Поиск иглы в стоге сена… Вот, на что это было похоже.
С каждым днём её комната всё глубже утопала в книгах. Они забили собой все четыре угла и постепенно продвигались к центру помещения. Казалось, что совсем скоро здесь станет невозможно ходить; впрочем, уже сейчас ей приходилось протискиваться вдоль стены, чтобы добраться до кровати.
Старания же всё никак не окупались. В последний раз крупицы нужной информации попадались ей пятнадцать тысяч страниц назад. Дальше — либо повторение уже изученного, либо откровенные фальсификации… Может, игла никогда и не падала в этот стог сена? Может, она была зарыта глубоко в земле или выброшена высоко в небо?
— Достопочтенная госпожа, — голос, прозвучавший по ту сторону двери, прервал погружение Лиары в очередную толстую книгу.
— Д-да?
Пожилой дворецкий аккуратно, почти неслышно открыл дверь и коротко произнёс:
— К вам посетитель…
— Что? — удивилась темноволосая девушка в светлом платье. — Ко мне? Но кому я вдруг…
— Привет, Лиара.
Фигуру дворецкого перегородила высокая блондинка в рваном чёрном плаще, накинутом на когда-то сиявшие доспехи. Она поблагодарила мужчину коротким кивком и, не дожидаясь приглашения, прошла внутрь. Дверь за её спиной тут же закрылась.
— Решила заняться наукой? — с сарказмом бросила гостья, покосившись на горы книг.
Она подошла к столу, за которым сидела Лиара, и равнодушно взяла первый попавшийся фолиант.
— «Мировая торговля времён образования Штайнкрона»? — прочитала она вслух с легким изумлением. — Что это? Ты головой тронулась?
— Зачем пришла, Изольда?
Услышав столь холодный вопрос, блондинка небрежно вернула книгу на стол и плавно опустилась на кровать. Взгляд Лиары не сходил с неё, но Изольда умело его игнорировала и некоторое время молча собиралась с мыслями.
— Тебе следует кое-что знать, — наконец начала она, — он в столице. Прямо сейчас.
У Лиары мгновенно перехватило дыхание. От неожиданности она даже издала странный всхлип, но эта эмоция быстро была подавлена, ведь на кону стояла та самая игла, которую девушка так долго искала в стоге сена.
— Ты помнишь того странного чиновника, в которого Тони врезался, когда мы только въехали?
Целительница округлила глаза, а её лоб почти сразу заблестел от пота. Изольда, в свою очередь, устало вздохнула и поспешила закончить мысль.
— Короче, это и есть тот самый упырь. Несколько дней назад он вступил в ряды авантюристов — я лично принимала у него экзамен. Винсент Кляйн… Так он теперь себя именует.
— Ты… уверена? Я имею в виду… Вдруг ты ошибаешься? Вдруг тебе показалось, и на самом деле…
— Ты издеваешься? — в ответ огрызнулась Изольда. — Его нельзя забыть. Особенно, если довелось с ним сражаться… Чувство, которое невозможно спутать ни с каким другим.
— Винсент Кляйн… — Лиара задумчиво повторила это имя, не удостоив шипение собеседницы своим вниманием. — Я поняла. Спасибо за информацию, Изольда.
— Не советую.
— Что?
— Я не советую ему мстить.
Лиара, не сразу сумев связать её совет с реальностью, несколько секунд пребывала в молчаливом недоумении. А когда слова Изольды были наконец осмыслены — взгляд целительницы многократно потяжелел.
— Я тебя не понимаю, — сурово обозначила она. — Этот демон убил мою сестру, и ты предлагаешь мне… принять это?
— А что предлагаешь ты? — сходу парировала блондинка. — Умереть мучительной и, что важнее, бессмысленной смертью? Этого хотела бы Тифа?
— Тогда зачем это всё? Для чего ты пришла? Чтобы что?
— Чтобы у тебя был выбор, — равнодушно ответила Изольда.
— Выбор! — Лиара повторила это слово практически оскорблённо. — Какой же это выбор, если ты открыто в него вмешиваешься?!
Изольда прервала собеседницу плавным жестом — выставив вперёд ладонь. Для девушки столь импульсивной и заносчивой такое тихое возражение выглядело необычно. Лиара тоже это почувствовала и невольно поубавила пыл.
— Лиара, дорогая… Мне на твою жизнь всё равно. Хочешь умирать в луже собственной мочи, — действуй. Я лишь сказала то, что думаю.
— Как ты можешь так думать?..
