу. — Я присоединюсь к вам ненадолго?
— О, Нина! — клоунесса заботливо выдвинула стул рядом с собой и жестом пригласила колдунью.
Девушка с каштановыми волосами и болотными глазами опустилась за стол с едва заметной улыбкой.
— Вижу, ты всё ещё без посоха?
— Я просто решила не брать его с собой, — пожала плечами Нина. — Всё равно я не рассчитывала на новые поручения. Расследование ведь ещё идёт.
— И то верно!
— Вы уже слышали? Как оказалось, Лоран и вправду каннибал… И «Лисицу» придумал тоже Лоран. Поручение, документы, наше участие, деревня Блазевиц, вся эта сказка… Всё было просто обеденным столом одного человека.
— Каких только уродов не бывает, — вздохнула Моника. — Ну, хорошо то, что хорошо кончается!
— Спасибо, — коротко произнесла Нина. — Знаешь, Моника… Твоя мечта — похоронить мою. И тем не менее я не хочу видеть в тебе врага. Быть может… Мы бы могли стать друзьями? Не заглядывать в будущее, не сталкивать наши мечты, а просто наслаждаться настоящим…
Моника, внимательно выслушав её, искренне улыбнулась. Её холодная рука коснулась тёплой руки Нины, и она слегка наклонилась к ней.
— Нина. Для меня ты всегда будешь врагом.
Девушка в плаще медленно поднялась из-за стола.
— Тебя я тоже должна поблагодарить, Винсент. Спасибо, что спас мою жизнь, — поклонившись, Нина ушла.
Спустя сорок минут ожидания господин Кригер наконец вышел из кабинета и направился к их столу.
— Я погляжу, вы ещё здесь. Это радует — у меня для вас хорошая новость.
— Хорошая… новость?.. — не веря своим ушам, переспросила Моника.
Кригер кивнул.
— Участие авантюристов в этом деле изучено и закрыто. Расследование продолжится, но вас уже не коснется.
— О! — приятно удивилась девушка.
— Ну и, соответственно, — лысый мужчина положил на стол стопку из двадцати золотых монет, — ваш гонорар.
— О-о-о! — ещё сильнее удивилась Моника.
— Если встретите остальных участников охоты, передайте, чтобы они зашли ко мне.
Кригер не стал задерживаться и вскоре ушёл, оставив Монику и Обливиона наедине.
— Вот видишь! — гордо начала она. — А ты говорил, что проклятый! Итак…
Она коротким движением подтянула к себе стопку монет и быстро пересчитала. Затем так же быстро отсчитала десять и придвинула их к Винсенту.
— Держи, твоя половина!
Тот с незаинтересованным видом взглянул на золото и…
— Мне это не нужно.
— А?
— Оставь себе, — наказал Обливион и вернул напарнице монеты.
— Не поняла… — Моника на мгновение растерялась, но почти сразу расслабилась, а уголки её губ потянулись вверх. — Я приберегу их у себя. Это будет наш общий бюджет! Тебя это устраивает?
— Пускай.
Моника с счастливым видом поднялась из-за стола.
— Мы очень хорошо сработались, и я верю, что каждый из нас добьется своего. Я сдержу обещание, данное самой себе, а ты — данное той девушке… Верно?
Она протянула ему свою холодную руку. Обливион, пусть и не сразу, но всё же ответил на рукопожатие такой же холодной ладонью.
— Ну, король, — шутливо сказала Моника, — пойдём выбирать следующее поручение?
— Король?
— В прошлый раз тебя это обрадовало! Ты даже впервые улыбнулся!
— Не знаю, о чём ты, — почти усмехнулся Обливион, — но пойдём.
В гильдии было непривычно тихо. Большинство авантюристов разбрелись по трактирам и лавкам — это было время обеда. Даже у доски поручений не собирались привычные толпы. Казалось, будто сегодня авантюризму Обливиона благоволила сама судьба.
— Так-так, и что тут у нас? — с довольной ноткой протянула Моника, уже скользя взглядом по листам в золотых рамках — заданиям S-класса.
В этот момент дверь гильдии тихо открылась. Клоунесса, поглощённая поручениями, не обратила внимания, но Обливион повернулся.
На пороге застыл странный человек в вычурном костюме и с тростью. Несколько секунд он с ленивым безразличием разглядывал зал, но вскоре… Жуткая улыбка растянула его губы, а янтарные глаза наполнились пошлым ехидством.
Как только Моника краем глаза заметила это противное выражение, всё её тело остолбенело. Каждая мышца, каждая кость, каждый нерв, каждая клетка крови — всё её естество взревело, пока сама она не могла даже повернуться.
А если бы смогла… Если бы она посмотрела на него слишком резко, без подготовки… Её бы тут же вырвало.
— Уважаемые воины нашего славного королевства… — нежным тоном, продолжая щурить глаза и хитро улыбаться, заговорил он. — Позвольте представиться! Я — седьмой мудрец королевства Штайнкрон. Тенебрис Луц.