Недалеко от поселка Югавара, что на юге префектуры Канагава, травница Татибана Аой стала свидетелем магии…

Солнце давно уже село, но еще не все голоса леса стихли. Где-то впереди в кустах шиповника заливалась зарянка, а в подлеске, шурша листвой, укладывался спать олень. Осень наполняла воздух приятной прохладой, запахом прелых листьев и остывших костров. Стрекот сверчков уже стих, а хризантемы только готовились к цветению.

Аой шла не спеша по знакомой тропе. В сумке мелодично побрякивала посуда, в которой она носила подношение богине Инари — бутылочку сакэ и порцию домашнего абураагэ. Травница ходила на гору помолиться о душе своего покойного сына. По дороге она сорвала несколько метелок сусуки и иногда поглядывала на полную луну через их пушистые хохолки.

С низким гулом темное небо расчертил самолет, но через несколько секунд лес снова задышал первобытно и спокойно.

Вдруг в стороне от тропы, Аой увидела холодный свет, мерцающий среди деревьев, и остановилась. Это был не огонь и не фонарь. Подкравшись ближе, она притаилась за деревом и не поверила своим глазам. Посреди лесной поляны на задних лапах танцевала лиса!

Животное в маске из человеческого черепа кружилось и подпрыгивало, грациозно взмахивая хвостом. Череп то вытягивался в звериный, то вновь обретал человеческие черты, переливаясь голубоватым светом. Черный мех мерцал серебром под полной луной, а маска придавала лисице вид жуткого, величественного демона.

Аой не могла отвести глаз от прекрасного существа, а сердце ее то и дело замирало. Даже лес затих, словно и сам любовался сказочной сценой. Только звезды и луна продолжали красться по небу.

После долгого завораживающего танца поляну осветила ослепляющая вспышка и лиса исчезла. Травница еще немного постояла, прислушиваясь к шепоту ветра в кронах деревьев, и осторожно вышла из своего укрытия. Подойдя к поляне, она увидела обнаженного человека, свернувшегося на земле. Кожа его была белоснежной и будто светилась, отражая свет луны.

Подойдя еще ближе, Аой увидела хорошо сложенную девушку. Похожие на водоросли, длинные черные волосы поблескивали в свете луны, разметавшись по белой коже и земле. Лицо ее напоминало мордашку спящего ребенка, которому снится, как у него отнимают конфету. Это заставило Аой улыбнуться и опуститься на колени рядом с прелестным созданием. Слегка наклонив голову, травница всмотрелась в спящее личико и увидела в нем отражение своего маленького сына, который погиб много лет назад. По плечам Аой едким теплом разлилась тоска и жалость. Ее сын был бы сейчас немногим старше этой девушки. Может, взамен судьба дала ей шанс защитить это хрупкое существо, оставленное на милость леса?

Аой разглядывала чудо на расстоянии вытянутой руки и совсем не думала о том, кем было это существо всего несколько минут назад. Она испытывала странное умиротворение и нежность, глядя на настоящую кицунэ — посланницу Инарисин.

Длинные черные ресницы вдруг распахнулись и травница вздрогнула. Не мигая, создание посмотрело ей прямо в душу холодным и бесчувственным взглядом. Большие глаза янтарного цвета, с вертикальными зрачками, светились и пугали своей неестественностью на человеческом лице. Замерев, Аой больше не умилялась, в ужасе прикидывая сможет ли унести ноги.

Существо вдруг взвилось, прыгнуло в сторону и, сделав несколько шагов на четвереньках, упало в высокую траву. Сердце травницы пропустило удар и бешено заколотилось, призывая бежать без оглядки из этого проклятого леса. Аой слышала, как гулко в висках застучала кровь и ноги будто сами понесли ее через заросли. Запнувшись о корень дерева, она распласталась на земле, уронив сумку. Стекло звякнуло и Аой вдруг пришла в себя. Обернувшись на темные силуэты деревьев позади, она встала.