Она держалась. Старалась держаться, невзирая на горький привкус обиды, заполнивший рот… Но слова, которые она так хотела похоронить внутри себя, всё же вырвались наружу.
— Он убил твоего брата… — напомнила ей Лиара, пристально смотря в усталые глаза. — И ты спустишь ему это с рук?
— Тристана убили навязанные ему амбиции.
Сквозь отрешённость в её голосе прозвучало утверждение, рождённое из ночей беспросветного пьянства.
— Почему его больше нет с нами? Почему всё сложилось именно так? Почему, почему и почему… — с непоколебимым видом вопрошала девушка в доспехах. — Я много думала об этом, но на самом деле ответ всё это время лежал на поверхности. Просто мне не хватало сил на него взглянуть.
Она медленно поднялась с кровати, осторожно перешагнула одну из многочисленных книжных куч и подошла к окну, на мгновение задержав взгляд на сгущающихся тучах.
— Мы заблуждались, — честно признала Изольда. — Жаждали быть признанными тем, кто способен признавать лишь самого себя; тем, чьё признание нам, в общем-то, было и не нужно.
Небо тем временем всё плотнее затягивалось чёрными облаками. Лиара меланхолично наблюдала, как рассеянный свинцовый свет сходит с лица Изольды, и комната тихо погружается во мрак.
— Ослеплённые жаждой, мы с братом увязли в болоте, из которого могли бы и выбраться, но не сделали этого вовремя. И это… не вина того упыря, — нерешительно признала она. — И уж точно не вина Тристана. Если честно, я не могу винить даже отца… Наверное, нам просто выпали плохие звёзды.
Изольда ровной походкой, коей с детства была выучена ходить, направилась к двери.
— Выбор за тобой, Лиара.
Целительница провожала гостью взглядом, будучи не в силах ни усомниться в её словах, ни восхититься ими.
— Скоро пойдёт дождь, — вдруг сорвалось с её губ единственное, что из головы смогло попасть на язык. — Советую переждать в особняке.
— Я не сахарная, — моментально съязвила блондинка, но затем обернулась с неожиданно тёплой улыбкой. — Но спасибо за совет.
— Если застудишь горло — даже не проси тебя лечить…
— Дети Ройделя не болеют. И уж точно не застужают горло. До встречи…
Когда её рука легла на дверную ручку, та моментально ответила дрожью. Впрочем, задрожала не только дверь, но и стены с потолком — по всему особняку прокатился оглушительный грохот.
Изольда с немым вопросом посмотрела на Лиару, но она, судя по озадаченному выражению, растерялась не меньше.
— Это что? — бросила девушка в доспехах. — Тони с кровати упал?
Взрывная волна пронеслась сквозь его массивное тело. Ламберт Гюте оказался сбит с ног и грубо опрокинут на землю — к счастью, без переломов. Дворецкому и нескольким стражникам, однако, повезло меньше: их задело обломками стены, что шрапнелью разлетелась во все стороны.
Несколько мгновений назад господин Гюте вместе с помощниками спешил встречать некоего гостя, заявившегося без предупреждения, но прежде чем они успели встретиться с ним лицом к лицу… произошёл взрыв.
Прихожая особняка была полностью уничтожена: двери превратились в щепки, окна — в стеклянные пули, а стену пробило так, словно она была листом бумаги. Пыль поднялась туманом, режущим глаза, но владелец дома не щурился — наоборот, он жадно вглядывался в эту завесу.
По мере того как пыль опускалась на землю, силуэт гостя проявлялся всё чётче. Некто средний ростом и худой медленно шел вперёд. Первой деталью, которую отчетливо заприметил Ламберт, был алый плащ, свисавший с левого плеча неизвестного. Далее различимым стал тёмно-зелёный мундир, затем — строгая высокая обувь, замысловатые эполеты, длинные тёмные волосы…
Её невыразительное лицо легло в картину последней деталью пазла.
— Госпожа… Каэда?.. — сросшиеся брови Ламберта поднялись настолько высоко, насколько это позволяли мимические мышцы.
— Вы не находите это возмутительным? — Каэда упёрла руки в бока и смерила лежавших мужчин змеиным взглядом. — Я прождала снаружи целых полчаса! Я, второй мудрец этого чертова королевства! У вас что, нашлись дела поважнее меня?!
