Он застыл на месте. Перед его остекленевшими глазами происходило нечто ужасное. Подсознание подсказывало ему бежать прочь со всех сил, сделать всё возможное, лишь бы исчезнуть отсюда, однако его тело отказывалось двигаться. Его мышцы предательски одеревенели, и только сердце усердно работало, выбивая три удара в секунду, готовое вырваться из грудной клетки.
Свою жизнь он начал сиротой, в подростковом возрасте стал отщепенцем, а к двадцати годам впервые взялся за нож. Именно в лезвии, направленном на других людей, этот бедный человек видел способ существовать. Отнимая, воруя и грабя, он ел, дышал, спал и даже находил единомышленников. Почему же он никогда думал, что однажды по ту сторону лезвия окажется он сам?
Эту лачугу в глухом лесу он и его друзья присвоили себе пару дней назад, ища новое убежище после смерти Лоренца. Они ворвались сюда ночью, прирезали глухого старика, что мирно спал на куче сухой травы, и принялись обустраивать новое логово своей маргинальной группы. По какой-то причине никому из них в голову не приходила мысль, что на месте глухого старика могут оказаться и они.
Так и случилось этой ночью.
Самые компетентные и сильные бойцы их группы пали первыми. Некоторые повстречали особенно мощные удары и умерли сразу, другим же не посчастливилось медленно истекать кровью на грязном деревянном полу. Жалкие слабаки, отчего-то уверовавшие в свои способности, тоже ринулись в битву, которая, однако, закончилась для них пугающе быстро.
Последним остался лишь он один. Бедный человек. Среднего роста, среднего веса. У него была заурядная внешность и точно такие же навыки. Увидев, как светловолосая девушка в красном платье беспощадно забрала жизнь у его товарищей, он потерял способность двигаться. Неизвестная, заметив его невзрачный силуэт, застывший в глубине лачуги, вопросительно подняла брови.
— Ты-то что стоишь? — равнодушно бросила девушка, отряхнув кровь с металлической поверхности ножа, и неторопливо двинулась вперёд.
Она приближалась так обыденно, так буднично… Глядя на её походку, он осознал, что именно так и должна выглядеть его смерть. Ничего не добившийся человек, оценить всю жизнь которого можно только грубыми словами. Человек, которого забудут сразу, как убийца соизволит произвести короткий взмах ножом… Впрочем, даже сейчас его едва ли кто-то помнит. Поэтому в свои последние моменты он вдруг заговорил:
— Меня… Меня зовут! Меня…
Кровь брызнула в сторону. Он не успел в последний раз произнести своё имя и, схватившись за шею, упал. Под его головой начала образовываться красная лужа, в которой он тонул, судорожно дергаясь и кашляя. И уже через минуту его сознание полностью погрузилось в багровый омут и навсегда в нём растворилось.
— Изольда, — подозвал убийцу мужчина, вошедший в лачугу, — ты здесь закончила?
— Как видишь. Нам крупно повезло… Это была халупа разбойников. Их пропажи никто не заметит.
— Прекрасно, — без энтузиазма кивнул Тристан, — я-то боялся, что придется договариваться с каким-нибудь неразумным стариком… Ладно! Давай быстрее закопаем тела, пока Тони и Робин не пришли в себя.
Уже несколько часов он видел сны. Сложно было сказать, понимал ли он их; удивлялся ли новым образам или же просто наслаждался видом. Тони Гюте был человеком простым, а абстрактные образы редко привлекали его внимание. Да и сны его обычно были настолько хаотичны и несвязны, что даже самый проницательный толкователь в мире не смог бы при желании дать им трактовку.
В определённый момент сквозь флёр сновидений до него дошли чьи-то голоса. Сначала они звучали как отдалённый вой китов, а затем постепенно приближались, превращаясь в различимую человеческую речь.
— Ты должен Тристану подошву лизать, рыжий ублюдок! — грозно рычала где-то вдалеке разъяренная девушка. — Если бы такой фокус со свечой ты провернул со мной, то я бы вытащила твой неполноценный мозг прямо из твоих неполноценных ушей! Тристан слишком милосерден…
— Извините… — прохрипел в ответ молодой парень. — Мне не следовало… так поступать…
— Ха-ха! Думаешь, если вести себя жалко, то…
— Успокойся, Изольда, — прервал свою сестру Тристан. — И ты, Робин, успокойся. Мы не собираемся вам вредить, даю слово. Более того, все могло бы закончиться ещё лучше, если бы вы оба выполнили нашу маленькую просьбу. Но вы…
Тони вдруг разразился кашлем, судорожно выплёвывая из пересохшего рта черные сгустки застывшей крови. Лишь проснувшись, он почувствовал нестерпимую боль от сместившегося пару часов назад ряда зубов.