В голове проносились обрывки почти забытых старинных легенд, которые неутешительно пестрели убийствами. Но вовсе не путники, растерзанные кровожадными клыками кицунэ, и не старцы, истощенные лисьими иллюзиями, были в тех легендах. Суеверные люди истребляли лисиц. Невежественные и жестокие, они перекладывали ответственность за свои несчастья на любопытных и неосторожных существ. Без доказательств зловредности животных забивали палками, спускали на них собак и соблазняли отравленной едой. Покровительство великой Инари не спасло их.

Много ли было случаев, когда люди действительно видели превращение грациозного животного в человека? Были ли они и вправду злыми, эти существа?

Позади в чаще леса послышался всхлип. Аой подняла сумку и веничек из сусуки, вернулась к поляне и осторожно выглянула из-за дерева. В десяти шагах, упав ничком в траву, плакала по-детски, взахлеб, самая обычная девушка. Аой подошла ближе.

Вцепившись покрасневшими пальцами в траву, кицунэ вздрагивала. Белое тело покрылось гусиной кожей. Аой медленно сняла свой ватный хантэн и накинула его на дрожащие плечи существа. Оно вздрогнуло всем телом и повернуло к женщине заплаканное девичье лицо. Большие глаза стали обычными, человеческими темными глазами, и больше не угрожали. Кицунэ снова походила на обиженного ребенка.

— Не плачь, Мори Хикари. Я тебе помогу. Не плачь! — с нежностью произнесла травница и погладила девушку по голове.

Так лисица-ёкай получила свое человеческое имя, буквально означающее «свет леса». А Татибану Аой больше не одолевали сомнения и страх. Ведь дать имя — значит принять.

Луна садилась за лес, близилось утро. Под покровом темноты добрая женщина повела найденную девушку к себе домой, обмотав ее слепящую наготу и хвост своей длинной юбкой. Бедняжка кицунэ не умела говорить и только издавала звуки, похожие на тихое мычание. Двигалась она как пьяная, едва переставляя ноги.

Пробираться по темному лесу было непросто. Госпожа Татибана поддерживала неуклюжую девушку за талию. Они то и дело спотыкались о камни и корни деревьев, но шли вперед.

Травница размышляла о бедной кицунэ. Вот ведь чудо: из обычного зверька да такая красавица получилась. Воистину, велика сила богини Инари! Аой поглядывала на кицунэ и понимала откуда берутся легенды о ёкаях-соблазнителях. Если даже у пожилой женщины сердце дрогнуло, то какова же будет реакция мужчин поселка на такую неземную красоту?

Добравшись до поселка, они пошли по дороге, освещенной редкими фонарями. На улице было тихо, даже собаки молчали. Кицунэ теперь не тряслась от холода и, повторяя за своей спасительницей, шагала увереннее. Когда они подходили к дому Аой, девушка уже с любопытством озиралась по сторонам.

Заведя кицунэ в свой скромный деревянный минка, госпожа Татибана с облегчением вздохнула. Посмотрев еще раз на пустынную улицу, она задвинула сёдзи и включила свет. Аой валилась с ног и решила, что вымоет и накормит Хикари утром. Расстелив футоны посреди васицу, она легла прямо в одежде и поманила гостью к себе.

Девушка уселась рядом, щурясь на яркий свет лампочки. Разглядывая обстановку дома, она принюхивалась к незнакомым запахам. С особым интересом кицунэ рассматривала маленький алтарь с керамическими фигурками лисиц и цветными фотографиями маленького мальчика.

Аой наблюдала за гостьей пока не уснула, а утром обнаружила свою подопечную у себя под боком. Хикари крепко спала, свернувшись клубочком и изредка пофыркивая. Аой не переставала удивляться ее доверчивости. Прямо как только вылупившийся утенок принимает за мать первого встречного, так, видимо, и эта кицунэ прониклась добротой человека. Травница погладила спящую девушку по шелковистым черным волосам и заметила в них седые нити.

— Намаялась, бедная? — шепнула Аой. — Раз уж Инари-сама решила испытать нас, давай постараемся, дочка.