— О чём вы говорите?! — взвыл пожилой дворецкий, которому осколками стекла содрало половину кожи с лица. — Да вы! Да вы даже минуты там не простояли! Что вы…
— Молчать! — сурово вскрикнул Ламберт, ударив кулаком по земле настолько сильно, что на дощатом полу остался кровавый след. — Госпожа Каэда, это действительно наша вина…
Он подогнул ноги, наклонился вперёд и оказался на коленях перед вторым мудрецом. Рвение, с которым он обесценил свою гордость, мгновенно завладело вниманием Каэды — и дворецкий избежал казни.
— Хм, — недовольно издала девушка в мундире. — Ты, надо думать, Ламберт Гюте?
— Верно! Вы абсолютно правы, достопочтенная госпожа мудрец…
— Послушай-ка, Ламберт, — она сделала насколько шагов вперёд, пока её обувь не оказалась у лица склонившегося богача, — а на кой хер тебе такие хоромы? У меня, например, дома вообще нет, и что? Хотя ты, должно быть, думаешь, что я жалкая бродяжка?
— Ни в коем случае! — заверил Каэду господин Гюте, уперевшись лбом в её ботинки.
— Откуда вообще все эти богатства? Что ты такого сделал?
Ламберт растерялся: он не знал, как правильно ответить на этот вопрос. Действительно ли Каэда желала знать историю его финансового успеха, или ей хотелось, чтобы он унизился ещё сильнее? Неправильный ответ мог вызвать у неё приступ гнева — а тот вполне мог закончиться обрушением всего дома.
— Я перепродавал… — неуверенно ответил мужчина. — Алхимические ингредиенты, магические камни, оружие и алкоголь… Покупал в других странах и продавал в Штайнкроне…
— И ты думаешь, что у меня бы это не получилось?
Пусть Ламберт и не видел её лица, но было очевидно, что она сощурила глаза… Диалог приближался к крайне плохой концовке, а потому требовалось немедленно сменить тактику.
— Ваш талант куда громаднее моего, — ровным тоном заявил он. — Я потомок герцогского рода… Мне просто повезло унаследовать состояние отца и правильно им распорядиться. Но даже с этим состоянием я не стал мудрецом!
— Пф! — фыркнула Каэда, но звучало это уже менее угрожающе.
— Вы заслуживаете несоизмеримо большего уважения, чем я, ведь своими силами взобрались на самую вершину мира! К тому же не растеряли женского обаяния!
— Так ты куда умнее, чем я думала… — тихо заметила женщина-мудрец. — Чего ты на коленях-то стоишь? Встань ровно!
Ламберт последовал указанию и нерешительно поднялся с пола. Незаметно он бросил взгляд на двух стражников, лежавших среди обломков, пытаясь оценить, насколько серьёзны их ранения. Затем его внимание вернулось к Каэде: та достала из кармана брюк смятую бумагу и с равнодушным видом протянула её хозяину особняка.
— Что это?..
— Приглашение на фестиваль. На!
— Фестиваль?.. — переспросил мужчина, постепенно впадая во всё больший ужас. — Фестиваль Т-Тенебриса?
— В качестве зрителя! — уточнила Каэда. — Что, все штаны уже обоссал?
— Вот как…
Прежде Тенебрис никогда не приглашал конкретных людей на фестиваль — ни зрителей, ни участников. Для тех и других фестиваль всегда оставался добровольным мероприятием; а помимо этого, проводился он исключительно осенью.
— Кстати, скажи-ка, — начала незваная гостья, — а где я могу найти… Так… — Каэда снова принялась рыться в карманах и вскоре вытащила ещё одну смятую бумажку. — Лиару Винтерфельд… Робина Фауста и… Тони Гюте. Где они?
— А? Но зачем вам...
— Вы меня искали?
Целительница в светлом платье и авантюристка в доспехах бесшумно спустились по лестнице и столкнулись лицом к лицу со вторым мудрецом Штайнкрона. Впрочем, на Изольду Каэда даже не взглянула — она оценивающе пробежалась глазами лишь по Лиаре и тут же помрачнела.
— Эта соплячка и есть родственница той самой Тифы? — процедила сквозь зубы Каэда. — А ведь ты даже не поздоровалась… Какая грубость! Думаешь, ты лучше меня из-за своей сестры? Или я не заслужила вежливого отношения?! Отвечай, пока я не снесла тебе голову!
— Успокойтесь и объясните, что происходит, — потребовала целительница.
Самоуверенность Лиары объяснялась просто: она не понимала, кто перед ней стоит.
Мудрецы Штайнкрона многим друг от друга отличались, потому неудивительно, что разнился и их образ жизни.