— Т-Тони?.. Ты как?! — выкрикнул сидящий позади него Робин.
Робин тщетно пытался повернуться к товарищу — их спины соприкасались, а связанные за спиной руки тянули друг друга, как звенья одной цепи. Когда Тони резко наклонился вперёд в приступе кашля, Робина рывком потянуло за ним. Рыжеволосый быстро поднял ноги, чтобы перераспределить центр тяжести, и не упасть, а затем аккуратно оттянул на себя руки.
— О, ещё один виновник торжества… — прошипела Изольда.
Тристан без лишних комментариев подошёл к Тони и поднес к его лицу флягу воды. Тот приподнял голову и позволил себя напоить, чтобы победить разрывающий сухие губы кашель. Через несколько секунд фляга опустела.
— Ты пришёл в себя? — спросил Тристан, немного наклонившись и одарив собеседника запахом крепкого алкоголя, которым Робин окатил его в трактире.
Пытающийся отдышаться после обильного питья Тони кивнул, а после поделился:
— Зубы… болят…
— Эх, — раздражённо вздохнул блондин. — Изольда, зачем это? Почему ты не могла просто его удушить?
— Потому что этот придурок слишком смело чесал языком! — тут же выпалила девушка.
— А если бы ты его случайно убила, представляешь, чем бы это обернулось? — спросил Тристан и, не дожидаясь оправданий, продолжил. — Теперь, когда вы оба проснулись, слушайте внимательно. У нас с Изольдой есть очень важная задача — изолировать Ульриха. Вы нам мешали — мы пытались решить эту проблему мирно, но оба оказались отвергнуты. Понимаете меня?
Тристан внимательно изучил выражения их лиц: Тони, кажется, всё ещё приходил в себя и свыкался с деформированной челюстью, а Робин напряженно смотрел в пол на кровавый узор.
— Кровь свежая, — дрожащим голосом заметил паренек в очках. — Чья… это кровь?..
— Это к разговору не относится, Робин. Что важнее…
— Вы ведь ничего не сделали с Лиарой? Лиара ведь в порядке?.. — продолжал рыжеволосый, боясь посмотреть на Тристана.
— Хах! — усмехнулась Изольда. — И что ты сделаешь, если это её кровь?
— Заткнись, дура! — вскрикнул её брат, отмахнувшись рукой. — Лиара цела. Могу поклясться. И Изольда тоже может! Подумай сам, Робин: если мы предлагаем вам решить вопрос без жертв, то к чему нам убивать Лиару? А это, — он указал пальцем на кровавые следы на полу, — разбойники, у которых мы позаимствовали лачугу. Надеюсь, по ним-то горевать ты не станешь?
— Ладно, подтверждаю! — смиловалась Изольда. — Вашей Лиаре мы ничего не сделали. Ведите себя хорошо и увидитесь с ней через несколько суток. Она вас и подлечит.
— Ульрих, — с трудом выговорил Тони, — что с Ульрихом? Зачем… вам…
— Не твоего ума дело!
— Не спеши, — шепнул ей Тристан. — Может, будет полезно хотя бы немного рассказать?
Изольда цокнула и повернулась к двери.
— Итак, — деловито начал блондин в синем костюме, — задачу изолировать Ульриха нам дал человек, который занимается расследованием убийства Лоренца. Мы не работаем на бандитов или отщепенцев, вроде тех, которых прирезали здесь час назад. Теперь вам спокойнее?
— Да… — сдержанно согласился Робин, все ещё пряча глаза.
— Потрясающе! — на мгновение улыбнулся Тристан, но продолжил с прежней суровостью. — У нас с сестрой ещё есть дела. Мы вернемся к вам вечером.
Робин наконец поднял голову. Услышав заявление Тристана, он с беспокойством посмотрел на стену, сквозь трещины на которой пробивались лучи восходящего солнца.
— Подождите! — выпалил парень. — Вы что, оставите нас так до вечера?! Привязанными к стулу?!
Изольда обернулась и исказила лицо в издевательской улыбке.
— Ха-ха-ха! А что, господа аристократы, вы ожидали королевские условия? Может, вам ещё массаж сделать?
— Не держи на нас зла, — заговорил мужчина в синем костюме, — но нам бы не хотелось, чтобы вы убежали.
Робин боялся спорить с этими людьми. Он считал их в высшей степени нестабильными, и в этом был абсолютно прав. Но и остаться в таком беспомощном состоянии было никак нельзя…
— Вы не понимаете! — стоял на своем рыжеволосый. — Это же чертовски опасно! Нас может учуять серый медведь… Или сюда нагрянут товарищи тех преступников, которых вы убили!
— Этого не произойдёт, — строго отрезал Тристан. — Медведей вокруг мы не видели, да и едва ли у тех отбросов есть товарищи.
— Так и есть! Поэтому сидите здесь и жалейте, что отвергли наше первое предложение! Пока!
— Стойте, — вновь попросил Робин, но теперь более твердой интонацией.
Опасность в сложившейся ситуации, несмотря на заверения Тристана, всё же существовала. Серые медведи — поразительно умные существа. Почуяв поблизости сильных воинов, коими и являются Тристан с Изольдой, они скорее предпочтут затаиться, чем без повода вступать в ненужную схватку. В районе королевской столицы эти хищники не водятся, а потому неудивительно, что дети Ройделя слабо осведомлены об их способностях.
Спорить, впрочем, было бесполезно, поэтому Робину оставалось лишь одно…
— Если мы здесь застряли на несколько суток, то нас придется кормить…
— Разумеется. И в чём же проблема?
— Как нам… — неуверенно начал парень в очках, разглядывая кровь на полу. — Как нам справлять нужду?
— Ха-ха-ха-ха! — противно рассмеялась Изольда, увидев возможность для очередного унижения. — Ваши проблемы! К тому же, обоссаные штаны вам обоим вполне к лицу! Ха-ха-ха!
— Изольда, — обратился к ней Робин. — Я парень деревенский… Приходилось в жизни и с навозом возиться, и хлев чистить. Тони тоже не из нежных, хоть и родился в знатной семье. А вы?
Девушка раздраженно нахмурилась.
— Вы готовы наслаждаться ароматом? Если да, то вопросов нет. В противном случае… Тристан, послушай меня! Я догадываюсь, что от Громхольта мы достаточно далеко… Лошадей у нас нет, сил тоже маловато… Куда мы сбежим? Да и зачем? Вы наверняка найдете нас и очень быстро прирежете!
— Он что, — медленно повернулась к брату покрасневшая Изольда, — шантажирует нас своей дефекацией?..
Тристан молчал, скрестив руки и исподлобья смотря на пленников. Судя по его сморщенному от недовольства лицу, выслушивать аргументы Робина он не желал, но в них определённо было рациональное зерно. Тристан хотел было озвучить иные причины держать их привязанными, но осекся. Их не было.
— Твоя взяла, Робин, — мужчина уверенно прошёлся лезвием по веревке, едва не задевая кожу на запястьях пленников. — Однако учти, что если вы доставите проблемы…
— То мы вспомним и про Лиару, и про вашу любимую бабушку! — игриво продолжила Изольда, театрально прислонив руку ко лбу.
Изольда не упустила возможность напоследок громко хлопнуть дверью, и хлопок этот повис в воздухе как выкрикнутое оскорбление. Как только эхо её гнева сошло на нет, послышался хлыст поводьев, и карету золотого дуэта начало постепенно затягивать в гущу леса.
Робин аккуратно, обеими руками опираясь на сиденье, поднялся со стула и встал на ноги. Головокружение, которое он ощутил ещё при пробуждении, ожидаемо усилилось, боль в мышцах от неудобной позы и твердого стула тоже яснее дала о себе знать. На запястьях проступили красные полосы от веревки, и Робин сразу понял, кто именно их связывал — в голове сразу вспыхнуло разгневанное лицо Изольды.
Его товарищ, тем временем, медленно сполз со стула на пол, стараясь избегать следов крови.
— Тони… — подозвал друга Робин. — Ты как?
— Хреново я, — устало отозвался здоровяк, — сотрясение, походу. Но не волнуйся, брат, жить буду…
— Сотрясение?.. Получается, Изольда…
— Да, ещё как Изольда! — резко приподнявшись, воскликнул Тони, но вновь быстро поник. — Вспыльчивая дрянь, тронувшаяся умом…
Робина глубоко удивили слова его товарища: Тони был из тех людей, чьи оскорбления звучали настолько редко, что когда они все же вырывались наружу, становилось жутковато. Впрочем, зная Изольду, такой реакции и стоило ожидать.
— Кстати, Робин… Ты очень здорово постарался.
— Я? Постарался?..
Валяющийся на полу Тони показательно поднял руки.
— Убедил их нас развязать, — пояснил он. — Ловко ты придумал… Без этого было бы совсем хреново. Спасибо тебе.
Парень в очках округлил глаза, и лицо его вмиг исказилось разочарованием. Слова Тони, разумеется, были комплиментарны, однако Робин считал их неуместными после своего позора в шахте. Он уже готов был рухнуть в пучину меланхолии, но Тони вдруг перебил его немой диалог с самим собой.