Ройдель и Тенебрис, пусть и по-разному, но находили удовольствие в контакте с людьми; Лоренц занимал должность мэра одного из городов королевства, а Фиона когда-то давно была министром финансов.
Остальные мудрецы общественную жизнь не вели, хотя их хорошо знали по портретам… Но в случае с Каэдой была одна загвоздка. На портретах она выглядела приветливой и необычайно красивой девушкой, тогда как в действительности её внешность была самой обычной, а с лица никогда не сходило высокомерие.
— Мерзкая сука, ты что, не понимаешь, кто перед тобой стоит?! Да я тебя…
— Прошу прощения, госпожа Каэда, — заговорила Изольда, шагнув вперёд и заслонив собой Лиару. — Так вышло, что эта девушка слаба умом. Она правда не осознаёт, что происходит.
Лиара округлила глаза лишь тогда, когда услышала имя второго мудреца. Быстро стало ясно, что сейчас её жизнь висит на волоске… Длинном золотом волоске.
— Что? — гостья ещё раз оценила взглядом растерянную целительницу. — Но её сестра ведь, якобы, гений? Как так вышло, что она отсталая?
— Природа несправедлива, надо полагать.
— Хах, ещё бы! Представить только, как унижена жизнью эта сука! Ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Истеричный смех ненадолго завладел их разговором, как вдруг Каэда вмиг успокоилась и сурово посмотрела на авантюристку, чей лик казался неприятно знакомым.
— Я тебя знаю, — обвинением заявила она. — Ты та самая наёмница! У тебя ещё брат есть!
— Ну… Да.
Между авантюризмом и наёмничеством в Штайнкроне существовало чёткое различие, закреплённое законом. Авантюристы выполняли гильдийские поручения и, в сути, представляли собой гибкую систему для решения внутренних проблем. Наёмниками же назывались те, кто за плату участвовал в разбойных преступлениях.
Для любого авантюриста такое обращение — дурной тон, а в некоторых случаях даже оскорбление… Но Изольда была достаточно умна, чтобы не поправлять Каэду.
— Для меня большая честь, что нас с братом знает сама господа Каэда, — Изольда положила руку на грудь и осторожно поклонилась, но…
— Ты похожа на Ройделя.
Блондинка слегка опешила, но всё же оставалась сдержанной.
— Ох, благодарю вас! — она вежливо улыбнулась и поспешила выразить признательность, но это была ошибка.
С чего она решила, что из уст Каэды это было комплиментом?
— Благодаришь. Ясно, — сухо произнесла она. — Значит, тебе это приятно? Значит, Ройдель у нас абсолютный идеал? А я?
— Что? Я имела в виду…
— Поздравляю! — с ненавистью выкрикнула Каэда. — Ты похожа на Ройделя — прими мои поздравления! Но позволь порадовать тебя ещё немного… — она медленно указала пальцем на Изольду. — Ты приглашена на фестиваль Тенебриса. В качестве участника.
— А?..
Ни Изольда, ни Лиара, ни господин Гюте не знали, как действовать. Предугадать этот разговор было невозможно — как и понять, во что он теперь превратится.
В любой культуре приглашение — это акт доброй воли, от которого можно отказаться. Но в случае с Каэдой… Возражение или даже обыкновенное недоумение могли стать поводом для атаки, а против Каэды даже у детей Ройделя нет шансов.
— К слову, отсталая сестра Тифы, — уже уняв ярость, но всё ещё глядя на окружающих с презрением, произнесла женщина-мудрец и посмотрела на Лиару. — Ты тоже приглашена. И те два дурака — Рони и Тобин — тоже. Зачем — понятия не имею. Пусть благодарят сучку по имени Фиона.
Она развернулась, готовая в любой момент исчезнуть, лишь напоследок бросив предупреждение:
— Я убью каждого, кто помешает проведению фестиваля… У вас два дня.
В небе над столицей сгущались тучи, и полдень всё больше напоминал поздний вечер. Неожиданная духота сковывала дыхание, а ветер — даже самые лёгкие дуновения — совсем стих.
— Скоро пойдёт дождь, — заметил молодой человек с густыми оранжевыми волосами.
Его плечистый товарищ, идущий немного впереди, поспешил дополнить очевидное наблюдение.
— Ливень! — воскликнул Тони. — Очень серьезный ливень! Так что нам бы ускориться!
— Разумная идея, но… Я страшно устал.