— Что нам делать дальше, Робин?
— Нам? — растерялся он. — Ну-у-у…
— Послушай, брат, — Тони, словно пытаясь выглядеть убедительнее, оперся руками на стену и сел, — знаю, что ты не очень уверен в себе. Давить не хочу, но… — он строго прищурился и обжёг столь нехарактерным для себя взглядом друга, — заруби себе на носу: ты здесь голова. Хватит мямлить и хорониться. Пожалуйста, будь смелее…
Робин не показал особых эмоций на своём и без того напряженном лице, но Тони прекрасно слышал, как его товарищ до скрипа сжимает кулаки. К счастью, уже через несколько секунд…
— Вопрос в том, что мы вообще можем сделать, — наконец откровенно заговорил Робин. — Я им не соврал. Искать путь в город — гиблый номер. Никаких хитростей здесь нет, плана побега — тоже. И знаешь… Может, нам это и не нужно?
— Чего? А как нам тогда…
— Зачем идти риск? — холодным вопросом отрезал парень в очках. — Я не хотел произносить это вслух, но всё же придется… Тони, разве Ульрих нам друг?
— Тебя что, тоже по голове приложили? — недовольно прохрипел здоровяк. — Робин, мы говорим про совсем юного пацана! Вспомни нас в его возрасте… Выдержали бы мы, окажись в похожей ситуации?!
— Он, безусловно, юн… Но так ли ему нужна помощь? Наша, в частности, — с трудом объяснялся рыжеволосый, вдруг начав нарезать по лачуге круги. — Ульрих не тот, кем мы пытаемся его видеть. О чём-то таком я думал ещё с момента первой встречи… Прежде я мог это игнорировать, но сейчас…
Робин медленно провёл взглядом по тесной, пропахшей пылью лачуге, где они оба недавно пришли в себя. Задержав взгляд на собственных запястьях, изрезанных алыми полосами — немыми свидетельствами нрава Изольды, — он слегка взмахнул руками.
— Нужны ли нам такие враги, Тони? Нужны ли они Лиаре?
Тони облокотился спиной на хлипкую стену, которая, казалось, могла рухнуть, если бы он приложил чуть большее усилие.
— Знаешь, — спокойно, но несколько тоскливо заговорил он, — мне всегда кто-то помогал. Когда я жил в столице за мной всегда стоял батя, в Громхольте подоспела бабуля, потом я подружился с тобой. А Ульрих… Ну, ведёт он себя так, словно он всегда был один, но после смерти его семьи это точно. А я… Я просто хотел бы дать пацану то, что было у меня.
— Такая доброта — это редкость, — немного улыбнувшись, ответил Робин. — И я ценю это качество… Правда ценю! Но сейчас…
— Да я понимаю, — перебил его Тони. — Ты прав. К тому же, помогать Ульриху… нам не по зубам. Против этой долбанутой Изольды в бою у нас нет ни шанса. А ее брат... — он сглотнул, и в голосе его прозвучал неподдельный страх. — Боюсь даже представить, на что он способен. Хотя... кое-что мы уже видели. В шахте.
— Поэтому, — продолжал рассуждать Робин, — в данный момент нам критически важно позаботиться о себе… Я правда переживаю, что на нас могут напасть…
— Так это был не блеф?.. — Тони резко поднял голову.
— Учитывая то, насколько стара на вид эта хижина, серые медведи вокруг не водятся — давно бы её разворошили. Но если здесь были разбойники… Нет гарантий, что Тристан и Изольда станут первыми, кто к нам сегодня нагрянет… — Робин задумчиво потёр свой подбородок, словно ища ответ на сложную загадку. — Тони, кастеты при тебе?
Здоровяк шустро ощупал руками свои карманы, и в одном из них ему всё же удалось найти искомый предмет.
— Только один, — сказал он. — А второй… Чёрт, точно! Я же швырнул его в Изольду…
— Ну хоть так… Но было бы хорошо найти что-нибудь надежнее…
Кастет мог показаться странным выбором оружия. Да, он был удобен, компактен и невероятно действенен, особенно в огромных кулаках крепкого Тони, однако практически во всем кастет проигрывал короткому кинжалу. А то, какое невообразимое преимущество перед кастетом имел обычный меч…
Впрочем, кастет точно отражал натуру Тони: это оружие не требовало изощрённой техники или особых знаний. Нужна была лишь грубая сила — то, чего у Тони Гюте было в достатке. Помимо этого, кастет — при верном обращении — представлял собой инструмент для нанесения увечий, но не убийства. Конечно, ножом тоже возможно орудовать без жертв, но для этого нужна ювелирная точность движений, похвастаться которой Тони не мог.