Сегодняшнее утро Робин вновь провёл на тренировочной площадке местного фехтовального братства. Откровенно говоря, он явно переусердствовал: приходил каждый день, тренировался до изнеможения и возвращался полностью разбитым, порой лишь к закату.
К сожалению, по словам Изольды, с которой он виделся несколько раз в неделю, его тренировки не приносили прогресса.
— Снова до посинения мечом махал? — спросил Тони, пусть и несколько риторически. — Тебе нужно научиться отдыхать, иначе твои старания пойдут коту под хвост! Кстати…
Тони слегка замедлился, несмотря на своё желание быстрее добраться до дома.
— Разве мы сюда… не отдыхать приехали? Проведать моего батю, отвлечься и…
— На словах, пожалуй, так и есть, — тоскливо начал Робин. — Но честно говоря… лично я хотел просто переубедить их. Лиару и Изольду.
— Хах, — натянуто усмехнулся его друг, — я знаю, о чём ты. Я бы тоже хотел, чтобы они забыли о случившемся, но… Я так и не смог завести этот разговор с Лиарой. Кто я ей, в конце концов?
— Изольда тоже не желает это обсуждать. Ты прав — мы им никто. Наверное, грубо было считать, что их нужно переубеждать. Хотя и махнуть на них рукой сложно…
Тони вновь замедлил шаг, однако в этот раз и вовсе остановился посреди дороги, позабыв о погоде. Опередивший его вскоре Робин вопросительно обернулся.
— Слушай… — пряча взгляд, начал Тони. — Когда мы вернёмся в Громхольт?
— Ну…
— Мне здесь тяжело, — признался здоровяк. — Я не принадлежу этому месту… Должен был бы принадлежать — я ведь здесь родился и вырос. Но нет. Всё это ошибка, — он наконец посмотрел другу в глаза и заговорил увереннее. — Меня здесь быть не должно.
— Я об этом пока не думал, но… Наверное, скоро вернемся.
— Наверное? — разочарованно переспросил Тони. — Я не могу тебя заставлять. Понимаю, что тяжело их бросать после всего, что случилось, но…
— Дело не в этом, — перебил его Робин. — Я хочу поговорить с Изольдой, но никак не могу начать этот разговор… Я хочу поговорить о Ройделе.
Тони приподнял брови, будто не расслышал собеседника.
— Сам не знаю почему, но после смерти господина Ройделя во мне что-то изменилось. Сложно объяснить, но… Будто то, чего мне так не хватает, скрыто в Ройделе. То, как победить страх, как измениться…
— Ясно, — ответил Тони, когда наконец поднялся ветер, и первые капли дождя упали на землю. — Тогда я вернусь в Громхольт раньше и буду тебя ждать, брат.
Она тонула. Не видя на горизонте земли, не ощущая под ногами дна, она тщетно била ладонями по воде. Как давно это продолжалось? Каково это было — не тонуть?
Она не помнила. Момент, с которого начался этот ужас, забыть было невозможно, но всё, что было до него, терялось во тьме. Словно эта часть памяти затянулась густым дымом. Поэтому всё, что она помнила и знала, — это мучения утопающего.
Когда над океаном прогремел гром, Моника резко открыла глаза.
Она лежала у себя в постели, укрытая тем самым ненавистным одеялом, доставшимся от хозяйки. Яркий свет кристаллов безжалостно ударил по глазам, и девушка нехотя пришла в себя.
— Наконец-то очнулась, — монотонным голосом заметил Винсент, стоявший у двери.
— Очнулась?..
Осмыслив его слова, Моника метнула взгляд к окну и увидела чёрное небо, на фоне которого дождь беспорядочно рисовал водой узоры. Этот звук льющейся воды показался ей отвратительно знакомым, но главным сейчас было не это…
— Что со мной случилось?
— Когда тот мудрец ушёл, — объяснял Винсент, — ты позеленела, выбежала из гильдии и упала в обморок прямо на крыльце.
— Тот мудрец?.. Ты имеешь в виду…
— Да, Тенебрис.
— Чёрт… — выругалась она себе под нос и до скрипа сжала одеяло в кулаках.
— Я тебя не понимаю, — безо всякого сочувствия заговорил Обливион. — Ты ведь готовилась к встрече с ним, разве нет? Тогда почему так позорно потеряла сознание, едва его увидев?
Вопрос, который Моника, конечно, восприняла как оскорбление, мгновенно вырвал её из тяжелых размышлений.
— Да что с тобой не так?.. — с презрением прошипела она.