— Интересно, — начал Робин, сканируя взглядом помещение, — могли ли у разбойников быть тайники? Может, есть какой-нибудь ящик в полу?
Парень со сосредоточенным видом обошёл лачугу несколько раз, пытаясь найти под ногами скрытый люк, — всё тщетно. Шаг за шагом, согнувшись, он выстукивал носком ботинка подозрительные доски, вглядывался в щели. И проблема была не в его наблюдательности: сквозь широкие щели в полу проглядывала утрамбованная земля – никакого скрытого пространства под ними и в помине не было.
На мгновение ему в голову пришла идея продолжить поиск в стенах лачуги, но хватило лишь одного взгляда на эти тонкие стенки из прогнившей древесины с трещинами, чтобы планы моментально изменились.
— Ладно, продолжу поиски на улице… А ты, Тони, пока отдыхай и приходи в себя.
Робин осторожно коснулся дверной ручки, словно боясь всадить в палец занозу, и со скрипом приоткрыл дверь. Тристан и Изольда прямым текстом не запрещали своим пленникам временно покидать лачугу, но Робин всё же очень опасался того, что за дверью вдруг окажется златовласый монстр.
Тревога выразилась навязчивым холодком в конечностях и неприятным жаром в груди. И именно из-за этого страха Робин резко вздрогнул, когда заметил под дверным порогом кровавый след. Бросив быстрый, панический взгляд по сторонам и удостоверившись в отсутствии Тристана с Изольдой, парень в коричневой куртке принялся анализировать буро-красную дорожку.
На утоптанном песке у входа кровь выделялась четко, как чернильная клякса на пергаменте. Но дальше, где начиналась обычная земля, след расплывался, теряясь среди комьев и диких кустов. К счастью, на зеленых травинках красные пятна Робин видел отчетливо, что позволяло проследовать по кровавой дороге.
Времени у Тристана и Изольды было в обрез, а потому Робину идти далеко не пришлось: уже в двадцати метрах от лачуги он вышел на мелкую полянку, щедро залитую солнцем. Среди этого буйства зелени, среди цветов и сочной травы, зияла язвой куча свежевскопанной, мраморно-черной земли. Явно братская могила тех, кому не посчастливилось наткнуться на незваных гостей.
Помимо самого погребения, на поляне бесхозно валялась старая мебель в окружении разных тряпок, простыней и пустых стеклянных бутылок. Робин вдруг осознал, почему лачуга была такой пустой: Тристан и Изольда выбросили всё ненужное.
Парниша внимательно осматривался, надеясь найти среди брошенных вещей нож или хотя бы вилку. Когда он понял, что попытка не увенчается успехом, он задумался о том, чтобы использовать в качестве оружия бутылки. Идея была неплохая, и он, наверное, так бы и поступил, если бы не…
— Лопата! — воскликнул Робин, заметив около рыхлой земли надежный на вид инструмент.
Робин вернулся с легкой ухмылкой. Вылазка оправдала ожидания: на плече тяжело лежал черенок лопаты, за поясом позвякивали стеклянные бутылки.
— Как думаешь, — спрятав улыбку, скромно спрашивал Робин, — сможем постоять за себя?
— Хрен его знает, — честно признался Тони, невольно представив в голове образ Изольды. — Хотя если против нас выйдут обычные головорезы, то лопаты хватит, не переживай!
— Это определённо успокаивает! Но… — рыжеволосый неуверенно посмотрел на свой улов. — Надо бы сделать так, чтобы лопата не попалась на глаза тем двоим…
Нестабильность Тристана и Изольды — большая проблема. Даже если пленники не планировали побег, объяснять золотому дуэту предназначение лопаты может быть опасно. Изольда усмотрела бы в оправданиях глумление над ее умом. Тристан – тайный умысел, скрытую угрозу.
Решение пришло быстро, пускай и оказалось неидеальным.
— Спрячем наш инвентарь за домом, — Робин кивнул в сторону задней стены лачуги.
— М-м-м... — заворчал Тони, нахмурив лоб. — Но ведь если кто-то ворвется, то мы не сможем…
— Через окно, — отрезал он, указывая пальцем на зияющую щелями раму. — Достанем лопату через окно. Гляди внимательно, рама еле стоит в стене. Достаточно лишь немного надавить…
Они оба — особенно Робин — прекрасно понимали свою уязвимость перед разбойниками, вооруженными нормальным оружием. Что уж там говорить? Даже будь у Робина в руках меч, преимущество все равно было бы не на их стороне. И это не беря во внимание их истощенность и травму Тони…
Так или иначе, сама лишь возможность отбиваться успокаивала их. Сорок минут назад они были беспомощно связаны, и если бы кто-нибудь их застал, то хватило бы короткого взмаха кинжалом, чтобы излить на грязный пол темно-красную жизнь. Сейчас же положение Робина и Тони значительно улучшилось: они могут спокойно двигаться, и у них есть оружие. Это осознание неминуемо заставило их немного расслабиться.
Следующие пятнадцать часов растянулись в липкий, лихорадочный бред. Голод и жажда лишили их последних сил, и даже просто спать было затруднительно: сон на твердом, местами окровавленном полу забирал больше энергии, чем восстанавливал.
Единственной соломинкой стали изредка звучащие разговоры, разгоняющие гнетущую тишину этой серой преисподней.
Парни вспоминали былое: как однажды Тони целый день искал пропавшую кошку какой-то маленькой девочки за одну бронзовую монету, или как Робин посмел переиграть в шахматы бабушку Ирму, в результате чего получил сковородой по пальцам.
Эти разговоры помогали им временно вырваться из пыльной лачуги, расплавить её стены и вернуться в обычную жизнь ровно до того момента, пока острая судорога в пустом животе не возвращала их в пыльный кошмар. Или пока…
— Мы пришли, — холодно бросил светловолосый мужчина в доспехах и синем плаще, войдя в лачугу на закате солнца.
За его крепкой фигурой ожидаемо мелькнула фигура более утончённая — женская. Изольда, облаченная в латы подобно её брату, вошла внутрь с небольшим тканьевым мешком.
— Мы ожидали увидеть вас на несколько часов раньше… — осмелился высказать Робин, неуклюже поднявшись с пола и усевшись на стул.
— Ну, что сказать? Извините, ребята, — пожал плечами Тристан, а затем, показав сестре короткий жест, продолжил. — Мы всё ещё авантюристы, и от нас ждут, что мы будем выполнять поручения. Поэтому и задержались.
— Ешьте, — немногословно распорядилась Изольда, достав из мешка две буханки хлеба и вручив их пленникам. После она поставила на пол большую флягу с водой и немного попятилась назад.
Исходящая от Тристана и Изольды угроза отбивала аппетит, однако голодовка длиною почти в сутки брала своё: Робин и Тони накинулись на предложенную им еду и расправились с ней за минуту.
— Вижу, — заговорил Тристан, когда пленники закончили трапезу, — этого вам мало. Оно и понятно, впрочем. Вы здесь уже достаточно давно.
Робин болезненно сжал челюсть, видя, как мужчина перед ним методично подводит разговор к какой-то определённой теме, — это вызывало серьезные опасения. Однако…
— Кажется, — продолжил блондин, — мы достигли взаимопонимания. Сбежать вы не пытались и правила игры, кажется, приняли… Почему бы вам не пойти домой?
— А?..
Этого вопроса Робин и Тони никак не ожидали. Ожидали разного: угроз, новых условий, даже бессмысленных оскорблений, но никак не этого.
— Мы с сестрой погорячились. Поступили опрометчиво.
Тристану признавать ошибки было заметно легче, чем Изольде: пока её брат говорил, она с надутым видом стояла у двери и через окно смотрела на темнеющее небо.
— Наш промах заключается в том, что мы вас недооценили. Мы смотрели на вас свысока и считали, что манипуляция принесет нам больше, чем диалог. Нам казалось, что заниматься с вами дипломатией сложно и бессмысленно. Виноваты в этом, пожалуй, исключительно наши эмоции. Простите.
— Это звучит… потрясающе, — с опаской кивнул Робин. — И… Что нам сделать, чтобы вы нас отпустили? В чём, так сказать, подвох?
— Подвоха нет. От вас лишь требуется дать обещание, что в жизни Ульриха вас больше не будет.
— А если ему понадобиться наша помощь?! — вдруг спросил Тони, вскочив с пола. — Он же всё ещё молодой пацан, который…
— Я восхищен твоей самоотверженностью, — холодно сказал Тристан. — Но неужели ради желания помочь малознакомому парню — не пацану, а парню — ты готов отбросить наше щедрое предложение?
— Н-нет… — замялся Тони, увидев угрожающую усталость в глазах Тристана. — Но просто…
— Меня радует, что ты прямо озвучиваешь свои мысли. Это подсказывает, что договориться с вами и правда можно.
— А теперь послушайте меня… — в разговор наконец вступила прежде отрешенная Изольда. Девушка грациозно подошла ближе, высоко задрала голову и уперлась руками в бока. — Не воспринимайте это как оскорбление, но так ли вы нужны Ульриху? Задумайтесь: это сын Лоренца! Даже если папаша умер, наследие он оставил после себя солидное. Уверена, администрация мэрии ни за что не выбросит Ульриха на улицу. Ну? Всё ещё считаете, что без вас парень пропадёт?