Любой человек мог бы догадаться, почему она упала. Даже совсем уж чёрствым людям это стало бы ясно, услышь они её историю. Бейл, например, сразу бы понял. Так почему не понимал Винсент?
— Корчить рожи можешь сколько хочется, — с раздражением отреагировал Обливион на её недоброе выражение, — но тебе следует подумать о том, что я сказал. Напоминаю: я помогу тебе выиграть фестиваль — но дальше ты сама. Как ты планируешь его убивать, если теряешь сознание от его вида?
— Слушай, — Моника, проигнорировав этот выпад, вдруг заговорила собранно и строго, — что-то пошло не так. Всё… происходит не так, как должно.
Обливион промолчал, позволяя ей закончить мысль.
— Во-первых, фестиваль Тенебриса всегда проходит осенью, а сейчас только начало лета… Во-вторых, — продолжила Моника, — он… принуждает участвовать? Я ведь не ослышалась? Но почему ему вообще позволили прибегнуть к такому? Пусть король в Штайнкроне почти безвластен, но есть же Ройдель! Почему он ничего не предпринимает?!
Обливион помрачнел. Он и представить не мог, насколько чудовищными последствиями разразиться смерть Ройделя. Хотя даже если бы и мог, едва ли поступил бы иначе… Тем не менее происходящее начинало восприниматься как его личная ответственность.
— Как ты планировала его убить? — тихо спросил он.
Моника боялась делиться этим планом. Алгоритм, над которым она работала все эти ужасные годы, был её главной надеждой, и раскрывать его казалось почти богохульством.
К тому же она боялась критики. Девушка, способная выносить пытки, оказалась не готова к острым комментариям в адрес своего плана. Ведь ничего более сокровенного у неё не было.
Но всё же… Кажется, Винсенту она доверяла.
— Фестиваль Тенебриса проводится последние пять лет, — начала клоунесса со смазанным гримом. — И все эти пять лет он следовал одной и той же схеме: открытие, три дня битв, поздравление чемпиона и… ужин победителя с Тенебрисом. Это мне и нужно.
Моника медленно встала с кровати и подошла к старому сундуку, что пылился в углу комнаты. За ним была узкая щель, из которой она, немного повозившись, достала маленькую коробочку.
— Здесь ингредиенты яда, — объяснила клоунесса. — Травы, кристаллы, семена некоторых растений… Рецепт я придумала сама — специально для Тенебриса. Я пыталась создать не просто отраву, а вещество для пыток: оно парализует тело и нарушает восприятие боли. Отравленный начинает ощущать невыносимую боль во всём теле, но не может ни крикнуть, ни даже пошевелиться…
Обливион сощурил глаза.
— Как ты собираешься его отравить, если теряешь сознание от одного его вида?
— Да хватит уже об этом! Я просто не была готова! — с обидой возразила Моника. — В этом и проблема… Я не готова к фестивалю, в котором что-то идёт не так. Именно поэтому я бездействовала в прошлом году: пятый фестиваль был своего рода юбилейным, и от него можно было ожидать чего угодно… Но сейчас-то что происходит?
— Если всё настолько усложнилось, то у меня есть предложение. Безвозмездное.
— Хм?
— Я могу убить Тенебриса, — заявил Обливион. — Скажи мне, где его найти, и я прямо сейчас…
— Это сложнее, чем тебе кажется, — остановила его Моника. — В прямом столкновении существует риск, что он успеет превратить тебя в статую… или в коровий навоз. Я не говорю, что у тебя нет шансов, но мы не можем тобой рисковать — без тебя мой план будет сорван. С другой стороны…
Клоунесса спрятала коробку обратно за сундук и медленно, с крайне суровым видом приблизилась к Винсенту.
— Если избежать прямого столкновения… Если ты, скажем, разнесёшь его поместье издалека — это может сработать. Но ты должен понимать две вещи.
Она выставила вперёд руку, готовая загибать пальцы.
— Во-первых, ты почти наверняка ты убьёшь невинных людей: слуг, работников поместья, жителей ближайших кварталов и тех, кому просто не повезло оказаться рядом, — она загнула один палец. — Во-вторых, ты станешь целью мудрецов. Не знаю, насколько ты на самом деле силён, но против Ройделя или Каэды тебе не выстоять.
— Каэды? — Обливион удивился, услышав рядом с именем Ройделя ещё одно. — Кто-то сравнимый по силе с Ройделем?
— А ты не знал? — вопросом упрекнула его Моника. — Ройдель сильнейший, но Каэда, тем не менее, самая опасная из мудрецов.