Тони удивлённо округлил глаза, а Робин задумчиво опустил голову. Пускай и в хамоватой манере, но Изольда озвучила важную мысль, о которой они почему-то не задумывались раньше.
— Так и есть, господа, — ожидаемо поддержал сестру Тристан. — Вы обычные люди. Я вас… по-своему уважаю, но вы, тем не менее, не обладаете особыми навыками, без которых Ульриху никак не обойтись.
— Но… Как бы… — потерянно мямлил Тони. — А что насчёт отряда?! Без нас Ульрих не сможет…
— Тони, не надо, — его вдруг перебил Робин, несколько стыдливо прячущий взгляд. — Мы ведь уже обсуждали, помнишь?.. Мы не нужны Ульриху.
Тони расстроенно вздохнул, осознав свое бессилие перед логикой: Ульрих и вправду не нуждался в помощи обычных авантюристов. Здоровяк перечил золотому дуэту лишь потому, что не хотел бросать мальчика, в котором ошибочно видел молодого себя.
— Всё-таки, — улыбнулся Тристан, — к вам действительно нужен дипломатичный подход. Я рад, что попробовал… А ты, Изольда?
— Только прошу вас! — светловолосая девушка проигнорировала брата и обратилась к Робину с Тони. — Дайте слово и сдержите его! Учтите, что для нас с Тристаном эта миссия чрезвычайно… чертовски важна.
Инерция разговора подначивала спросить, почему же для них так важна изоляция Ульриха, но ни Робин, ни Тони не осмелились задать этот вопрос. Впрочем, Тристан всё же уловил его в их молчании.
— Это шанс впервые в жизни проявить себя перед отцом, — пояснил блондин. — Думаю именно поэтому мы с сестрой действовали столь… усердно.
Бывшие пленники не стали продолжать разговор, а лишь с пониманием кивнули, практически одновременно. Тема исчерпана. Ввиду того, что они не чувствовали за собой право голоса, Робин и Тони молча ожидали дальнейших указаний, пока вдруг…
— Странные звуки, — с суровым видом заявил Тони.
— О чём ты?
— Не поняла?
— Т-Тони?..
— Странные звуки! — повторил он, но уже настойчивее. — Как будто кто-то крадется… Сквозь кусты…
Помимо физической силы, Тони обладал ещё одним, весьма неожиданным даром. У него был удивительно острый слух…
— Очевидно же, что это ветер, — скривив брови, пояснила Изольда.
— Нет! — воскликнул теперь уже Робин. — Если он говорит, что кто-то крадется, значит…
— Не стоит бояться, уважаемые господа, — равнодушно, но с капелькой высокомерия сказал Тристан. — Вы, может, догадываетесь, но мы с сестрой очень сильны. Защитим вас, если нужно. Пойдёмте.
Тристан уверенно шагнул к двери и хозяйским движением распахнул её настежь, собираясь выдвигаться в Громхольт. В помещение сразу же задул пронизывающий до костей ночной ветер, но примечательным оказалось другое.
Перед лачугой неподвижно стояли десять высоких и неестественно тонких силуэтов. Это были, по-видимому, разбойники, совсем недавно бесславно растерзанные Изольдой в этой халупе. Теперь они, лишившись своей плоти и обнажив голые кости, явились требовать свой реванш.
— Какого… чёрта? — тихо сорвалось с губ Тристана, пока остальные замерли с ужасом на лице.
Мертвецы приветствовать соперников не стали. Уже через несколько секунд нежить в едином порыве, с пугающей синхронностью ринулась в атаку.
Их движения были жутко неестественными: конечности не сгибались так, как должны, — они выносились вперёд резкими, дерганными толчками, словно тянулись за нитями чьей-то чужой воли. Некая сила овладела пронизывающей их кости маной, и именно она вынуждала скелетов, лишенных мускулатуры, бежать в лачугу.
Изольда с нечеловеческой скоростью устремилась навстречу врагу. Оттолкнувшись от Тристана, она придала себе дополнительное ускорение и вылетела наружу быстрее, чем чудища успели переступить порог. Едва коснувшись ногами земли, девушка резким, как удар кнута, движением выбросила перед собой правую руку и впопыхах прокричала какое-то заклинание. С её ладони тут же сорвалась энергия ветра, беспощадно отбросившая скелетов в разные стороны.
Их костяные тела закружило в воздухе, а затем протянуло по земле — почти перед каждым скелетом остался соответствующий след. Пока монстры неуклюже возвращались в боевую стойку, на них со скоростью, аналогичной предыдущему порыву, налетел Тристан. Мужчина в доспехах прямо в полёте извлек из ножен меч и несколько раз молниеносно обернулся вокруг своей оси.