Обливион, не зревший чести в убийстве невинных и не желавший становиться врагом целого королевства, тяжело вздохнул.
— Тогда, надо думать, действуем по твоему плану?
— Да. Я успею подготовить яд до начала фестиваля. Остаётся только надеяться, что традиционный ужин не отменят…
Едва Моника произнесла эти слова, как в дверь постучали. От испуга она почти подпрыгнула и вопросительно посмотрела на Винсента, но тот лишь пожал плечами.
Спустя несколько секунд стук повторился — уже куда настойчивее. Будь она одна, немедленно вылезла бы из окна и сбежала, но присутствие Винсента заметно её успокаивало.
Прокрутив ключ в замке несколько раз и натянув на лицо милую улыбку, Моника открыла дверь — и почти сразу рухнула на пол. В квартиру ворвалась высокая светловолосая девушка в доспехах; захлопнув дверь, она тут же заперла её на ключ.
— Изольда?!
— И тебе приве… О, и ты здесь?
Винсент слегка поклонился.
— П-Приветствую вас, госпожа Изольда… Чем мы можем быть вам поле…
— Прекрати, — она тихо, даже немного нерешительно перебила его. — Можешь говорить так, как привык… как говорил Ульрих Ноутус.
Обливион заметно растерялся. Мимикрия снова подвела его… Или же он сам не сумел ею правильно воспользоваться?
— Как ты поняла, что я…
— Ты оставляешь неизгладимое впечатление, — расплывчато ответила она. — Тебя сложно с кем-то спутать.
— Да будет так… — после короткой паузы произнёс король. — И зачем ты пришла? Мстить?
— Мне не за что тебе мстить, Ульрих, — честно призналась она. — Я пришла к Монике.
Изольда повернулась к девушке, которая всё ещё лежала на полу с ошеломлённым выражением лица.
— Вы… знакомы? — спросила клоунесса.
Но, похоже, Изольда пришла сюда не за этим.
— Уважаемый эксперт по Тенебрису, — начала блондинка с едким сарказмом, — соизвольте объяснить, что происходит в городе?!
— Да я сама не знаю! — едва не вскрикнула Моника. — Он самолично явился в гильдию и объявил о начале фестиваля! Сказал, что отберёт участников сам!.. Погоди-ка… тебя, получается, выбрали?
— И не только меня…
Изольда перевела взгляд на Обливиона.
— Робин, Тони и Лиара тоже в числе участников… Приглашение принесла Каэда.
— Каэда?! — ужаснулась Моника. — Да что, чёрт возьми, происходит?.. Она-то здесь при чём?! Я не понимаю… Чем занимается Ройдель?!
Услышав это, Изольда с немым вопросом посмотрела на Обливиона, а тот многозначительно прислонил палец к губам. В этом безмолвном разговоре ей всё стало ясно — Моника не знала о смерти первого мудреца.
— Ладно… — тяжело выдохнула клоунесса, и наконец поднялась с пола. — Что касается твоих друзей, Изольда… Я рекомендую им бежать.
— Ого, я бы ни за что не догадалась! — съязвила светловолосая. — А если Каэда их…
— Она может про них забыть, или ей станет слишком скучно их искать. А вот на фестивале шансов выжить нет, — Моника машинально кивнула в сторону Винсента. — Пусть бегут в Версальон. Ройдель не позволит Каэде просто так пересечь границу… Ну, мне хочется в это верить.
— Приглашаешь нас к себе на родину? Как мило! Но если это правда единственное…
— Вас? — переспросила Моника. — Я говорила строго про твоих друзей. С тобой это не сработает. Извини.
— Не поняла?
— Твои друзья — обыкновенные люди, и их участие Тенебрису не столь принципиально… А вот ты — известная во всём Штайнкроне авантюристка. Тебе придется участвовать…
Изольда округлила свои голубые глаза и неуверенно посмотрела на Обливиона… Сражаться с ним она желала меньше всего на свете, но судьба, кажется, вынуждала пойти по пути Тристана.
Обливиону, впрочем, было не легче. Он был скован сразу двумя обещаниями: стать чемпионом фестиваля и сохранить жизнь Изольды. Если она станет участником, то ему придется нарушить одну из клятв, а король сделать этого ну никак не мог.
Поэтому…
— У меня есть идея, — заговорил Винсент. — Пусть она присоединится к нашему отряду.
Ливень был слышен даже сквозь пьяный гул трактира. К этому часу заведение обычно закрывалось, однако прогонять неожиданно наплывших авантюристов хозяин не хотел и, возможно, без помощи столичной стражи не мог.
Тони сидел за столом в углу, уткнувшись лицом в широкие ладони: то массировал виски, то тёр уставшие глаза. Этот трактир он посещал довольно часто, но прежде мотивацией выступили свиные рёбра и мясной суп. Сегодня ночью, впрочем, у него отсутствовал аппетит, что для такого крупного человека было крайне нетипично.
На столе перед ним стояла нетронутая кружка пива — его единственная «еда» за последние пятнадцать часов. Тони рассчитывал, что хмель успокоит нервы — в конце концов, другим это всегда помогало, — но один лишь вид белой пены сегодня вызывал тошноту.
— Что ты будешь делать? — тихо спросил Тони, не поднимая лица.
Робин сидел напротив и, хоть и не горбился, как его товарищ, выглядел не менее растерянным.
— Почему я?.. — прозвучал в ответ хриплый голос. — Почему ты спрашиваешь меня?
— Я… не смогу бросить тебя, — пояснил Тони. — Ты мне как брат. Я не выйду в колизей, если ты решишь бежать; а если же ты выберешь остаться и бороться, то я буду стоять с тобой.
Братство — явление священное для любого мужчины, и слова Тони были чистым его проявлением. Но говорил он не для того, чтобы поддержать — он указывал на ответственность, лежащую на брате.
— Мы не герои, — шепотом продолжил здоровяк, будто читая мысли Робина. — Отговорить Изольду и Лиару не получится… Тебе придется делать выбор. И каким бы он ни был, я буду его уважать.
— Бежать или остаться… — произнёс дрожащими губами Робин. — Выбор между жизнью и смертью… Но чтобы жить, нужно бросить двух девушек умирать. Хех… — он сухо усмехнулся от абсурдности бремени, легшего на его негеройские плечи.
Вместо вердикта, которого ожидал Тони, прозвучал скрип стула. Робин поднялся из-за стола и направился к выходу.
— Ни разу в жизни, — бросил он, остановившись рядом, — я не принял решения, коим был бы доволен. Поэтому в этот раз, пожалуйста, выбери ты. Ведь подобно тебе, я тоже не смогу бросить брата.
Присутствие Робина растворилось в пьяном гуле. Тони даже не обернулся на прощание; не кивнул и не улыбнулся. Весь сжатый, неспособный хотя бы раз пригубить купленное пиво, он продолжал сидеть в углу, потирая уставшие глаза.
И спустя всего пятнадцать минут таких страданий…
— Ты выглядишь очень плохо! Тебя тошнит?
Услышав незнакомый женский голос, Тони тут же опустил руки и удивлённо посмотрел вперёд. За его столом сидела девушка в чёрной мантии. Глубокий капюшон скрывал её лицо, и лишь пышные светло-русые пряди выбивались наружу.
Погрязшему в размышлениях Тони сперва показалось, что незнакомка завуалированно просит освободить стол, но когда он уже собирался встать…
— Я всё слышала! — с неуместным восторгом сказала она. — Вы с другом приглашены на фестиваль Тенебриса! И вам страшно, да?
— Кто ты такая?
— О, я совершенно случайно тобой заинтересовалась, Тони Гюте! — заявила незнакомка, открыто проигнорировав вопрос. — Я хочу тебе помочь!
— Помочь?..
— Помочь с выбором, который на тебя взвалил Робин Фауст. Понимаешь, — она наклонилась вперёд, будто собираясь делиться тайной, — если ты сбежишь, то отвечать за это придется твоему любимому папе!
Тони округлил глаза, а его тело, ещё мгновение назад готовое подняться и выволочиться из трактира, вновь стало неподъёмно тяжёлым.
— Не стоит так переживать! — заверила неизвестная девушка. — Ведь я пришла, помимо прочего, предложить помощь!.. Я выиграю для тебя фестиваль!
Видя под капюшоном неуместную, инфантильную улыбку, Тони повторил свой вопрос, но куда строже.
— Кто… Кто ты, чёрт возьми, такая?
В ответ девушка плавно стянула с головы мешковатый капюшон. Аристократически бледное лицо, лисий прищур, аккуратный подбородок, до боли знакомая улыбка — Тони показалось, будто он уже встречал эту девушку. Каждая черта её лица казалась ему чужой и одновременно узнаваемой.
— Меня зовут Тифа Винтерфельд! И я пришла тебе помочь…