Когда Тристан приземлился, позади него прозвучал треск. Из битвы выбыли трое: один скелет оказался обезглавлен, другому разрубило позвоночник, а третий отсоединился от собственного таза.
Блондин почувствовал горячо любимый прилив адреналина. Он испытывал крайнюю степень удовольствия, когда уничтожал своих врагов на глазах у окружающих. Пьянящая гордыня мигом охватила его разум, но стоило ему самодовольно улыбнуться, как изворотливые фаланги мертвеца нашли узкую щель меж спинных пластин его лат и вонзились в плоть.
Скелет пронзил левое плечо мужчины и собирался приступить к выламыванию конечности из сустава, но…
— Тристан, осторожно! — взвизгнула Изольда, штормом устремившись вперёд. Её лезвие с характерным хрустом вошло в череп чудовища. — Разрыв!
Лезвие её меча в короткий миг выхватило из атмосферы огромное количество маны и сразу же обратило её в ветер. Череп скелета разнесло на куски. Тристану неимоверно повезло, что его рука осталась на месте, пускай он и получил опасную рану.
— Не смей их недооценивать! — распорядилась Изольда, увидев сочащуюся сквозь латы Тристана кровь.
Золотому дуэту удалось одолеть четырех противников, но возможным это стало лишь благодаря правильно перехваченной инициативе. Но даже эта тактическая победа не обошлась без жертв: левая рука Тристана безжизненно повисла, отзываясь на каждое движение выплеском крови из раненого плеча.
Пока снаружи продолжался бой, Робин и Тони испуганно наблюдали за происходящим.
— Что это за херня, Робин?!
— Не знаю, да и какая разница?! Важнее то, что нам делать!.. Тони, послушай, — рыжеволосый положил руку на плечо своему товарищу и заговорил шепотом, — доставай лопату. Вмешаемся, если будет необходимость. А пока…
Оставшаяся нежить, несмотря на пустоту в их глазницах, действовала расчетливо. Скелеты, грамотно чередуя наступление и отступление, смогли оттеснить Тристана и Изольду в разные стороны. Главный козырь золотого дуэта — кооперация, оттачиваемая всю жизнь, — был нивелирован возникшей между ними дистанцией.
Изольда несколько раз пыталась повторить своё заклинание, но монстры, видя это, настойчиво нападали и мешали ей довести приём до конца. Тристан тоже не мог подгадать время для удачного выпада — скелеты держали позицию так, чтобы их нельзя было уничтожить одной атакой.
— Да что это за бред?! — сорвался с губ Изольды крикливый вопль, когда её заклинание в очередной раз было прервано стремительной серией ударов.
Стратегией нежити было истощение бойцов. В лобовом столкновении Тристан и Изольда были сильнее, потому нежить избегала прямого боя. Робину вдруг стало ясно: чем дольше длится этот издевательский танец смерти, тем меньше шансов на победу у брата и сестры. Именно поэтому…
Один из скелетов, теснивших Изольду, неожиданно отлетел в дерево. Его снёс мощный удар черенком лопаты в грудную клетку — в битву вмешался Тони. Позвонки чудовища впились в древесную кору с характерным звуком, что моментально похитило внимание его костлявых товарищей.
Распознав в этом отличную возможность для контратаки, Изольда рывком переместилась в сторону и, совершив глубокий выпад, насадила на лезвие сразу двух скелетов, которых в следующее мгновение разорвала на куски магией воздуха.
Резко повернувшись к Тони, Изольда хрипло выкрикнула:
— Ты!.. Спасибо… — её голос прозвучал как скрежет, будто бы благодарность обжигала ей горло.
В создавшейся суматохе Тристан тоже не растерялся: мужчина молнией пролетел вперёд и серией коротких взмахов нашинковал противников на осколки. Если бы не Тони, то такое наступление обернулось бы Тристану ещё одним ранением, но этого удалось избежать.
— Что это было?.. — пробормотал под нос Робин, нерешительно выйдя за порог лачуги, когда битва стихла.
— Понятия не имею! — громко отозвался Тристан. — Но скажу точно: отсюда нужно сейчас же сматываться! Прыгайте в карету и…
— Да что с вами всеми не так? — из темноты между деревьями прозвучал холодный голос. Он не принадлежал никому из собравшихся у лачуги людей, однако был болезненно знаком каждому из них.
Они все, словно движимые одним и тем же чувством, обернулись к говорящему. Утончённая фигура молодого человека медленной поступью пробиралась сквозь тени леса, и уже через несколько секунд его бронзовые волосы еле заметно засияли в свете луны.